Прощание

POV Тацуми На всех парах вбежав в квартиру, я закрылся в комнате. Последнее время это стало своего рода попыткой спрятаться – закрываться в спальне и думать, думать, думать… Тот рисунок не шел из головы, какой же я дурак! Нужно было забрать его, мало ли что с ним может сделать Икиру. Икиру… этот парень смущает меня уже хотя бы тем, что сильно отличается от Моринаги. Менее склочный, не пристает с непотребствами, не строит из себя убитого горем после каждого моего закидона. Он действительно выглядит как идеальный друг, вот только он явно что-то от меня скрывает. С чего вдруг Камикото нарисовал меня, да ещё и так реалистично. Мурашки пробежали по коже. Обязательно заберу картину. Так будет лучше. Открыв ноутбук, отправил Икиру письмо о том, что в завтра семь вечера зайду за рисунком. Почему не позвонил? Мне просто показалось, что между нами возникла какая-то неловкость и недосказанность, и мне это совершенно не нравится. И снова в голове всплыл тот сон… Неужели я поэтому и вел себя так скованно и странно? Потому что каждый взгляд на парня заставлял мысленно возвращаться к тем ощущениям, к тем смущающим вещам, что я видел во сне. Погруженный в раздумья, отключился я только часам к трем ночи. Утро разбудило необходимостью вставать в университет, и как бы я не сопротивлялся, накрывая голову подушкой и ладошкой пытаясь прихлопнуть пищащие часы, но подниматься всё же пришлось. ПРОСПАЛ! Я проспал!!! А ведь только глаза прикрыл! Со скоростью кометы влетаю в ванную, чтобы умыться – душ отменяется, нет времени. Не позавтракав, натянув первые попавшиеся вещи, выскочил на улицу и побежал в сторону метро. Я очень редко опаздываю, так что произошло сегодня? День не задался, всё валилось из рук. Мика и Тадокоро вывели меня из себя, я разбил несколько пробирок, вылил не тот реагент, убив культуру, которую выращивал три недели, и, в завершение – облился горячим кофе, заработав ожог на ноге. -Тацуми-семпай, - Мика подошла тихо, я даже вздрогнул от неожиданности. – Понедельник – день тяжелый. Может, Вы сегодня отдохнете? Идите домой, а мы всё уберем. Я устало взглянул на девушку. - Действительно, - вмешался Тадокоро. – Мы приведем тут всё в порядок, а Вы попробуйте немного расслабиться. А завтра займемся исправлением испорченного эксперимента. Эти ребята… - Хорошо, - немного вяло отозвался я. – Уберите тут всё, только ничего не испортите! - привычно начал ворчать, но осекся: - Спасибо за то, что помогаете мне, несмотря на то, как я с вами иногда обращаюсь. Не знаю, что на меня нашло – я стал слишком мягкотелым. И как по заказу – шок в глазах ассистентов. Вот только не вздумайте привыкать! Просто я сегодня в прострации. Часы высветили пять вечера, а, значит, до похода к Икиру у меня ещё есть время, чтобы выпить кофе и немного прогуляться, да собраться с мыслями. 19:00 Я стою перед дверью его квартиры и не решаюсь позвонить. Поругав себя всеми известными уничижительными эпитетами, нажал кнопку звонка. Дверь отворилась только минут через пять, являя моему взору завернутого в одно полотенце на бедрах Камикото. Я почувствовал, что начинаю краснеть, и попытался отвернуть взгляд куда угодно, только не на этот чертов клочок ткани, едва прикрывающий «прелести» Икиру. - Соичи-кун? Что ты здесь делаешь? – вопрос застал меня врасплох, и я всё же поднял глаза на парня. - Я… отправлял письмо… - заплетающимся языком пробормотал, тщетно силясь скрыть смущение. - Какое? – непонимание в глазах парня заставило меня чертыхнуться – надо было смс отправить, или позвонить. Но нет, постеснялся. Я идиот! - Ну, на электронную почту. Ты мне давал адрес. - Я редко её проверяю. Заходи, чего стоишь? – парень отодвинулся в сторону, и я, немного помявшись на пороге, вошел. Всё было так же, как и вчера – те же картины, те же краски на столе и тот же мольберт, накрытый белой тканью. - Чего застыл? – Икиру слегка подтолкнул меня в сторону дивана. – Сейчас приготовлю кофе. Ой, черт! – кажется, он только сейчас вспомнил, что не одет. – Погоди чуть-чуть, я быстро. – И, похватав одежду, скрылся в ванной. Повинуясь порыву, я подошел к завешенной картине и потянул край, открывая взору своё собственное лицо. Этот рисунок пугал и завораживал, и я так и застыл, всматриваясь в каждую черточку. Нет, отличия всё же были – кожа ровнее, выглядит более здоровой, глаза не тусклые, а блестят живой силой. Таким я мог бы быть, если бы Моринага не ушел. И снова сдавило где-то в районе груди, но отпустило тут же, едва я услышал шаги за спиной. - Я бы хотел забрать её, - произнес я несколько неуверенно, не оборачиваясь. - Я же предлагал вчера, ты отказался, - Икиру подошел вплотную и взглянул на холст из-за моего плеча. Слишком близко. Его лицо слишком близко! - Я передумал! – раздраженно воскликнул я, протягивая руки с намерением снять с мольберта свой портрет. Но мои ладони были тут же перехвачены Камикото, который прижал их к моему телу «по швам», не давая вырваться. - Надо было забирать вчера, - прошептал он у самого моего уха. Мурашки пробежали по позвоночнику, но это было совсем не ощущение приятного трепета – это был колкий страх от близости другого человека. Никакого волнения и возбуждения – только шок и постепенно нарастающая паника. - А сегодня что? – я попытался вырваться, но парень оказался слишком силен. Я даже не смог и на сантиметр его сдвинуть. - А сегодня я требую платы… - бархатный, чуть хрипловатый голос заставил съежиться и зажмурить глаза. - Тогда не надо, оставляй себе, - процедил я сквозь зубы. Хватка ослабла, и я услышал тихий смешок. Развернулся. - Я пошутил, Соичи-кун, - Икиру отошел от меня на полметра и поднял руки над головой в примирительном жесте. – Прости, если напугал! Конечно, ты можешь её забрать. Сначала я поверил этому напускному веселью, вот только выражение лица Камикото было мне смутно знакомым – так выглядел Тецухиро, когда я обламывал его очередные надежды. Пусть я и не был силен в чувствах, но такое лицо я распознаю сразу. - Ты обиделся? – мой голос звучал немного сипло, но достаточно громко. - Нет, с чего бы? – Икиру начал улыбаться ещё шире, ещё более фальшиво, чем до этого. - Это лицо… - я не знал, как ему объяснить. Не хотел говорить о Моринаге. – Просто, я уже видел это выражение и… и я не хочу, чтобы ты… - слова не шли, я выругался и отвернулся. - Всё в порядке, - Камикото подошел ближе. - Нет, ты будто сердишься на меня за что-то, чего я не заметил, - эта невозможность выразить словами свои чувства злила меня и напрягала. - Я не обиделся и не злюсь, - улыбка сползла с лица парня, и он в упор посмотрел мне в глаза, уверенно и немного сердито. – Просто я не понимаю, почему ты так долго один, почему ты не хочешь ни с кем встречаться, почему ты не можешь забыть своего Моринагу… - голос его дрогнул. - Почему он, а не я… - кажется, я услышал то, чего мне не следовало знать. - О чем ты?! – я сорвался на крик. – Только не говори мне, что ты… ты! - Да люблю я тебя, грёбаный ты твердолобый придурок! – заорал Икиру, ударяя кулаком по ни в чем не повинному столу. - ТЫ ЧТО СЕБЕ НАВЫДУМЫВАЛ? – проорал я, словно защищаясь от услышанного. Нет! Только не это! Не хватало мне ещё одного приставучего гомика. – МЫ ЖЕ ПРОСТО ДРУЗЬЯ! - К черту такую дружбу, - парень обошел меня, снял картину с мольберта и сунул её мне в руки. – Я знаю, что такой законченный гомофоб, как ты, никогда бы и не воспринял меня серьезно. Друг же. Вот только я думал… надеялся, что если буду сближаться с тобой, то постепенно смогу влюбить тебя в себя. А вчера, когда ты так странно смутился, я подумал, что ты начинаешь оттаивать и привыкать ко мне. Я отказывался понимать то, что он говорит. Не хотел и не принимал. Но Камикото продолжал, будто то, что в нем копилось столько времени, наконец, вырвалось наружу: - Знаю, что твой кохай терпел такие выходки четыре года, но я не он! Я пытался быть тебе другом, слушать тебя, поддерживать. Согласился на это гребаное телефонное общение и ежедневное выслушивание твоих проблем, понимая, что мои тебе до лампочки. Но мне надоело! Даже сейчас, когда я открыл тебе дверь, ты покраснел. Решил подойти, посмотреть на твою реакцию на меня, но ты так сжал челюсти, что я понял – ты никогда меня не примешь! Такому эгоисту как ты никто не нужен, потому что ты, Соичи-кун, просто не способен любить. Ты эгоистичный сухарь и скотина! Даже я тебе нужен был как эмоциональный унитаз! Ненавижу это! Тратить столько времени на попытку стать чем-то большим… Я не настолько сильный, как твой Моринага! Хотя даже он сбежал от такого как ты! ЗАБИРАЙ РИСУНОК И ПОШЕЛ ВОН ОТСЮДА! Если тебе не нужна моя любовь, а она тебе не нужна, то выметайся. Друг в твоем лице – весьма сомнительное удовольствие. А разбитое сердце будет мне отличной платой за то, что полюбил такого бесчувственного идиота, как ты! Закончив монолог, Икиру посмотрел мне в глаза. А я что? Стоял с выражением полного ужаса и не знал, что ещё сказать. Я доверял ему, пусть не на сто процентов, но ближе него на данный момент у меня никого не было. Я дорожил дружбой с ним и не хотел его терять. Вот только… Меня не оставляло острое чувство «дежа вю». Только Моринага просто признался в любви и попросил близость в качестве платы за то, что он останется. А настолько ли я хочу, чтобы Камикото был рядом, чтобы поддаться его чувствам. Тот сон так и не исчез из памяти, и я не знаю, что бы я испытывал, случись такое на самом деле. Я не считаю себя геем, ведь я спал лишь с Тецухиро. И Икиру для меня просто понимающая душа. По крайней мере, был таковой. А сейчас? Снова потерял друга? Сколько можно! Хотя я знал же, что общаюсь с гомиком, так чего я ждал? У этих животных только одно на уме. Вот только, увидев лицо парня, желание убить его куда-то улетучилось, оставив зияющее чувство пустоты. Даже злости не было. Пустота и понимание того, что я снова остаюсь один. Из-за своих принципов. Из-за своих страхов. Из-за своей черствости. Он смотрел на меня полными слез и гнева глазами, сжимая кулаки и стиснув зубы. Что-то шевельнулось внутри…вина? - Ну, прости, что я вот такой, - прошептал я и поставил рисунок обратно на мольберт. – Думаю, тебе стоило сказать это раньше, а не держать в себе. Ты ведь прекрасно знаешь, что твои слова ничего не меняют. Мне не нужны отношения, тем более с парнем. Я не гомик. Я просто не хотел быть один, потому что привык, что рядом со мной всегда был приставучий идиот. Сначала Мори, потом ты. – Я прошел мимо Камикото и открыл дверь. – Ты выбрал неудачный объект для любви. Я вышел в прохладный вечерний воздух. Рука потянулась к сигаретам, и через несколько мгновений я закурил, позволяя терпкому дыму слегка отрезвить разум. Я стоял недалеко от его дома, размышляя о том, что услышал. А в чем он был не прав? Эгоист? Да. Бесчувственный? Да. Гомофоб? Разумеется. Наверное, я не заслужил ни тепла, ни дружбы. Но ответить на чувства Икиру я не могу, я его не люблю. Да, он не плохой парень, возможно. Но этого мало, чтобы…фу! Даже представить противно! - Соичи-кун? – позвали сзади. Развернувшись, посмотрел в карие глаза бывшего друга. - Прости меня, - Икиру не подходил ближе, чем на шаг, будто боялся меня спугнуть. А я молчал. Просто молчал и глядел в полное сожаления и боли лицо. – Я сорвался, наговорил… Не в первый раз, впрочем. Я понимаю, что перешагнул черту, но не уходи сейчас, прошу тебя! - Я не понимаю тебя, - мой голос был безжизненным, но если я до сих пор не ушел достаточно далеко, значит, ждал его извинений, верно? – Почему недостаточно просто дружить? Почему обязательно нужно так всё усложнять? Как и тогда …как с… Мы ведь пытались, а теперь только больно и пусто. И так будет снова, ведь я не тот, кто будет идти на уступки и встречаться с геем. Почему ты не можешь отнестись с пониманием ко мне? Зачем ты так долго добивался моего доверия? Чтобы потом вывалить на меня всё это дерьмо вроде «я тебя люблю» и прочего?! – я едва держался, чтобы не орать. - Про… - Я не люблю тебя, Икиру. Зачем тебе такое? Зачем тебе отношения с тем, кто никогда не будет тебя любить? Почему вы оба такие мазохисты? - Просто ты необыкновенный, Соичи-кун, - послужило мне ответом. – Ты добрый, хоть и силишься это скрыть. Ты замечательный друг. Очень справедливый и умный наставник для своих ассистентов. Ты красивый, хоть и считаешь себя монстром. Да, характер не сахар, но в тебе есть что-то, что заставляет тебя любить. Мучительно, почти против воли. Прости, что вынудил тебя снова пройти через откровения грёбаного гомика. – Камикото опустил голову, а я не знал, как реагировать. Он снова понял, чего я боюсь и почему так отнесся к его словам. Снова влез в душу. Он пугает меня! Я сделал пару шагов назад. Парень вздрогнул, подавшись ко мне, но замер, не решаясь подойти. Почему-то я сердился на него, и осознание причины заставило сердце пропустить удар. Я же сомневался, гей я или нет. Когда Моринага ушел, эта дилемма мучила меня. А сейчас я могу проверить это, причем Икиру, в отличие от Тецухиро, поймет меня в любом случае. Наверное. Преодолев расстояние между нами, я впился губами в сжатые губы парня, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Камикото опешил, но быстро собрался с мыслями и ответил на моё опрометчивое действие, запуская язык в мой рот. И вот оно – тошнота. Жуткая, выворачивающая. Спина вспотела, руки уперлись в грудь парня, отталкивая уже не на шутку заведенного Икиру от меня. Но тот лишь обхватил меня крепче, неистово, с каким-то гортанным рычанием целуя, будто не мог остановиться. - Хва… - брыкаясь, прошипел я, но мне не дали закончить фразу. Сколько же силы в этом бугае?! Паника пробралась в самое сердце, ужас сдавил горло холодными скользкими лапами. Приступ тошноты не прекратился, к нему добавилось удушье. Неужели я ошибся в нем, и он не понял меня? Во что я опять вляпался?! Икиру схватил меня за волосы, притягивая ближе. Слезы брызнули из глаз, воздуха не хватало, силы оставляли меня так стремительно, что единственным, на что я надеялся, было не упасть в обморок. Нельзя отключаться! Но, похоже, у моего организма были другие планы. Сознание ускользнуло, погружая меня в непроглядный мрак глубокого забытья.

***

Открыв глаза, Соичи осмотрелся. Он лежал на чем-то мягком, очки отсутствовали, а пошевелиться казалось непреодолимой роскошью, так как тело почти онемело, будучи спутанным чем-то вроде веревки. Причем оковы показались блондину весьма странными, ведь руки были чуть заведены назад и опутаны по всей длине, а ноги плотно сжаты и перетянуты до колен. «Что за…?!» - пронеслось в голове Соичи, и он дернулся, пытаясь принять более удобное положение. - Очнулся, - голос Икиру заставил задохнуться – никогда ещё в нем не звучала такая маниакальная похоть и голод. – Удобно? – с издевкой поинтересовался шатен. - Что происходит?! Развяжи меня, ублюдок! – рычал Тацуми, брыкаясь на постели и слабо дергая затекшими ногами. - Ну, уж нет, ты же хотел попробовать, что будешь чувствовать с кем-то кроме Моринаги, верно? – парень точно знал, чего добивался Соичи своим поцелуем, и это пугало его до чертиков. – Вот только думаю, что ТАКОГО с тобой твой кохай не делал. – Икиру осмотрел свою «жертву» хищным взглядом и приблизился к кровати, наклоняясь к самому лицу блондина. – Нравится? Это называется бандаж. – Горячие пальцы коснулись бледной щеки. Тацуми вздрогнул и попытался отшатнуться. – Ничего, я покажу, насколько это может быть приятно. – Пообещал Камикото. - Пусти меня, скотина! – проорал блондин, но в ответ получил лишь смешок. - Нет, у меня другие планы на тебя, - промурлыкал парень. Выкрикивающий проклятия рот тут же был заткнут шариковым кляпом, и на затылке Соичи звякнула пряжка ремешка. - Ммммм… пмм… ннн… – мычал Тацуми, из последних сил стараясь стряхнуть с себя насильника. То, что сейчас творилось, не укладывалось в его голове, а ужас от того, что станет продолжением, сковал внутренности ледяной коркой. - Тише, милый... - хрипло шептал Икиру, покрывая поцелуями вздрагивающее тело. Вскоре рычащие звуки сменились всхлипыванием и сдавленными стонами. Происходящее пугало мужчину, но грубоватые ласки шатена странным образом возбуждали, накрывая Тацуми волной отвращения к себе. Это было сродни наваждению, страшной пыткой, которая, как он понял, только началась. Чужой рот накрыл подрагивающую плоть Соичи, и тело блондина выгнулось, как бы тот не держался. Собственный организм, казалось, предавал его. НЕ МОГЛО ЭТО БЫТЬ ПРИЯТНО! Тогда почему член затвердел, а умелые губы заставляют дыхание срываться на хрип, и чужой язык пускает волну удовольствия по затекшим конечностям. Камикото принялся усиленно сосать головку, периодически беря член Тацуми на полную длину, вызывая у того протяжные стоны. Оседлав бедра блондина, Икиру наклонился к покрасневшей заплаканной «жертве». - Ты такой милый, когда плачешь, - проворковал он, оглаживая подрагивающее тело. – Хочу видеть больше… Слезы текли по скривившемуся от отвращения лицу. Щеки Соичи пылали, мышцы свело судорогой, но сил сопротивляться уже не было. Тацуми было тошно от того, что на боль от веревок, на скованность в движениях, на невозможность сопротивления его организм реагировал учащением пульса и странным состоянием, сродни эйфории. Это убивало психику отчаянного гомофоба, вынуждая ненавидеть сам свой организм, каждую его клеточку, отвечающую на приставания насильника мучительным возбуждением. - Я вижу, что ты хочешь этого, - продолжал глумиться Камикото, обхватывая ладонью сочащийся орган мужчины, немного грубо двигая пальцами вдоль ствола и, одновременно, другой рукой больно ущипнул тут же затвердевший сосок, заставив блондина вскрикнуть. Но былых попыток освободиться тот уже не предпринимал. Икиру грубо развернул Соичи на живот, приподнимая его бедра. Лицо Тацуми уткнулось в подушку. «Только бы не задохнуться! – внутренне сжавшись, молил он. – Надеюсь, он отпустит меня после всего этого ужаса! Как же так... Все гомики - грёбаные извращенцы и животные! Больно! Всё тело сводит судорогой, мне так больно! Пусть он прекратит! Пожалуйста! Пусть он перестанет! Мне нечем дышать! Прошу, пожалуйста, я не хочу так!» Плач душил, но, казалось, что жалкие попытки наполнить легкие кислородом, не увенчавшиеся особым успехом, лишь сильнее заводили насильника. Камикото достал из прикроватной тумбочки тюбик и какой-то продолговатый предмет. «О, нет! Что он ещё задумал?!» Соичи из последних сил цеплялся за сознание, в ужасе представляя, в каком состоянии очнется, отключись он сейчас. - Тебе понравится, Соичи-кун… И что-то твердое, холодное и скользкое резко вошло в анус блондина. Тацуми сдавленно вскрикнул, насколько позволял кляп, и рванулся в сторону. Но сильные руки вернули его в прежнее положение, продолжая двигать странный предмет внутри. - Не бойся, я просто разрабатываю тебя, - послышался щелчок, и секс-игрушка завибрировала, заставляя Соичи зарычать от непривычных и болезненных ощущений. - Ммммм…! П-п… уф… чи… – он пытался умолять, рыдал, вырывался, чувствуя абсолютное бессилие и страх. - Будешь сопротивляться, я могу сделать тебе больно… - угрожающе произнес Икиру, глубже вводя вибратор в сжимающуюся дырочку. «А-то сейчас мне щекотно, ублюдок!» Толчки становились сильнее, грубее, каждый разрядом проходился по позвонкам, и Тацуми ничего не оставалось, как расслабиться, уповая на хоть малую толику благоразумия со стороны Камикото. Но его надежды рухнули, когда «игрушку» резко выдернули из ануса, заменяя горячей твердой плотью. Икиру качнул бедрами, входя сразу на всю длину, и с каким-то маниакальным наслаждением услышал рычащий крик, приглушенный пластмассовым шариком. Одновременно с этим Соичи сильнее сжал член парня внутри, отчаянно борясь с подступающей тошнотой. Шатен, не давая привыкнуть, начал вбиваться в ослабевшее тело, впитывая каждый стон и всхлип, вырывающийся из заткнутого кляпом рта Тацуми. «Больно! Мне больно!!! – мысли метались в голове огненными всполохами. – Почему… за что он так со мной?! Я не хочу, чтобы это было так! Даже Моринага тогда, в первый наш раз, не творил такого... Он никогда бы не сделал этого со мной! Но где он сейчас? Неужели это наказание за то, что я так плохо поступил с Тецухиро, оттолкнул его своим эгоизмом… - слезы текли непрерывным потоком, а каждый толчок прошивал болью. – Хочу умереть… это слишком для меня, я не могу… хочу умереть… пусть я умру!» Но организм не желал освобождать хозяина от ощущения всех «прелестей» изнасилования. По ногам потекло что-то теплое. Несколько грубых рваных движений, и Икиру кончил в уже обмякшее тело «любовника», после чего без сил откинулся на подушку. Парень осмотрел «объект вожделения» осоловевшим взглядом. Тацуми лежал лицом вниз, не шевелясь и не издавая ни звука. Между ног блондина виднелись красные разводы – кровь? Вид лежащего без сознания и в крови Соичи мгновенно отрезвил шатена, и тот развернул его лицом к себе. Глаза закрыты, дыхание прерывистое, щеки залиты слезами, слюна тонкой струйкой стекает из уголка заткнутого предметом секс-атрибутики рта, а слипшиеся от пота светлые пряди прилипли к телу, странно расслабленному и бездвижному. - Соичи-кун? – осипшим от страха голосом позвал парень. Тишина. – СОИЧИ! ТАЦУМИ-КУН! – Ноль эмоций. – Что я наделал?! – завопил парень, трясущимися пальцами расстегивая ремешок кляпа и пытаясь распутать узлы на веревке. Красные полосы на руках и ногах окончательно привели Камикото в чувства. Первой мыслью было вызвать скорую, но что он скажет им? Это грозит серьезными проблемами, вплоть до задержания полицией. Парень на всех парах рванул в ванную, наливая в тазик теплую воду и доставая из шкафчика обеззараживающие препараты и вату. «Как я мог… вот так… - вертелось в голове. – Эти игрушки… зачем я достал их… подарок друзей… просто подарок, который я никогда не хотел использовать… зачем… зачем я это сделал?!» Влетев в спальную, Икиру подскочил к Тацуми и настороженно замер. Грудь мужчины едва вздымалась от слабого прерывистого дыхания. «Пульс!» Редкие удары, будто сердце не хотело больше качать кровь, не желая поддерживать жизнь в оскверненном теле. - Нет! – паника отразилась в карих глазах, а руки схватили мобильный, набирая номер ближайшей больницы. Камикото быстро продиктовал свой адрес, умоляя приехать побыстрее. - Неважно, что будет со мной - я просто извращенец и насильник. Соичи, не смей сдаваться! Они скоро будут. Скоро всё будет хорошо... – Шептал Икиру, целуя странно горячее лицо блондина – у Тацуми начинался жар. – Прости меня, прости… Я обещаю, что больше этого не повторится… - умолял парень, осторожно стирая кровоподтеки влажной губкой. Соичи лишь рвано дышал, и не думая приходить в сознание. Ужас накрывал шатена с головой, а мысль, что он едва не стал убийцей, резала похуже ножа. «Я ведь люблю его, почему я это сделал? Как я мог… что теперь будет? Что я скажу ему… У него ведь теперь есть все права меня ненавидеть… - Парень буквально рвал на голове волосы. – Я идиот! Как только он придет в себя, я возьму на себя всю ответственность, понесу любое наказание. Только пусть он живет… пусть придет в себя…» В дверь позвонили.