Под защитой леса

      Несколько дней растянулись ещё на полмесяца. Только Акира собирался с мыслями, готовясь к уходу, как хозяин нагружал его работой с головой, и парень уже к вечеру был практически никаким. На самом деле работы на двоих было не так много, поэтому ему начало казаться, что отшельник специально это делает, будто читает его мысли об уходе.       Как-то раз Акира прямо спросил его – можно ему ещё здесь остаться, или нет. На что в ответ получил ещё один красноречивый взгляд, от которого внутри всё замерло, а потом начало ёкать, даже сердце закололо. Однако в те напряжённые секунды он не заметил в глазах отшельника чего-то отторгающего или принципиального. Он вообще толком не мог понять его взгляда, так что догадывался чисто интуитивно. Отношения с хозяином походили на блуждания в темной комнате да ещё с завязанными глазами. И каким-то чудом Акира до сих пор не столкнулся с препятствиями на своём пути. Почти.       Со временем кое-что стало беспокоить его. Это странное чувство подбиралось постепенно и незаметно, Акира даже не знал и не мог определить, в какой именно день всё изменилось и перевернулось. Только теперь, смотря на хозяина дома он каждый раз ощущал внутри себя неясные эмоции, которые охватывали все его действия и мысли. Сначала это выражалось в усиленной работоспособности. Забыв о еде, воде и отдыхе, Акира мог целыми днями работать, не сходя с места. Ему было достаточно лишь украдкой смотреть на затворника, который всегда был рядом, хоть и на расстоянии от него, на другом конце участка. Одного лишь взгляда хватало, чтобы в теле появлялись новые силы, а работа спорилась.       Затем это состояние прошло, даже переросло в противоположное. Хозяин отвлекал его, Акира не мог сосредоточиться на работе, если тот был рядом. Если раньше он лишь бросал на него косые взгляды для подзарядки, то теперь глаза как намагниченные двигались к нему, мешая работать. В теле уже не было той энергии, оно постоянно находилось в напряжении. Акира всё чаще стремился уединиться, чтобы не испытывать себя каждый раз на прочность. В одиночестве было спокойно и хорошо, но теперь он не мог долго находиться один. Два часа или три, а потом его снова тянуло к дому. Он будто лишался всех сил за это время, и вообще не мог работать или охотиться.       «Я не могу находиться рядом с ним, но и не могу быть один. Как такое возможно?» - несколько дней задавался вопросом Акира, пытаясь наловить в озере рыбу самодельной удочкой. Постоянно есть кабанину или крольчатину ему слегка надоело, поэтому парень решил разнообразить рацион. Ещё он очень скучал по яичнице, но, к сожалению, сколько бы парень не бродил по лесу, никаких яиц в гнезде не нашёл. Да и если бы и нашёл, то вряд ли взял. Здесь жизнь ощущалась совсем иначе, чем в городе, она была ценнее, особенно такая беззащитная, ещё не родившаяся.       За последние дни он ещё кое-что понял, точнее, почувствовал. Это происходило в основном перед сном, когда в комнате гасли последние огоньки лампады, и всё погружалось во мрак. Тело с наступлением темноты и тишины словно по какой-то команде начинало наливаться жаром. Сначала Акира думал, что это из-за шкур, однако, даже отбросив их, не успокаивался и ещё долго не мог уснуть. Он всё чаще догадывался о причине, но не хотел её принимать. В армии о таком боец даже думать не смел, а теперь просто боялся. Боялся не самого факта, а того, что вызывает в нём это желание. Да, несомненно, он стал чувствовать влечение, от которого стремился избавиться или хотя бы скрыть. Это казалось ему настолько абсурдным и неправильным, что Акира поначалу даже не мог поверить и приписывал всё лишь человеческой природе. Да, в армии ему приходилось туго, а сейчас он оказался на свободе и предоставлен самому себе, все запреты сняты, он может делать всё, что угодно. Нет ничего и никого, кто бы смог что-то запретить. Почти нет.       Акира боялся, что уличив его в чём-то подобном, хозяин сию же секунду выгонит его, не оставив даже одежды. Ведь дело было не только в инстинктах и рефлексах, а ещё и в нём. Эти приступы желания случались, когда они были вместе, наедине в тёмной комнате. Осознав всё это и разобравшись в себе, Акира снова попытался с головой уйти в работу. Он прожил здесь больше, чем планировал. Заканчивался уже третий месяц, а все мысли об уходе испарились, потому что на их место пришли другие, которые завладели всем вниманием Акиры. Парень старался как можно меньше времени находиться наедине с отшельником и не пересекаться с ним взглядом, однако это не представлялось возможным. Они ненароком часто соприкасались друг с другом, а пристальными взглядами хозяин баловать очень любил.       Однажды с утра Акира проспал. Впервые за всё это время. Он открыл глаза, когда солнце уже стремительно приближалось к зениту. Парень резко оторвал спину от пола и ошарашено огляделся вокруг. Хозяина в доме не было, однако странно, что он не разбудил своего сожителя. Акира нехотя поднялся на ноги и поправил свою одежду. Он проспал из-за снов, которые преследовали его всю ночь. Сначала они были обычными, что снились ему довольно часто: о лесе, переплетённых ветвях и озере, в котором он тонул. Акира точно помнил, как опускался под воду всё глубже, но не задыхался. Затем сон постепенно изменился. Ему стало душно и жарко, будто вода в озере начала нагреваться и вскипать. Хотелось скорее достичь поверхности, чтобы охладить тело свежим воздухом. Но он не мог выбраться, что-то удерживало его в этой тёмной горячей материи. Эта странная вода проникала в его тело, заполняя его, словно новая кровь. Она гораздо сильнее, чем вода снаружи, разогревала его изнутри. Вскоре Акира перестал сопротивляться и погружался в странное озеро до тех пор, пока не достиг дна и не проснулся.       Сон будто перешёл в реальность, потому что парень до сих пор чувствовал, насколько разогрелась кровь и насколько взбудораженным было тело, будто он и не спал вовсе. Его взгляд остановился на ложе хозяина. Шкуры были сложены в одну кучу, довольно небрежно. Акира невольно подошёл к ним, чтобы расправить, уже опустился на колени и протянул руки, как вдруг замер на месте. Он ясно почувствовал едва уловимый запах, который напомнил ему ту воду во сне, что проникала и заполняло тело. Сейчас происходило практически то же самое: чем больше он вдыхал, тем сильнее разогревалось его тело. Он снова будто начал идти ко дну, в глазах слегка помутнело, и парень ненароком опустился на шкуры, стискивая пальцами густой ворс. Такие непривычные ощущения, словно он опьянел или надышался газа…       Рука бессознательно подобралась к паху и забралась под одежду. Акира был слишком возбуждён, чтобы продолжать отрицать свои инстинкты и сдерживать себя. Пальцы жадно обхватили член, ладонь тут же сжалась, а рука начала инстинктивно двигаться. Акира прикусил кончик шкуры, не обращая внимания на ворс. Он боялся услышать даже своё учащённое дыхание, не то, чтобы откровенные стоны. Парень дошёл до предела очень быстро и лишь после этого осознал, что он натворил. Глаза тут же широко распахнулись, он с ужасом посмотрел на шкуру, боясь увидеть запачканную шерсть. Но, к его облегчению, следы остались лишь на руке и его одежде. Кровь от стыда прилила к лицу, он быстро поднялся на ноги и снова свалил шкуры в кучу, затем быстро оглянулся и облегчённо выдохнул: он по-прежнему был один.       «Нельзя поступать так опрометчиво», - ополоснув руки и оттерев одежду, он ещё немного побыл дома, дожидаясь, когда краска сойдёт с лица. Затем осторожно вышел на улицу, продолжая оглядываться, как пугливый зверёк на территории хищника. Хозяин сидел на брёвнах недалеко от дома. Акира постарался как можно скорее пройти мимо него, как вновь почувствовал, что кровь приливает к щекам. Он успел заметить, что мужчина странно сидит: слишком расслабленно, руки свисают, а сам он почему-то смотрит в небо, хотя там ни облачка, ни птиц. Просто сидеть для него тоже было весьма непривычно: Акира постоянно видел его за работой. Однако долго парень не мог его разглядывать, потому что отшельник опустил голову и посмотрел прямо на него. Его взгляд снова был наполнен каким-то неопределённым, но решительным чувством, однако не успел Акира перепугаться, как тот спрыгнул с брёвен и принялся за работу. Парень, переведя дух, решил провести весь день в лесу за сбором грибов, чтобы проветрить свою голову.