Прощание

POV Тацуми Никогда бы не подумал, что всё-таки ему позвоню. Даже не предполагал, что так сильно боюсь одиночества. Хотя сколько можно себя оправдывать, я никогда не был один – всегда рядом была моя милая младшая сестренка. Но сейчас она всё чаще отсутствует дома, а мои дни наполняет лишь работа и книги, которые уже порядком набили оскомину. Поэтому, поругав себя всеми возможными словами, я всё же набрал номер Икиру. Голос последнего был настолько радостным, что я даже растерялся на мгновение – ну не доверяю я этому парню. Тем более, если ему нужна была только дружба, то зачем преследовать человека полтора месяца – найди другой объект и дружи, сколько влезет. Странно, но мы просто болтали почти три часа по телефону. Меня будто прорвало, я рассказывал ему про свою жизнь, про то, что происходило со мной с тех пор, как Моринага бесцеремонно ворвался в мои привычные будни. Было так легко, будто я, наконец, нашел отдушину. А Камикото, в свою очередь, внимательно слушал, после чего поведал мне и свою историю. Оказывается, он тоже встречался и жил с парнем, только они оба…В общем, вместе три года, измена, и вот он сидит в том парке, где я его встретил. Икиру не настаивал на встрече, а я и не желал её. Было проще говорить с кем-то, не видя лица. С тех пор этот парень стал моим «личным слушателем». Мы созванивались раз по двадцать на дню, просто рассказывали друг другу, как прошел день. Это как вести дневник, только если бы дневник мог отвечать и подбадривать. Мне это было в новинку, но даже отчасти нравилось. Разговоры ни о чем с человеком, которого с того момента я так и не видел. Дружбы по телефону, как бы двусмысленно это не звучало, мне было вполне достаточно. Я не хотел большего, а он и не просил. Так прошли ещё два долгих месяца, и лишь теперь боль от ухода Моринаги стала отступать. Нет, она не исчезла, просто стала менее режущей. Уже не хотелось убиваться и заниматься самокопанием, а воспоминания о жизни с Тецухиро стали только воспоминаниями. Конечно, это не правильно, что я вот так отвернулся от всего, что между нами было, от собственных чувств. Но если они приносят нестерпимую муку, то, может, не стоит за них цепляться? Не знаю, что двигало мной, какие скрытые мотивы подстегивали общение с Икиру, вот только, если он не звонил больше четырех часов – я начинал хандрить и паниковать. Мне не хотелось терять этого чувства нужности, возможности выплеснуть накопившиеся за день эмоции и поделиться успехами, слушая неизменное: «Горжусь тобой, Соичи-кун!». И с каких пор я стал таким… бесхребетным? Сентиментальность совершенно меня не красила, впрочем, как и постоянная агрессия. Я стал более мягким, даже Канако заметила это, хотя до сих пор дулась на меня периодически за что, что я оттолкнул от себя Моринагу, к которому все уже успели привязаться, как к члену семьи. Но я больше не чувствовал себя одного виноватым в этом. Его никто не заставлял строить из себя заботливую хозяйку. Я лишь хотел, чтобы он был рядом, был мне другом и… Я ведь не просил его делать все те лишние вещи вроде уборки или готовки, не принуждал «сдувать с меня пылинки». Он был нужен мне здесь, рядом со мной. Но он ушел, а я остался со всем этим дерьмом! Только вот… сейчас я уже не верю в то, что я стал причиной его ухода. Он сам так решил всего лишь из-за того, что я не соответствовал его представлениям об идеальном любовнике. Я, видите ли, не пускал розовые сопли и не кидался ему на шею со словами любви. Ну, что ж, если он был настолько слеп, что не видел, насколько мне дорог, и не желал принимать меня таким, какой я есть, то грош цена его чувствам. Не буду больше об этом думать. Единственное, о чем я всё же реально переживал, это отсутствие… ладно, честно скажу, отсутствие физической близости. Поначалу я списывал это на то, что извращенец Моринага просто приучил меня к своим выходкам, верил, что смогу и без этих излишеств. Но нет. И вот я периодически запирался в своей комнате и мастурбировал. Снова и снова ласкал себя, в точности повторяя движения бывшего кохая, задыхаясь от отвращения к самому себе. Но простой стимуляции спереди явно было недостаточно, ведь проклятый Тецухиро слишком многое себе позволял. И вот уже пальцы толкаются в анус, а хриплые стоны заглушает подушка. Это унизительное чувство собственной беспомощности… ненавижу! Однако каждый вечер повторяю одно и то же, уже более «профессионально» трахая себя пальцами, иногда даже не касаясь члена. Это просто отвратительно, но я ничего не могу сделать с собой, когда разум взрывается от мучительно острого ощущения наслаждения, и я, внутренне сопротивляясь, всё же кончаю с именем Моринаги на устах. Ненавижу это! Ненавижу себя! Ненавижу… Моринагу… Прошел ещё месяц, и вот я всё же согласился встретиться с Икиру. Условием была нейтральная территория – парк или кафе – и никаких намеков на что-то неподобающее. Только дружеское времяпрепровождение. Он стоял возле летнего кафе в двух кварталах от моего дома, такой же высокий и с неизменными длинными каштановыми волосами, собранными в конский хвост. Этой прически я искренне не понимал, поскольку за столько лет привык наспех собирать резинкой уже отросшие до пояса светлые патлы, не стараясь придать им какой-либо эстетически-правильный вид. - Привет! – бодро поздоровался парень, и на его лице засияла улыбка, даже черные глаза на миг посветлели. - Ага, привет… - вяло отозвался я. Признаться, я не ожидал от этой встречи ничего хорошего, да и разговаривать с человеком, которому по телефону буквально выложил душу, смотреть в его глаза и, вообще, находиться рядом было как-то… неловко, что ли. Мы выбрали столик в самой тени, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Меня не покидало острое ощущение, что мы воспринимаем данную встречу совершенно по-разному. Но я переживал зря – никаких пошлых намеков, двусмысленностей и недосказанностей. Мы просто сидели, пили кофе, разговаривали о моих исследованиях. Вот тогда я впервые понял, что не знаю, где он работает. - Я – художник. На данный момент занимаюсь дизайном офисных помещений, - кажется, Икиру даже обрадовался интересу с моей стороны. – Пару лет назад окончил художественный университет в Токио. Если хочешь, можем пойти ко мне, я покажу тебе свои работы. Сейчас как раз занимаюсь проектом офиса одной из крупных компаний. – Он осекся, когда увидел мой напуганный и настороженный взгляд. – Ты не так понял, Соичи! Я не собираюсь ничего делать. - О чем ты? – я постарался придать голосу максимальную отстраненность, вот только скрыть дрожь так и не смог. - Давай так, - Камикото улыбнулся, обезоруживая. – Когда снова надумаешь прогуляться со мной, я принесу несколько своих рисунков. Как ты на это смотришь? Не знаю, читал ли он мои мысли, или просто я слишком неприкрыто ужаснулся, но парень в точности понял, чего я боюсь. Поэтому я даже был благодарен такому предложению и, ненадолго задумавшись, кивнул. Икиру просиял. - Ну, вот и договорились, тебя проводить? – на улице уже темнело, вечер отступал, давая дорогу черной безлунной ночи. - Сам дойду, - грубовато отмахнулся я от «щедрого предложения». – И… спасибо за вечер. - Да не за что, - Камикото поднялся, и мы вдвоем вышли за пределы кафешки. – Я надеюсь, ты не подумал обо мне хуже после приглашения в гости? – Видимо его, правда, напрягло моё поведение. - Всё в порядке, просто… - я потупил взгляд. – Прости, но я не очень доверяю таким, как ты. Не обижайся, - быстро добавил я, видя, как погрустнело лицо парня. – Просто я слишком много позволил рассказать о себе, поэтому не знаю… как себя вести. Видишь ли, в общении с людьми я достаточно неловок… - …резок, несдержан и груб, - закончил за меня Икиру. – Помню, ты это уже говорил. Я даже поверил тебе, ведь ты буквально пинками меня выгонял при нашем первом знакомстве. – Он усмехнулся. – Но ты лучше, чем думаешь. А твоя злость и вспыльчивость – просто защита от излишнего внимания. Скорее всего, ты просто не хочешь никого подпускать, так как боишься потерять этого человека после того, как сильно к нему привяжешься. Вот только, Соичи-кун, потеря близких людей – не повод отказываться от всех и вся. Просто подумай об этом. - Ты… дурак… никто мне не нужен… - прорычал я, не поднимая глаз. Этот человек копает слишком глубоко, бередит старые раны, делая вид, что понимает. Лезет в душу, раздирает её на куски. – И ты мне не нужен! - Ошибаешься, - только и ответил Камикото. – Но, наверное, ты ещё не очень готов к реальному общению. Поэтому, как только захочешь увидеться – скажешь. А пока мы можем продолжить наше телефонное общение. Ты ведь не против? - Я… не знаю. То есть… ладно… - и я развернул в сторону дома, пропустив мимо ушей: «До встречи, Соичи-кун!» Влетев в свою комнату даже не сняв одежду, рухнул на кровать. Я не мог отрицать, что отчасти слова Икиру были правдой. Вот только мне-то что от этого? Что с того, если это действительно страх потери очередного близкого человека? И вообще, когда я стал его таковым считать? Мы ведь просто разговаривали, но… я слишком много ему доверил. Не знаю зачем, но я поднял брошенный на прикроватную тумбочку телефон и, не глядя, набрал номер Моринаги. «Набранный вами номер временно заблокирован» А временно ли… Кивнув самому себе, я нажал кнопку «Удалить».

************************************************************************************

Тёмная ночь... Тихий стон, полный отчаяния и мучительной похоти… Бледные пальцы сжимают простынь… Глаза плотно сжаты… По щеками серебристыми дорожками бегут слёзы… И нет сил сопротивляться… И нет желания сопротивляться… И хриплый вздох… И на задворках сознания лишь одно слово… Но нельзя… А чужие руки гладят, ласкают, распаляют… И так стыдно и скверно… И так приятно и волнующе… На пике наслаждения – его имя… Его, но не с ним… «Мори... на… га…»