Возможно

Зольф даже сейчас не проникся высшими целями ни Эдварда, ни Альфонса, ни Изуми, ни Хоэнхайма, которого он никогда не видел. Он совсем не хотел дарить ни всему миру, ни только одному Аместрису мир и спокойствие, а продолжал жить свей ненавистью и обидой, кроме которых у него ничего не осталось. Точно так же, как и раньше. Мужчина не знал другой жизни, да и не пытался её создать. Ему было вполне комфортно в том состоянии, которое управляло его сознанием. А ещё алхимик не был до конца уверен, что смог бы достичь того, что у него уже было, если бы жил по общепринятым правилам, которые совсем не располагали к развитию. И Багровый согласился пойти против гомункулов, которые когда-то подарили ему практически безграничную власть в виде философского камня, чтобы хоть как-то утолить своё желание мести, которое разъедала какой-то неизвестной человеку кислотной смесью грудную клетку изнутри. Раз за разом хмурясь и щурясь, мужчина то нападал, то отступал. Сейчас у него не было права даже на малейшую оплошность, ведь именно она может стоить ему не то что свободы, а даже жизни. Заплатить подобную цену он сейчас был не готов. После полутора года сотрудничества с гомункулами Зольф прекрасно знал, насколько силён каждый из них. И даже Кинг Брэдли, созданный всего из одного философского камня, практически не уступал своим братьям и сестре. Решив две недели назад вступить в сражение с Гневом, мужчина подверг себя огромнейшей опасности. Никто не мог с точностью сказать, на чью сторону встанет такая непостоянная госпожа Удача и позволит выиграть. Одержать победу могла каждая из враждующих сторон: что Расс, что Рой с Кимбли. И поэтому двум алхимикам приходилось быть крайне осторожными во время битвы, чтобы не лишиться своих жизней раньше времени. Но в сложившейся ситуации больше всего не повезло Багровому. У него зрение было намного хуже, чем у Мустанга и фюрера, посему каждая новая атака давалась ему с большим трудом, чем остальным. Ему приходилось сильнее напрягать и так уставшие глаза, чтобы прожить ещё пару жалких секунд. А ведь раньше всё было намного лучше… В последний момент боковым зрением заметив приближающуюся атаку Кинга, Зольф с трудом успел отклониться и отпрыгнуть в сторону, при этом с трудом концентрируясь на своём напарнике и противнике из-за пересохшей конъюнктивы и немного расплывающейся картинки перед глазами. В такие моменты он начинал сильнее ненавидеть Огненного, который его практически не предупреждал о приближающейся опастности. И хоть Рой сам был достаточно занят сейчас, бывший заключённый всё равно не мог отказаться от уже давно ставшей привычной ненависти и презрения. — Сука, — недовольно то ли прошипел, то ли прорычал Багровый. Достаточно просторное подвальное помещение давно заполнил неприятный едкий серый дым, который резал глаза и заставлял слизистую оболочку вырабатывать больше секрета. От этого видимость ещё сильнее падала, но прекращать битву было категорически нельзя. Оказавшись на достаточно большом расстоянии от Брэдли, Зольф снова свёл ладони вместе, пытаясь в уме прикинуть, насколько сильный взрыв сейчас необходим. С одной стороны, ему было необходимо как можно сильнее ранить своего противника, а с другой ему было нельзя подвергать большей опасности ни себя, ни Мустанга. Даже в Ишваре сражаться было намного проще. Но Роя это, похоже, совершенно не волновало. Он снова и снова отчаянно бросался в бой, совершенно не волнуясь о том, что с ним может случиться. И Багровый алхимик никак не мог понять, что случилось с ним за те годы, которые они не виделись. «Неужели всё из-за Лизы?» — в долю секунды промелькнула мысль в голове бывшего заключённого. Глубоко вдохнув тяжёлый и пересушенный постоянными взрывами и огнём воздух, Кимбли снова бросился к Гневу, чьё внимание сейчас было сконцентрировано на Мустанге. Лучшего момента для сильного удара сейчас подгадать сложно. — В сторону, мразь, — недовольно рыкнул Зольф, обращаясь к Огненному. Он бы был совсем не против покалечить и его, но уговор не позволял ему этого сделать. Мужчина очень хотел спокойной жизни после окончания разборок со всеми гомункулами, а ему неоднозначно намекнули, что если Рой пострадает из-за него, то никто не сможет просто так «забыть» о его существовании. Иначе бы он не сдерживался. Но полковник, кажется, этого не слышал. Или просто не хотел обращать на слова своего временного напарника внимания. Он всё также часто щёлкал пальцами, высекая искры, которые в считанные секунды превращались в неистовое пламя. И это его погубило. Заметив, что Кимбли к нему приближается, Брэдли, быстро оценив ситуацию, с сожалением осознал, что двух оставшихся у него жизней ему точно не хватит, чтобы закончить битву в свою пользу. Но кто сказал, что умирать должен только он? В одно мгновение фюрер взмахнул своей саблей, после чего вонзил её прямо в кадык Мустанга, при этом немного её прокрутив. От этого гортань разрывалась на мелкие кусочки и не позволяя воздуху проникнуть даже в бронхи, что уже говорить о лёгких? Наверное, эта гримаса, которая запечатлела чувства полковника в последние секунды жизни, не сойдёт ещё очень долго, пока мягкие ткани мужчины полностью не сгниют. А через секунду после того, как Кинг вытащил из тела Огненного своё оружие и откинул труп немного в сторону, прогремел очередной взрыв. Теперь из этого места живым выберется только один человек. Когда дым немного рассеялся, от чего стало легче дышать, Зольф осмотрелся вокруг, при этом неприятно щурясь. Остановив свой взгляд на уже не двигающимся даже в конвульсиях теле Роя, он тяжело вздохнул. Если честно, то мужчина надеялся, что его напарник уйдёт отсюда на своих двоих. Но, видимо, не судьба. Крепко схватившись за опалённый воротник голубой формы Мустанга, Багровый потащил тело в сторону выхода. Всё-таки его нужно отдать Лизе, с которой Огненный встречался. Когда умер отец Кимбли на службе, то его матери никто не подумал вернуть труп её горячо любимого супруга. Если бы это произошло, то она, возможно, и не сошла с ума. Может, хоть с Хоукай всё будет иначе.

***

Изуми не могла унять такую неприятную дрожь в пальцах (хотя, казалось, она уже захватила все ладони), как не старалась. Все попытки успокоиться и убедить себя в том, что всё непременно будет хорошо, несмотря ни на что, не приносили желаемого успеха. Даже слова Патрисии о том, что Эдвард с Альфонсом пошли сражаться не одни, а с Гридом, Лингом и Лан Фан, которых язык не повернётся назвать слабыми, не помогали женщине совладать со своими эмоциями, которые второй раз в жизни не слушались доводов разума. Бывшая Харнет совсем не хотела, чтобы эти двое парней пострадали из-за своего желания помочь близким людям. Они же только начали жить, и расставаться с душами им совсем ни к чему. Умирать должны старики, но никак не дети. Сейчас женщина даже ловила себя на мысли, что она совсем не против отойти в мир иной вместо тех молодых людей, которые заменили ей собственных детей, которых у неё уже никогда не будет после прохода сквозь Врата. Раз за разом обводя взглядом всех присутствующих в небольшой казённой квартире одного из сообщников Роя, чьё имя женщина так и не запомнила, она пыталась избавиться уже от начавшего раздражать даже её волнения. Да, Кёртис знала, что сейчас Армстронг пыталась взять под контроль улицы Централа, Эдвард с Альфонсом сражаются против гомункулов не одни, и в любой момент к ним могли прийти на помощь освободившиеся Рой с Зольфом, но она всё равно продолжала бояться, что они пострадают. И если бы не глупые чувства, которые уже погубили не одну тысячу жизней, то Изуми бы ни за что не решилась на тот отчаянный шаг, который буквально стал для неё смертным приговором. Она бы, как и Лиза, присматривающая за ней, Патрисией и ещё парой человек, спокойно ждала нужного сигнала, что всё закончено. Всё-таки сердцу не прикажешь.

***

От продолжительного сражения руки затекли, заставляя Эдварда снова и снова неприятно морщиться от не самых лучших ощущений, охватывающих, казалось, не только верхние свободные конечности, а и всё тело без исключения. Молодой человек прекрасно понимал, что так и должно было быть ещё с самого начала этой опасной операции, но всё равно он не мог подавить своё недовольство, которое начинало душить изнутри, ещё в зародыше, и полностью сконцентрироваться на том, от чего сейчас зависела жизнь его и младшего брата. Сейчас Элрик-старший в полной мере понял фразу, сказанную где-то неделю назад Кимбли: «Человек будет полностью счастлив только тогда, когда его тело удовлетворено на сто процентов. Иначе он умрёт в мучениях». Сейчас, когда усталость и слабая злость, вызванная тем, что победить Отца, Ласт, Прайда и Обжорство быстро не получалось, охватывали сознание парня, он был согласен с Багровым, который понял эту истину намного раньше. Когда с физической оболочкой души творится что-то не то, то человек ни при каких обстоятельствах не будет счастлив и не сможет думать о хорошем, несмотря на все старания. Он будет просто хотеть поскорее принести телу столь желанное спокойствие. И, похоже, это никогда не изменится. Достаточно часто посматривая на Грида, который взял на себя Глаттони, Похоть и Гордыню, Эдвард снова и снова концентрировался на Альфонсе, которого он старался держать рядом с собой ради безопасности, и Отце, который не уступал по силе всем своим детям вместе взятым. Парень рассчитывал, что если он вместе со своим младшим братом и двумя ксингийцам (хоть одна из них и была достаточно ранена и до сих пор не отошла до конца) возьмут всего лишь одного противника, а всё остальное оставят владельцу «Гнезда Дьявола», то всё пойдёт, как по маслу. Но существо, когда-то давно созданное в уже разрушенном Ксерксе, разрушило все его планы. И сейчас молодой человек очень хотел, чтобы Жадность поскорее освободился и помог ему с Альфонсом и Лингом. О Лан Фан, которая сейчас не могла нормально сражаться, он даже не думал. — Твою же мать, — недовольно прошипел Яо, оглядываясь на свою спутницу. — А он силён… Эдвард неразборчиво что-то пробурчал себе под нос, не желая вступать в полноценный разговор со своим временным союзником. Поведение двенадцатого принца не нравилось юному алхимику, но у него сейчас были более важные дела, чем выяснения отношений с этим человеком с этим не очень приятным для слуха акцентом. — Ты сам на это согласился, — отозвался Альфонс, бросив на своего собеседника короткий и немного раздражённый взгляд. — Да знаю я, знаю, — фыркнул Линг и неаккуратно убрал со вспотевшего лица тёмную чёлку. — Но на такое не подписывался. «Никто такого не ожидал, придурок», — про себя выругался Элрик-старший. — Хватит болтать, — как можно спокойнее произнёс не-Стальной, привлекая к себе такое нужное сейчас внимание. — Мы пока не победили. Молодой человек был совсем не против обсудить сложившуюся ситуацию, но сейчас у них не было на это времени. Пока Жадность занят поглощением камней своих родственников, всем остальным нужно хотя бы продержаться и немного вымотать Отца. А потом всё станет немного проще, ведь у гомункула после всего должно хоть чуть-чуть увеличиться сил. Да и слишком разбушевавшаяся интуиция не давала покоя. После очередного нанесённого удара Эдвард уже по привычке отскочил в сторону, чтобы при возможной контратаке получить как можно меньшие повреждения, и продолжал пристально наблюдать за своим соперником, когда неожиданно одно событие буквально выбило его из колеи. Открылись Врата Истины. Громко вскрикнув от неожиданности и внезапно нахлынувшего на него страха, точно также, как и все остальные (кроме, пожалуй, Грида, который к многим вещам относился спокойно), молодой человек принялся хаотично осматриваться в поисках того сумасшедшего, который отважился на столь рискованный шаг. Если это их очередной враг, то нужно решить как можно скорее: стоит уже сейчас начать бежать куда подальше, если он окажется слишком сильным, или же можно будет его самого отправить по ту сторону обычного существования. Но вот такого… Ни Эдвард, ни Альфонс, ни Жадность, ни двое ксингийцев совсем не ожидали. — Изуми?! — громко выкрикнул Элрик-старший. Именно Кёртис сейчас поддерживала Врата открытыми и могла в любую секунду отправиться в белую пустоту. Снова. Но удивляло молодого человека совсем не то, что женщина смогла сделать это, а причины её поступка. Парень инстинктивно засунул ладонь в карман своих брюк, пытаясь найти там философский камень, который когда-то дал ему Хоэнхайм. Закрыть Врата просто так не получится, а с этим красным кристаллом у бывшей Харнет будет хоть какая-то возможность вернуться обратно. Ведь всё будет хорошо, правда? Даже это?