Возможно

Эдвард возненавидел Север с первой же минуты, как сошёл с поезда. И если бы не необходимость договориться с генерал-майором Армстронг, то он бы и мысли не допустил, чтобы приехать в столь суровые условия. Он уже успел привыкнуть к достаточно жаркому климату Дублиса, и оказаться посреди белоснежных гор Бриггса для молодого человека было достаточно сильным стрессом. А если учесть то, что на нормальную акклиматизацию у него вообще не было времени, всё только усложнялось. Раз за разом поглядывая на своих троих спутников, парень никак не мог отделаться от мысли, что отпор при нападении смогут дать далеко не все. Ладно ещё сам Эдвард, Альфонс и Лора, которую Грид отправил с ними для «безопастности», смогут отразить атаку, но вот Патрисия… Она, скорее, будет мешать всем остальным сражаться, чем помогать. И от этого юному алхимику было не по себе. Он всегда считал свою мать очень сильной женщиной, но сейчас, когда подготовка к сражению с гомункулами набирает оборотов, всё перевернулось с ног на голову. Одно дело — быть сильной в обычной жизни, а совсем другое — в сражениях. Будь его воля, парень бы непременно оставил женщину в Дублисе, но из-за нависшей над этим ничем неприметным городом опасности ей было намного безопаснее находиться рядом со своими сыновьями и одной из химер Грида. А когда же на горизонте появилось что-то большое, сильно выбивающиеся из общего белого пейзажа, каждый из небольшой группы стал про себя ликовать. Это значит, что он уже почти у цели. Ведь вряд ли это будет обыкновенная гора, правда? Скорее всего, это и есть та самая крепость, к которой они столько шли. Не-Стальной с радостью бы ускорил шаг, но в снегах далёкого и такого не родного Бриггса это было невозможно. Даже при медленной ходьбе ноги сильно погрязали в замёрзшей влаге, не позволяя нормально двигаться. — Я уже ненавижу её, — недовольно пробурчал себе под нос Эдвард. — Полностью с тобой согласен, — слабо кивнул Альфонс. Сейчас никто из семейства Элриков не мог питать к Оливии и капли симпатии из-за того, что им пришлось тащиться в такую даль из-за банального разговора, который может и не увенчаться столь желанным успехом, на который возлагал такие надежды Рой. Насколько знал не-Стальной, Армстронг никогда не отличалась хорошим отношением ко всем чужакам. В особенности к тем, которым от неё было что-то нужно. И сейчас молодому человеку казалось, что даже те немногочисленные наставления Мустанга, которые ему дал полковник ещё в Дублисе до своей отправки в Централ, не смогут помочь ему уговорить эту женщину, как не старайся. — Вы бы заткнулись, — недовольно прорычала Лора. — А то знаете, кто вас может услышать и донести товарищу генерал-майору? — Ты думаешь, что какой-нибудь доносчик выживет за стеной крепости дольше минуты? — сквозь зубы фыркнул Альфонс. — В такой-то погоде. — Сейчас действительно лучше быть остороженее, — наконец, подала голос Патрисия. — Да и не стоит портить отношения, пока нам нужно работать вместе. После слов матери её сыновья недовольно скривились, но промолчали. Всё-таки отчасти женщина была права. Хоть эта химера и не слишком нравилась молодым людям, но пока они находятся по одну сторону баррикад, им лучше придерживаться нейтрального отношения друг к другу. Плохой мир лучше, чем хорошая война. Когда до заветной цели оставалось метров двадцать от силы, Эдвард не успел обрадоваться, как прямо перед его носом в один миг что-то достаточно неожиданно и быстро пронеслось, при этом неприятно засвистев. От этого молодой человек резко дёрнулся назад, после чего, не удержав равновесия, упал на мягкий, но такой холодный снег, при этом весьма громко вскрикнув от нахлынувшего на него страха за собственную жизнь. — Да вашу мать! — Кажется, эта фраза разнеслась на многие метры в безмолвной снежной пустыне. Из-за неожиданности он не успел вовремя среагировать на атаку, и если бы не Лора, которая смогла выиграть благодаря замешательству своего спутника и отвлечённости нападавшей несколько драгоценных секунд, то всё бы закончилось довольно плачевно. Химера привычно сложила ладони, на которых уже пару месяцев были нанесены татуировки для упрощения алхимической реакции, вместе, после чего, быстро разъединив их, прикоснулась к невероятно холодному снегу. После этого влага стала моментально таять, превращаясь в обычную воду и тут же замерзая из-за очень низкой температуры. Наблюдая за этим, не-Стальной про себя с досадой отметил, что он напрочь забыл о том, что он вместе с Лорой подготовились к этой поездке ещё в Дублисе. Если же химера решилась на такой серьёзный шаг, как навсегда испортить кожу на своих руках, подобно Кимбли, дабы было проще преобразовывать воду, то молодой человек смог набраться храбрости только на то, чтобы нанести на свои ладони узор обыкновенной хной, который сможет хотя бы немного продержаться и позволить ему «управлять» землёй. Быстро поднявшись на ноги, Эдвард уже хотел начать атаковать, когда его вдруг осенило, что нападавшей вполне могла быть именно та женщина, ради которой они все сюда и пришли. Вспоминая рассказы Лизы и Роя об Оливии, он начинал задумываться о том, что стоящий перед ним человек является именно ею. Да и погоны соответствовали её статусу… — Генерал-майор Армстронг? — первым решил поинтересоваться Альфонс. — Так точно, — привычным приказным тоном сообщила женщина. — А позвольте узнать, что вы забыли в моей крепости? — Мы от Мустанга, — отряхнувшись, произнёс Эдвард. — Нам нужно с вами поговорить о кое-чём очень важном, касающимся власти. — А почему Рой сам не пришёл, раз намечается такой важный разговор? — недовольно фыркнула Оливия, продолжая крепко сжимать в руке свою саблю. — Он поехал в Централ вместе с лейтенантом Хоукай договариваться с одним человеком, — достаточно спокойно ответил не-Стальной. — Насколько я помню, он заключённый. После слов Элрика Армстронг сразу почему-то вспомнила о Кимбли, который сейчас как раз должен был отбывать своё наказание в столице, хотя других за подобные преступления сразу бы расстреляли, не став разбираться. И если бы не до конца убитые чувства, то генерал-майор непременно бы прогнала незваных гостей. — Хорошо, пройдёмте внутрь, — привычными движениями спрятав своё оружие в ножны, буквально приказала Оливия. — Там больше уединённых мест. Осознав, что Мила их не послала и согласилась выслушать, Эдвард искренне обрадовался и не смог сдержать своих эмоций, которые в ту же секунду отразились на его лице. Если «глава» Бриггса согласится с ними сотрудничать, то победа над Отцом дастся намного легче и с меньшими жертвами.

***

Сейчас Линг по-настоящему сожалел о том, что после прибытия в Аместрис решил сразу же заглянуть в Дублис. Ведь у него на примете было ещё несколько городов, в которых можно было начать поиски философского камня, но нет же! Ему захотелось побывать именно здесь!.. Если бы он прислушался к интуиции Лан Фан, которая в самом начале буквально вопила во весь голос, то они вдвоём ни за что бы не оказались в такой ужасной ситуации, а преспокойно занялись бы тем, ради чего и пересекли границу своей родины. Но вместо этого, решив проигнорировать многочисленные слова своей телохранительницы о том, что стоит направиться куда-нибудь ещё, но никак не в этот населённый пункт, наследник клана Яо поступил слишком опрометчиво и неразумно. Так, как не может позволить себе император. Лёжа на сухой и изрядно пыльной земле, двенадцатый принц слишком неловко пытался подняться на ноги и дотянуться до своей сабли, которая в битве была откинута достаточно далеко. Недовольно скрипя зубами и раз за разом пропуская очередное ругательство, он не оставлял жалких попыток преодолеть своё тело. Он очень сильно хотел подняться на ноги и продолжить битву, которая не задалась с самого начала. На то, что его путь закончится в самом начале, да ещё и таким образом, парень совсем не рассчитывал и хотел всё исправить. Даже если это не в его силах, то он всё равно не имеет права сдаваться. Ведь молодой человек прибыл в Аместрис не один. Бросив косой и слегка несконцентрированный взгляд на Лан Фан, которая где-то в пятнадцати метрах от него лежала на твёрдом бетоне и уже практически перестала морщиться от боли из-за гематогенного шока, наследник клана Яо в очередной раз зло скрипнул зубами и зарычал. После этого он посмотрел на человека, который и был причиной всех его проблем. Хотя… Битва пошатнула уверенность в том, что это странное существо могло хоть как-то принадлежать к людскому роду, хоть и сперва он и не отличался от других. Никто, кого удалось за свою короткую жизнь повстречать парню, не мог так регенерировать, как этот мужчина в поношенной чёрной кожаной куртке. Ни один из знакомых молодого человека не был способен облачать своё тело в непробиваемый панцирь. Но что самое важное — это не-человек не мог умереть, в отличие от остальных. И это пугало до дрожи в пальцах. — Чёрт, — недовольно шипя себе под нос, Линг раз за разом пытался подняться на ноги, пускай все предыдущие попытки не увенчались. Он не имел права проиграть непонятно кому. Не здесь, не сейчас. Не в то время, когда на него надеются столько людей: и полумиллионный клан Яо, и несколько высокопоставленных чиновников, и покойный Фу. А снова и снова вспоминая, что в него верят ещё и мать с Лан Фан, парень понимал, что он сам не простит себе поражения. Если это произойдёт, то дорогие ему люди потеряют любую возможность обрести хоть какое-то подобие счастья. — Может, хватит барахтаться? — Грид заливисто рассмеялся. — А, ничтожество? Ты что, так и не смог понять, что подохнешь здесь? Тупой, да? Молодой человек хотел ответить своему противнику, но вместо этого вновь закашлялся, при этом сплёвывая то, что находилось у него во рту. Из-за своей беспомощности, которая проявлялась в неспособности нормально разговаривать, ему становилось ещё хуже, чем от физической боли. Неужели он никогда не сможет подержать в своих руках философский камень хотя бы секунду? — Как же ты жалок! — довольно рыкнул гомункул. Сейчас Линг искренне ненавидел это странное существо, которое уже где-то минут сорок издевалось над ним и его телохранительницей. Никто не имел права принижать достоинство ни принца, ни Лан Фан. И именно поэтому он не оставлял безуспешных попыток подняться на ноги, чтобы продолжить сражение, чтобы защитить свою спутницу, которая по своей глупости принимала на себя большую часть ударов. — Ненавижу, — зло прошипел себе под нос парень. Хотя вряд ли Жадность смог их услышать. — Что, нашёл себе новую игрушку? — донёсся откуда-то со стороны высокий противный мужской голос. — Старые надоели? После этих слов гомункул загорелся точно так же, как и его любимая и потрёпанная зажигалка, когда он выходил из «Гнезда Дьявола» покурить. Мужчина, зло зарычав, обернулся и окинул взглядом, полным ненависти, незваного гостя.  — Мелкий сучонок, — зло прорычал Грид. — Какого чёрта ты ещё не подох? Линг не успел опомниться, когда в поле его зрения появился ещё один человек: слишком тощий, даже неестественно костлявый. Или очередной монстр. Сейчас он не мог с точностью определить, к какому именно биологическому виду относятся существа, окружающие его. Наблюдая за битвой этих двух странных «людей», молодой человек не мог поверить в то, что в мире могут существовать такие чудовища. А то, что тот компактный (хотя, скорее миниатюрный) парень превратился в огромное зелёное непонятно что, только сильнее пугало парня и заставляло ещё сильнее сожалеть о своём опрометчивом решении сперва заглянуть в Дублис, а не в какой-то другой город. Ведь если бы они с Лан Фан были где-нибудь ещё, то всё было бы совсем иначе. — Энви! — Грид раз за разом зло рычал одно и то же имя. А когда Жадность, нанеся очередной удар своей рукой, облачённой в углеродный доспех, проник в шею своего противника и крепко сжал что-то, после чего вытянул этот предмет, Яо сразу понял, за что так отчаянно сражался этот монстр. Философский камень. Когда сердце Зависти находилось в чёрной ладони владельца «Гнезда Дьявола», то огромное тело, не в силах больше стоять на ногах, с ужасным грохотом упало на прохладный бетон старой и заброшенной военной базы. После этого Грид совершенно спокойно проглотил столь желанную вещь, которая в то же мгновение стала впитываться в его тело и наполнять силами, при этом по рукам гомункула, не смотря на всю его защиту, прошли небольшие волны. Подобное просто выходило за грани реального. — Как ты его поглотил? — истошно выкрикнул Линг, резко поддавшись вперёд и снова упав на твёрдую землю, больно ударившись. — Это же философский камень! — Просто у меня в груди такой же, — толком не отойдя от закончившейся битвы, с нескрываемым возбуждением ответил Жадносить. Снова недовольно скрипнув зубами, молодой человек нахмурился. Если этот монстр не врал, то все его нечеловеческие способности можно легко объяснить тем, что его жизненной силой был пятый элемент. А если это так, то именно это существо сможет помочь добыть принцу Ксинга то, чего он так хотел. — Мне он нужен! — уверенно заявил Яо. — Ты же сможешь помочь мне его достать? — Конечно, — уже немного спокойнее ответил Грид. — Только просто так ничего не бывает, идиот. Ты понимаешь, что тебе придётся как-нибудь мне заплатить за камень? Подобное заявление гомункула совсем не стало секретом для Линга. Никто (даже такие чудовища, как это) не станет делиться такой невероятной силой с кем-либо за просто так. Но даже несмотря на это, парень был готов на это. Иначе он не сможет защитить ни мать, ни Лан Фан. — Я согласен! — после минутного колебания ответил принц. — Отдам практически всё, что захочешь! Только камень должен быть у меня! Жадность уверенным и спокойным шагом направился к молодому человеку, которого ещё минуту назад намеревался убить. Постепенно убирая со своего тела углеродный доспех, зная, что ни один из ксингийцев не сможет ему навредить, владелец «Гнезда Дьявола» с интересом рассматривал молодого человека. Гомункул никогда не отличался особым альтруизмом (да и не собирался меняться), но когда представлялась возможность улучшить своё положение, он никогда её не упускал из-за своей сущности. В том числе и сейчас. Грид понимал, что во время главной битвы с Отцом и с его оставшимися в живых детьми ему может понадобиться пушечное мясо, а использовать в качестве него сыновей Хоэнхайма или его гражданскую жену не вариант. Тогда после окончания всего мужчине придётся несладко. А вот двое иностранцев, которые наверняка прибыли в Аместрис нелегально, идеально подходят на эту роль. Вряд ли их кто-то станет искать здесь, да и потерять их не жалко. А ещё они сами предложили свою помощь. Но если всё будет хорошо, то не грех им отдать философский камень, в котором осталось всего две-три души. Всё равно ведь использовать его толком нельзя.