Шанс на спасение

«Похоже, никто не даст мне попросту умереть…»

      И вот я вернулся в настоящий цикл, откуда и началась вся эта битва, если её так можно назвать, за лагерь и за нашу с Алисой жизнь. И вновь я окружен страшной действительностью, преобразившейся в этот мрачный, страшный туннель, окутанный пелериной темноты.       Я продолжал лежать на холодном полу, смотря на темный потолок и пытаясь собраться с мыслями. Все мое тело буквально ныло от боли и призывало меня и дальше лежать, позабыв обо всех проблемах, однако мириться с этой мыслью я не мог. Сквозь боль, сжав пальцы в кулак и стиснув зубы, я стал немного подниматься, пытаясь не надорваться. Тело пыталось супротивиться моим действиям, спина начала покалывать, а ноги будто онемели. Мне больно привставать, но я не могу разлеживаться просто так. Не могу.       И вот я встал на две ноги, немного прихрамывая и придерживая одной рукой рану на другой руке. Мрачная атмосфера, страшный холод, нескончаемый коридор впереди – всё, что меня встречало и прежде в этом чертовом туннеле. Однако стоило мне лишь повернуться, как я увидел завал. На стенах возле завала виднелись трещины, но, судя по всему, небольшой взрыв от шара они выдержали. И этот самый завал давал мне хоть какую-то защиту от пионеров, что гнались за нами, или же совсем их убил, на что я больше надеюсь. А значит, угрозы мне не видать. Однако, по большей части, меня это не волновало, ибо я не мог думать о спасении в такой момент. Смотря на этот завал, я мог думать только об одном.       Об Алисе.       Я вновь вспомнил, как Славя-робот убила её топором, причем самым страшным способом, отчего меня немного скручивало. Внутри меня была одна лишь пустота без всякой цели к жизни. А ведь сколько я всего пережил, сколько смертей успел повидать, но все равно моя душа разрывается на части лишь от одной мысли об Алисе. Слезы наворачивались сами собой, сопровождаемые счастливыми воспоминаниями о том, как мы проводили вместе время в этом лагере.       Я упал на колени от боли не только физической, но и душевной. Я больше не мог её сдерживать, ведь я все же человек. Я закрыл лицо руками. Хоть я и пытался показать себя бесстрашным и готовым ко всему, таковым я, на самом деле, не являлся. Я думал, что смогу принять смерть Алисы и отомстить за неё, но когда я вернулся сюда, в этот мир, я понял, что такого я сделать не смогу.       В моей голове появились счастливые отрывки воспоминаний с Алисой. Когда я впервые её увидел, сочтя за очередную быдло-девушку, которых в моем мире их было много. Когда мы сидели на сцене, освещаемые лунным светом. Когда мы поспорили с ней, кто из нас выиграет в карты, и я взял все же над ней верх в заключительном бою. Хоть приза я и не получил, зато успел поплавать в озере с Алисой и впервые увидать её в купальнике, что меня тогда немного смутило. И впервые тогда я заметил её истинную сущность. Хорошую и добрую девушку, которая сама не против вникнуть в страстные объятия любви. Хоть издалека она и была похожа на «пацанку», но внутри это был прекрасный ангел, у которого были и свои, не менее сладостные мечты.       И теперь их нет. Как нет и самой Алисы. И всё это из-за меня. И угораздило же меня вляпаться в такой ужас? И какого черта я все эти циклы пытался разгадать загадки этого лагеря? Ведь я мог наслаждаться моментами лагерных дней и до конца своих дней, но нет же, мне так приспичило заниматься всей этой брехней с происхождением этого места, мира. И в конце концов объяснение этому я получил. И этому я теперь не рад, ибо цена за это знание была непомерно высока.       Я продолжал сидеть на коленях, пытаясь сдержать поток слез, лившихся мелкой струей по моему несчастному лицу. Я продолжал смотреть на завал, проигрывая в своей голове тот самый отрывок смерти Алисы из раза в раз. И каждый раз я вздрагивал, а душа взвывала, словно одинокий волк на луну. И может, по моему лицу и не скажешь, что я так сильно расстроен и опечален, но внутри, в моей душе, в моем сердце, буйствовал шторм ужаса и мрака.       И, как я нашел цель своей жизни в этом лагере, так её и потерял. - Алиса, - промолвил я, сдерживая тон страха и боли в своем голосе, - Почему все так происходит Почему мы не можем быть вместе? Почему я должен страдать в этом беззаботном лагере, в этом чертовом мире? Или же это цена за мое длительное пребывание в этом лагере? Не знаю.       Я знал, что говорю сам с собой в этом пустынном месте, однако высказаться мне попросту надо было. Иначе я сойду с ума от боли в сердце. - Может, я и был ужасным парнем, Алис, может, я и вел себя, как последний идиот, но знай же. В скольких циклах я не побывал, в скольких передрягах я не участвовал, со сколькими пионерками я не флиртовал, я никогда не встречал такой прелести, как ты. Я никогда не был столь воодушевленным от присутствия кого-либо, как от тебя. Ты дала мне повод к жизни, повод к изменению самого себя. Нет, вру. Ты дала мне что-то большее. Ты вернула мне то самое чувство, что покинуло меня в том мире, откуда я пришел. В мире, где я страдал, не понимая этого, где я терял самого себя в однотонной жизни в интернете. Ты вернула мне чувство любви, то самое сладостное чувство, когда ты готов сражаться до конца ради одного лишь человека. Не ради мира, чем я себя утешал, не ради какого-то там Странника, который то и дело, что только врал, а из-за тебя. И пусть ты меня не слышишь, пусть ты не знаешь, что творится у меня в душе, знай же, что мне тягостно от того, что я не спас тебя. Мне тягостно, что ты погибла ради меня. Тягостно, что вместо солнечных дней в этом лагере, я подарил тебе дни страданий и ужаса. Тягостно, что вместо меня погибла ты. Ибо это был мой долг, как мужчины, оберегать тебя до самой смерти.       От собственного монолога мне самому стало еще хуже, слезы потекли еще быстрее и сильнее, словно ручей, вырвавшийся из-за каменной преграды. Я не мог больше продолжать, однако я должен был сказать одно лишь слово. - Прости меня, Алиса. Прости. Я не смог тебя спасти, - закричал я на весь туннель, перестав сдерживать свои чувства. Мой голос сорвался, - Прости, - повторил я, но уже с тихим голосом.       И так я продолжал сидеть на коленях перед завалом, не зная, что делать мне дальше. Воспоминания проведенных с Алисой дней в лагере так и били ключом в моем разуме, постоянно вызывая во мне различные чувства. На некоторых моментах непроизвольно выступала у меня на лице улыбка, конечно, на самых счастливых. И так я продолжал сидеть на одном месте, думая о том, что произошло с нами за эти несколько дней. И странно, что раньше я никогда не любил сидеть на месте без дела, но сейчас во мне будто что-то заклинило, и я продолжал сидеть. Сидеть и вспоминать. Только лишь вспоминать, ибо ничего от прежней жизни у меня уже не осталось.       Я лишь призрак. Тень самого себя. Тень своей жизни в этом лагере. Да, пожалуй, так. Ибо только у тени нет повода к жизни. Как в моей жизни в реальном мире. Я был лишь отголоском. И теперь, словно бумеранг, моя прежняя жизнь «сыча» возвращается ко мне. И, кто бы мог подумать, все это лишь из-за одного человека, переменившего мою жизнь с ног на голову. Уж точно не я.       И так я сидел в темной стороне туннеля, отвернутый от слабого света прожекторов и сопровождаемый одной лишь тишиной и холодом, взявших меня в свои «теплые» объятия. Мрак стал моим другом в этот момент, а тишина моей подругой.       И так я сидел, потеряв счет времени. Так я сидел…

***

      Темный мрачный коридор, связавший меня по краям своими облезлыми стенами, освещенными цикличным, но прерывистым светом, исходящим от старых прожекторов, продолжал навевать эмоции страха и ужаса, а пустота со смертельной тишиной оставляли лишь безнадежность и ничего, кроме неё. Но меня ничто из этого не могло всколыхнуть. Я был погружен только в свой мир, как делал это и прежде. Только если раньше я был одиноким битардом и сычом, живущем в одном виртуальном мире, то теперь я живу в другом виртуальном мире, будучи при этом хоть кому-нибудь нужным, пусть даже и роботам. Но нужным еще и Алисе.       И вновь мое сердце сжалось, а пульс стал все усиливаться с каждым воспоминанием о ней, с каждым упоминанием.       А кому я теперь нужен? Кому теперь нужны мои мечты? Кому нужна моя жизнь? Пусть этот лагерь и скрывался под личиной беззаботности и утопии, но таковым он не являлся. Как и тот мир, этот же забирает у меня самое дорогое, самое важное для меня. И пусть я сопротивляюсь этому, но итог остается одним и тем же. Так зачем же я сражаюсь, Алис, зачем?       Зачем..?

***

      Легкий ветерок, пронизывающий меня с ног до головы, продолжал дуть со стороны темного коридора, в сторону которого я не приблизился ни на шаг. Я продолжал сидеть на жестком и холодном полу перед завалом, перебирая в своей голове ужасные воспоминания, что не раз заставляли меня вздрагивать. Я, лишенный надежды и полный отчаяния, не мог и пошевелить и рукой - не то, что всем телом. Может быть, я просидел бы здесь и целую вечность, однако странный звук, издавший недалеко от меня, и яркое свечение, отвлекающее мое внимание, заставили меня вновь вернуться в реальность от мира воспоминаний и видений. Я привстал на ноги, придерживаясь руками за стенку, и обернулся на странный раздражающий звук, прикрывая рукой свое лицо, тем самым защищаясь от яркого, но знакомого света, который не раз ослеплял меня за все время моих похождений со Странником. Спустя пару секунд, свет угас, а возле стены стал отчетливо виден силуэт шарообразного предмета, объятого светящейся оболочкой, издававшей мельчайшие волны света по всему коридору, тем самым освещая мне путь. И уж этот предмет ни с чем не спутаешь.       Артефакт, что носил с собой Странник. Артефакт, на ядре которого якобы был создан этот мир, если представить это как программирование. Артефакт, обладающий невероятной силой и не понятный мне ни с какой стороны своего дизайна и технического применения. Я не понимал, как он работает, не понимал, как им пользоваться, но этот шар – всё, что осталось от Странника. И даже он, артефакт – достояние своего хозяина – пытался мне помочь, спася из той заварушки с Евой, не говоря о самом Страннике. И это странно, что он сквозь оболочку миров спас меня, обычного представителя этого лагеря.       И вот он продолжал лежать вдоль стены, освещая пространство вокруг себя, однако я даже и не пытался к нему подойти, не разобравшись, что делать дальше.       Шар... Все еще светится…       Я попытался подняться с колен, однако резкая боль заставила меня прижаться к стене и медленным движением спуститься до положения сидя, но уже не на коленях, а на том месте, что я отбил не раз за свои «приключения». Растянув ноги вдоль холодного и грязного пола, я тихо вздохнул и тоскливо взглянул на потолок.       И что мне теперь делать? У меня нет цели, нет желания, нет надежды – ничего, что могло бы меня вновь сподвигнуть взять эту чудовищную вещь в руку.       Закрыв глаза, я вновь представил тот случай с топором. Тот самый замах, те самые две косы беззаботной и приятной девушки, то самое лезвие топора… - Агггххх… - взвыл я про себя и открыл глаза, но что-то вновь меня тянуло обратно. Неведомая сила, что затянула меня в псевдомир.       Еще одна попытка? Или еще один шанс?       В любом случае, эту сцену выдерживать я больше не мог. Закрыв лицо руками, я пытался себя взбодрить, пытался напомнить себе, что реальность здесь и что никуда больше не стоит перемещаться. Но разум постепенно отделялся от моего желания и силой пытался меня втянуть в сон.       Воспоминания переплетались, голова гудела, мысли перестали быть чем-то определенным – они стали просто кадрами из фильма, у которых нет какого-то помысла. Тело постепенно отказывало. Ноги стали ослабевать, а руки почти не подчинялись моим приказам. Я пытался ими пошевелить, но они лишь дрожали – признак того, что я теряю контроль видно на глаз.       Я не раз терял контроль в этом мире. И каждый этот раз был связан только с Евой. Да, я мог бы просто отключиться, но видеть смерть Алисы постоянно или же её механическую копию – кощунство. Я от такого просто могу сойти с ума.       Руки продолжали дрожать. Постепенно они отходили от моего лица, а в конечно итоге упали на колени с минимальной энергией. Ноги еще могли двигаться более-менее, однако остальное полностью поддалось власти сна.       Последнее оставалось за душой – за силой воли. Но я знал, что ею не обделен. Я знал, что в итоге все равно поддамся влиянию Евы, что ничто меня не спасет. Но бороться я должен был.       Я старался противиться, старался предпринять что-то. Но что я могу сделать? Эта мысль помогала захватить надо мной контроль. Постепенно мои силы угасали, а стук сердца уже совсем перестал быть слышен. Над разумом сгущалась тьма… - Сёма, почему мы не можем быть вместе? – прошептал голос, похожий на голос Алисы.       Что за черт?! Почему я её начал слышать? Она же лежит там – под завалом! Почему её голос сводит меня с ума? - Сёма, что будет с на¬ми после этого лагеря? - Какого черта? Это невозможно! Прекрати! - Сёма, не пе¬реживай, тебя я уж точно не отпущу. - Нет! Отпусти меня! Не заставляй меня вновь смотреть, как ты умираешь! Не заставляй меня снова страдать! Я не хочу больше ничего, не хочу! - Сёма, хоть ты и дурак, но дурак мой. И пусть ты несешь глупости и иногда ты врешь, но чувства твои искренни. За это я тебя и люблю, дурачок.       Каждое её слово отчетливо впивалось мне в разум, каждый её шепот заставлял меня подчиниться влиянию сна. Каждая её фраза наталкивала меня на мысль, что мне нужно вернуться к ней. Но я знал, что она мертва. И что все это не может быть реальным.       Но сердцу не прикажешь. Как и душе. Их порывы самостоятельны и не зависят от нас и нашего разума. И в этот раз моё сердце не повиновалось даже моей воле – оно лишь звучало в унисон с моим разумом. И этот эффект давал двойную дозу снотворного мне.       И больше сопротивляться было не в моих силах. Мой взгляд бешено елозил по стенам в поиске хоть чего-то. Но яркая вспышка, что осветила пространство на мгновение, заманила мой взгляд. Вспышка исходила от шара, что лежал у стены.       Может, стоит попробовать? – подумал я.       А есть варианты? – возразил тут же «второй» я.       Похоже, что нет. И, как правило, в вещах, которых ты остерегаешься, всегда есть путь к спасению. Так и для меня стал открытым этот шанс. Но лишь барьер в лице Алисы в моей голове преграждал этот путь. И я должен сломить его. Должен отпустить прошлое.       Судя по всему, испытание воли теперь выпало мне. Всегда думал, что это легко, но сейчас понял – это хуже ада в каком-то смысле. И ведь знали же, что сила воли у меня слабая.       Но сейчас мне просто придется приложить все усилия, чтобы подавить это чувство. Подавить все, что противится мне. Только ради того, чтобы не испытывать этого ужаса. И чтобы не мучать больше священные для меня воспоминания об Алисе.       Я пытался протянуть руку к шару, однако понимал, что просто так я до этого не дотянусь. Я пытался привстать, но резко шлепнулся в прежнее положение. Словно сила тяжести увеличилась троекратно, так и сила, что манила меня, усилила свою хватку. Тело стало моим врагом, разум – моим злейшим врагом, а сердце – союзником, что так легко обманули. Я пытался противиться, пытался хоть на сантиметр приблизиться к шару, но в конце меня ждал провал.       Фиаско, что всегда поджидало меня в конце каждого моего пути в жизни. Фиаско, что обламывало мне жизнь всегда и во всем. Фиаско, которому я не мог дать сдачи и из-за которого я всегда отворачивался от поставленной цели.       И вновь оно меня посадило на колени. И вновь сдерживает мои порывы, показывая мне место, где я должен сидеть. Место среди неудачников. И я всегда садился на него. Не на стул, не на кресло, не на трон, а на пустое место с пустой душой. И я жил там, я помню все его оттенки. И неужели я вернусь туда – домой, в реальность? Неужели после всего этого я снова стану неудачником? Неужели это моя судьба?       Отрывки воспоминаний продолжали охватывать мои мысли. Шепот, что разрывал мне сердце, снова вернулся и уже готов был загнать меня в гроб по ту сторону ада. - Почему? Почему моей мечте не суждено сбыться? Почему я всю свою жизнь вынуждена страдать? Почему мы не можем быть вместе? Почему моя любовь не может быть со мной всегда? Почему-у-у-у-у?!       Я вновь был охвачен грустью. Ужасом. Мраком. Всем темным, что было во мне.       Но, как говорится.       Когда-нибудь чаша терпения да переполнится…       И пылающим огнем в моей груди раздался голос справедливости, голос пролетария, уставшего работать на буржуя за копейки, голос революции. Этот голос твердо стоял у меня в душе, твердо настраивал меня на злобу.       И злился я не на мир, не на судьбу. А на себя. - Думаешь, сломишь меня, Ева? Как ломала раньше? Как меня ломала жизнь?       Я рассмеялся так, что было слышно моё эхо по всему, как мне кажется, коридору. - А ты, судьба? Думаешь, сможешь продолжать получать веселье от моей жизни? Думаешь, юмористическое представление в лице моей жизни никогда не закончится? Шоу должно продолжаться?       Силой воли я стал понемногу подниматься с седалищного места, опираясь к стенке спиной. Руки постепенно успокоились, переставая дрожать. - Думали, я слабый? Думали, что я всегда хотел быть таким? Думали, был заложен таким природой?       В конце концов, я встал на ноги. Выкрикивая слова на ходу, я начал было свой шаг, но что-то меня пыталось остановить. - Тщетная попытка. Столь же тщетная, как и твое существование.       Одернув ногу, я начал медленный шаг. Постепенно приближаясь к шару, я со злобным взглядом сосредоточенным на шаре, и жесткой гримасой на лице я попытался вытянуть руку на всю длину. Но обороты никто сбавлять не собирался. Пусть дух был повышен, пусть мораль возросла настолько сильно, что освободило меня от оков, но сила, сдерживавшая меня, возросла теперь десятикратно. Как упругие цепи, она висела на мне, пытаясь вернуть назад, а если не получится, то жестоко и хладнокровно придушить. Я знал это, но продолжал искать силы. - Думали, еще над одним посмеемся. Думали, что мне все равно. Но я многое повидал в этом лагере. Я многое пережил. И теперь уж точно не продам свою жизнь. Я её разменяю. На целый мир, черт его побери!       Я, почти добравшись до заветной цели, не выдержав напора той силы, рухнул на пол. До шара оставалось несколько сантиметров. Я бы смог его достать рукой, но что-то её вновь сгибало. Но я не сдамся, мать его за ногу. Я перейду эту черту и плюну в её сторону.       И с яростным криком, подобным команде «В атаку!», я выпрямил свою руку и, наконец, дотянулся до шара. И дотронувшись до него…

***

      Тихий зеленый лес, увенчанный небесной гладью, простирающейся над спокойным лесным миром, подчиняющимся иным законам и правилам, что написаны матерью Природой и её строгой справедливостью и возмездием. Прекрасная поляна, укрытая цветистым полотном, на котором так и хочется лечь и уснуть в его объятиях. Рядом с поляной располагался чистейший пруд, вдоль которого плавали различные стайки птиц, остановившиеся отдохнуть здесь, а некоторые и вовсе остаться. Все находилось в гармонии и согласии. Ничто никому не мешало, сладостная тишина царила в этом месте. Но всему приходит конец.       Тишина была нарушена неким существом, подобия которого не сыщешь ни в одной Красной книге, ни в одной энциклопедии, ни в одной книге. Оно было чрезвычайно быстро. Перепрыгивая через корни деревьев, торчащих из земли, пробегая сквозь кусты и ветви, которые, словно хлыст, ударяли по спине бегущему существу, оно, судя по всему, пыталось сбежать от кого-то. И, когда лес встал на дыбы, сладостная тишина сменилась на гул зверей и трепетания крыльев стай птиц, что от страха взлетели ввысь, оно остановилось, понимая, что погони уж больше явно нет. И с большой одышкой, оно прилегло у милого пруда, пройдя своими босыми ножками по красиво уложенной поляне.       Да, это существо было с двумя ногами. Но назвать его человеком было трудно лишь из-за его кошачьих ушек и виляющего игриво хвоста, сопровождающего своего хозяина на протяжении всей его жизни. Заостренные и не точеные ногти, хищный взгляд, глаза, как у кошки, - всё это создавало некий прообраз кошко-человека. Но в случае этого существа, его можно было назвать и кошко-девушкой, ибо своей внешностью она была похожа на обычную человеческую девушку, лет 17, похожую на девушек из ближайшего пионерлагеря.       Удивительно, что бежала она на трех лапах, если так можно охарактеризовать её движение и строение тела. Руки и ноги лапами не назовешь, но пользовалась она ими так же, как и обычная кошка, так почему бы и лапами не назвать? Но вот другая лапа, что не участвовала в движении, выполняла функцию руки – она держала странные пачки, банки, бутыли, - все, что могло быть в лагере, откуда кошко-девушка это и выкрала, судя по всему.       Разложив свою добычу недалеко от бережка пруда, кошко-девушка рухнула навзничь на землю, лишенная всяких сил, чтобы продолжать свой путь. Разложившись на земле и все еще отдыхиваясь, она наслаждалась лучиками солнца, что согревали её и игриво плясали на её лице, попадая то на глаза, то на нос. И теперь тишина вновь наступила, но только для неё. И весь лес, будто пытался её усыпить, дабы больше не буянила, создал для неё столь приятные условия для сна. И она почти уснула.       Но стоило её на мгновение замкнуть глаза, как странный голос раздался над её ухом. Открыв глаза, кошко-девушка поняла, что её поймали и выхода больше, ведь возле неё стоял странный человек, одетый в длинное мужское пальто (что было странно, ведь на дворе лето, как и всегда). Кошко-девушка пыталась сдвинуться, вырваться из его взгляда и удрать куда подальше, забыв напрочь о своей добыче, но что-то не давало ей вырваться. Что-то внутри неё. - Не стоит сопротивляться. Но не стоит и бояться, - промолвил мужчина, что стоял над кошко-девушкой, сжимая в своей руке странный светящийся шар. - Чего тебе надо? Если ты насчет еды, то это я её не крала. Её пионеры выбросили, невоспитанные, причем. Мусорили ею по всему лесу, а мне пришлось её собирать, - кошко-девушка уже чуть-чуть обливалась потом от лжи, ведь ей непривычно было лгать. Однако, кроме лжи, выхода у неё не было. Созналась в преступлении – без разбора на мясо. - Не трясись, - улыбнулся мужчина, - Я же просил тебя не бояться, а ты уже начинаешь мне врать от страха. Ты же сама знаешь, что плохих людей здесь быть не может. Ты же знаешь, что это утопия, Юля, - на последнем слове кошко-девушка перестала дрожать и с удивленным взглядом посмотрела на мужчину, что подал ей, как ни странно руку. - Что? Как ты меня назвал?.. - Юлей, - схватив руку кошко-девушки, неизвестный мужчина поднял её на ноги и, хлопнув по плечу, скрестил ладони между собой за своей спиной, - Думаю, что-то в этом слове тебе знакомо. Что-то заставило тебя дрогнуть, что-то внутри тебя. И это не просто так, ведь это твое имя, которое есть у каждого человека. Например, у меня есть имя – Странник – так я себя зову и других прошу, ты не исключение. Тебя же зовут Юля, и так я буду тебя звать. - Ш-ш-ш-ш-ш, - зашипела в ответ Юля, как подобает обычным представителям кошачьей породы – Имя – людской вымысел, у нас же животных их нет. А раз уж я не человек, то и имени у меня нет. Если тебе нужна моя еда, то забирай, но знай, что я за ней еще вернусь, - кошко-девушка подошла к пруду и, присев, умыла свое милое личико. Увидев отражение в озере, Юля немножко приуныла, видимо, от своего внешнего вида. - Не надоело скрываться под личиной животного? Я прекрасно знаю, кто ты и зачем тут находишься. И хочу лишь понять твои помыслы. А что у тебя в голове, знаешь только ты, Юля. - Странник, да? Скажи мне, каков у меня выбор? Я пыталась помочь этому миру извне, пыталась обратить на себя взор других пионеров – все бес толку. Принял меня лишь лес, а потому решила слиться с ним. Стать его частью. - Почему же? – спросил Странник удивленно, в этот раз уже скрестив руки на груди и облокотившись на дерево, стоящее недалеко. - Эх, не люблю об этом говорить, но… - Юля привстала и, потянувшись, направилась к пеньку, - видишь ли, я прибыла сюда с иного мира. В моем мире природа была уничтожена окончательно после нашей ошибки. И я не хочу, чтобы человечество совершило такую же ошибку. Многие из моего мира наблюдают за вами, ждут своего часа, чтобы помочь. Кто-то уже действует исподтишка, а кто-то хочет занять ваше место. Я же хочу лишь узнать, какого это жить среди природы, - подойдя к пеньку, Юля залезла на него и, встав в кошачью позу перед прыжком, легко прыгнула и приземлилась на «пушистую» поляну. Прокатившись по поляне в разные стороны, Юля насладилась объятием природы, которого никогда прежде не ощущала. - Вот значит как. Мне это знакомо. Порой человечество получает все самое хорошее, но за довольно большую цену. Но да ладно. Я прибыл к тебе по делу. - По какому же? – спросила Юля, продолжая наслаждаться мановениями природы. - Знаешь, звучит глупо, но через несколько минут я потеряю память. - Круто, я думаю. - Да, это так... Ты же знаешь, что недавно прибыл Семен – новый постоялец нашего лагеря? - Ну, допустим? Я должна что-то с ним сделать? - Попытайся подойти к нему, завязать разговор или же совратить его своим кошачьим шармом. Можешь использовать что угодно, но попробуй установить с ним контакт. - Зачем мне это? - Для собственного блага. - Ха-ха, думаешь, что раз я девушка, то можешь меня так за нос водить? Повидала я многое, Странник, и уж явно этой целью не буду вдохновлена на действие. Говори истинную цель твоей просьбы. - Через пару минут я потеряю память, а ты – нет. - Я какая-то особенная, значит? - Может быть, но на самом деле проблема в местонахождении твоего тела. Ты используешь состояние транса, чтобы попасть в наш мир, а потому твое тело находится в ином мире. - Мыслишь, скорее всего, правильно. Но все же, почему я не потеряю память? - Сложно объяснить. Просто ты не входишь в пространственно-временной континуум этого лагеря. Ты не являешься его частью. Твое тело и настоящий разум подчиняются иному пространственно-временному континууму, а потому ты не находишься под влиянием времени нашего мира. - Что? Что ты только что сказал? - Эхх, могу объяснить на грубом, но прямом слове… Ты – электрон, не входящий в состав нашего атома лишь потому, что уже являешься составляющей другого атома. Но твоя энергия гуляет внутри нашего атома. - Примерно поняла, о чем речь… - Юля продолжала кататься вдоль поляны, туда-сюда, туда-сюда. - Значит, не поняла… В любом случае, после перезапуска цикла постарайся связаться с Семеном, постарайся познакомиться с ним и узнать много нового о нём… - Странник отклонился от дерева и отправился в сторону глухого леса, который стелется за поляной, - Прощай, Юля. Надеюсь, еще увидимся. - Стой! Почему ты не защитишь себя от стирки памяти? Ты же ведь тоже такой же, как и я! Я чувствую это! Почему ты так легко со всем этим обходишься? - Потому что все идет по плану… Все идет по плану…       И уже через мгновение его силуэт пропал. День сменился резко ночью, а затем рассветом. Ознаменование нового дня, ознаменование новой истории. Ознаменование нового цикла, что сменился за старым. И снова из-за ошибки одной личности.       Все изменилось, все началось заново, все старое было позабыто. Одна лишь Юля помнила о своей таинственной встрече со Странником. Зачем и для чего она – знал об этом лишь Странник. А Юля лишь продолжала свою жизнь. Она продолжала свою жизнь среди дикой природы, продолжала жить, как прежде. Дикая жизнь, полная настоящей свободы.       И только припасы её кончились, так она сразу отправилась в лагерь за новыми. Но никто её не видел и никто её не замечал. Кроме Семена, которому чудились странные миражи, как он думал. Но Юля понимала, что он её замечает. И с помощью некоторых махинаций и подарков она смогла увлечь его за чем-то таинственным и надеялась на их встречу.       Но цикл не обошел и её. С каждым днем память Юли почему-то угасала. И воспоминания с Семеном не исключения. Она знала только то, что он один её видит. Но не знала, что заинтересовалась им, что пыталась с ним связаться. Не помнила, что же она хотела от него. Так она и позабыла о той встрече со Странником. Воздействие цикла? Может быть. А может, здесь стояло что-то большее, что контролировало этот лагерь, держало его в узде. И Юля вновь стала дикой кошко-девушкой, как бы это странно и смешно не звучало. Она видела Семена и удивлялась тому, что он один мог увидеть её. Они уже перекликались взглядами, но оставались все столь далеко друг от друга. И вот казалось, просьба Странника и его план встретят конец в скором времени.       Но всё переменилось, когда они встретились на одинокой поляне тет-а-тет…

***

      И вдруг поток воспоминаний прекратился.       Я лежал на земле, очнувшись от транса, в который я погрузился. Больше никаких видений, никакого желания рухнуть и уснуть не было. Одно лишь духовное опустошение и больше ничего во мне не было. Ничего чужого, никаких навязчивых воспоминаний. Неужели я освободился от влияния Евы?       В руке я держал круглый предмет, артефакт, оставленный Странником мне. Неужели он оставил его только затем, чтобы я освободился от приказов Евы? Или же для меня припасена какая-то иная цель? Я задался всеми вопросами, какие только можно было связать с этим шаром, но внутри я понимал, что ответа найти на них не дано. Но волновало меня отнюдь не это.       Что хотел показать Странник этим воспоминанием? Это же не просто обычный отрывок, который застрял в памяти шара. В прошлый раз я видел жизнь Странника на Земле. Он будто готовил для меня эту информацию, а значит, приготовил и эту. Что бы это все значило?       Я стал взвешивать все то, что недавно увидел в своих мыслях. Юля выкрала припасы из лагеря, а затем её нашел Странник. Однако мне он говорил, что не встречал ее, да и высказывался о ней, как о чем-то неизвестном, а на самом деле сумел встретиться с ней? И почему Юля его тоже не узнала? Она разве не прибыла в этот мир, осознавая, из чего он создан, и кто его создал? Разве она не знала об этом лагере до своего прихода?       Вопросы казались неизведанными, однако ответ на них крылся еще внутри воспоминания. Значится, Странник тоже подвергся воздействию цикла? А Юля же, наоборот, не подверглась? И что с того? Это явно не то, что Странник хотел показать мне. Так что же?       Пролежав на спине все это время раздумий, я смотрел на потолок и вырисовывал на нем сцены из воспоминаний, как в театре. Но ни к какому-либо выводу это не привело. Одни лишь вопросы, а ответа на них, как всегда, нет. Я продолжал лежать на холодном полу несколько минут, но лишь свечение шара прервало мои раздумья. Оно подавало мне сигнал, то прерывая свое свечение, то, наоборот, возобновляя и усиливая его. По рукам прошел странный заряд энергии, и через мгновение она уже была направленна ровно в сторону темного коридора, куда идти мне хотелось в последнюю очередь. Темный мрачный коридор, ведущий в неизвестность, вновь открылся моему взору. Именно туда я и держал свой путь с Алисой, именно это и было моей целью, что я потерял за последние часы моего пребывания в различных мирах.       Я вновь посмотрел в потолок. И вновь, как в кинотеатре, на нем выстраивались в ряд кинофрагменты моей памяти, показывающие какие-то отрывки, смысл которых я не улавливал. Все это для меня, как для 10-летнего мальчика – фрагменты несли в себе какую-то идею, а мне лишь нравилось, что они были красивыми. Я смотрел с открытым ртом, с недопонимающим лицом на все это. Куда-то нужно идти. Идти вперед, в пустоту, навстречу чему-то неизведанному. Может, раньше я и был готов идти вперед, но теперь? В каком-то роде это место стало моим небольшим домом. Думаю, меня что-то связывало здесь. Алиса. Где-то здесь, под завалом, находится её бездыханное тело, сломленное под потоком оползня. Хрупкое тело девушки, кого я любил. Это единственное место, где мы можем быть вместе, хоть и не физически, но душевно.       Да, это может звучать странно и совершенно глупо, но здесь я чувствую себя так же, как и с ней, когда она была живой. Эта атмосфера, этот её дух остался здесь взаперти. Её тело не нашло упокоение на той земле, и, может быть, её дух пустует по этому миру, наблюдает за мной? Не знаю, но я чувствую её тепло, что согревает мне душу. Но помимо тепла, я чувствую и страх, и боль в груди. И когда я здесь нахожусь, в голову ничего не лезет, кроме смерти Алисы. Пусть я свыкся с этим местом за это короткое время, но находиться здесь более я не могу. Если я не уйду отсюда, я сойду с ума. Да и выхода другого у меня нет.       И с этими мыслями я попрощался с Алисой. Я не могу смириться с её смертью, не могу её принять, но и вечно жить с ней тоже. Мне придется идти вперед, пусть я этого не хочу. Я должен закончить то, что начал. И, может быть, после этого я встречусь с тобой Алиса. Но боюсь, тебе придется подождать.       Этот мир больше не должен приносить боль. Этот мир больше не должен держать контроль надо мной. Этот мир не должен быть твоей тюрьмой, Алиса.       Пора заканчивать этот кукольный спектакль. Как и жизнь главного кукловода.

***

      Один лишь свет шара освещал мне дорогу в этом мрачном коридоре, наполненном страшной непроглядной тьмой. Стены будто сжимали меня, как тиски, и пытались сломить меня, однако шар, издавая странные импульсы по моему телу, не давал моему разуму впасть во власть миражей и видений. Видимо, этот шар – единственный фронт битвы моего разума с Евой, где я могу взять инициативу. На остальных баталиях я сразу же падаю навзничь. Неужели настолько мощна её власть? Порой я понимаю стремление Странника уничтожить этот мир.       Одна дорога, одни стены, одни провода, прибитые к проводам, - всё это повторялось без конца. Я уж было подумал, что вновь попал под контроль, однако я держал в руке шар, так что этого не могло попросту случиться. Неужели он настолько длинный? В последний раз, когда я здесь проходил – как давно это было? – коридор не был столь длинным. Может, я все время похода проговорил с каждой девушкой этого лагеря, когда спускался сюда? Даже с вожатой приходилось спускаться. Моему сердцу, что, предела не было?       В любом случае, коридор был нескончаемый. Оставленный наедине со своими мыслями, я размышлял о многом: о лагере, о его обитателях, о тех воспоминаниях, что дал мне шар, - я думал обо всём, о чем только можно было. И даже о смерти Алисы. И каждый раз от её имени я вздрагиваю. Я пытался забыть обо всем этом, но сердце не хочет отпускать её. Думаю, теперь я понимаю, что такое семья.       Раньше я не думал, что это может быть столь важным для кого-то. Я считал семью просто еще одним обществом, только по размеру меньше. Думал, что это те же люди, что и во всем мире, что ничем они не отличаются и что они тоже могут воткнуть нож в спину. Меня даже они немножко презирали, что я чувствовал по их разговору и тону общения со мной. Когда кто-нибудь умирал из семьи, мы все ездили на похороны. Один раз мне довелось побыть на одном из них, когда умерла моя тетя. Не сказать, что я был расстроен – она издевалась надо мной, язливо шутила над моим образом жизни.       Но остальные плакали. Особенно моя мать. Не знаю, почему она тоже рыдала, не понимаю, почему она так страдала. Она никогда не была такой. Я почувствовал всю ауру страдания и сопереживания к другим.       Но почему все плачут? Да, она умерла, и что? Мир не рухнет, жизнь не оборвется – почему они плачут? Она явно не сделала ничего хорошего за свою жизнь, она была такой же, как и мои одноклассники – язвительными и высокомерными. Ничего у них не изменится, ничего у них не пропадет. Она же реинкарнируется или еще что сделает. Так чего уж горевать по ней, если она нашла покой, уйдя из жизни обычным способом?       Когда мы вернулись домой, я вновь вернулся за свой компьютер и стал рассказывать своим друзьям о своих впечатлениях. Все вернулось к прежнему кругу.       Однако ко мне в комнату вошла мама. Она спрашивала, нужно ли что-нибудь сделать, с чем-нибудь помочь. Суетилась, ходила по комнате, прибирала все, пока совсем все не стало чисто. Она села на диван и смотрела на меня. В её глазах было какое-то странное желание. Желание чистосердечной помощи, что ли. Это на неё похоже не было.       Я попросил у неё много чего абсурдного, дабы подшутить над ней, но она все восприняла всерьез. Я её отговорил от этого, сказал, что это шутка, и готов был получить по шее, но она лишь снова села на диван и продолжала смотреть в мою сторону. Я спросил у неё, в чем дело. И всего лишь за три минуты она рассказала мне истину.       Она рассказала, что спорила со своей сестрой относительно меня. Они поссорились перед её смертью. Но до этого они были лучшими подругами. Они выросли вместе в деревне, они пережили многое вместе. Они жили бок о бок друг с другом, помогали всегда друг другу с любой проблемой. Мама знала, что она плохой человек, но её нельзя было изменить. Она была таким же человеком, как и остальные, но была родной. И теперь, когда её не стало, жизнь мамы изменилась. У неё будто вырвали часть её жизни, нагло забрали, утащили. И с этой частью она даже не попрощалась.       Она сказала, что любит меня и не хочет, чтобы и я ушел раньше неё. Она хочет, чтобы я простил её за все и чтобы мы попрощались должным образом, не как она со своей сестрой. Она не хочет, чтобы еще одна часть жизни была оторвана от неё, она не хочет, чтобы её жизнь изменилась. И с этой ноты она ушла из моей комнаты.       Я ничего не понимал в тот день. Друзья рассмеялись, я выдавил нотку смеха тоже, ради уважения среди компании. Я не знал ничего тогда, ничего не осознавал.       Но теперь я понимаю, что часть моей жизни тоже вырвали так нахально, так резко. А я даже не попрощался с ней должным образом. Я так не смог сказать искренние три слова.       Я понял, что чувствовала мама. И я понял чувства всех тех, кто плакал на похоронах. Теперь я их понимаю. И лишь с грустью осознаю, каким идиотом я был.       Насколько я изменился?       Раньше я думал не дальше обсуждаемых тем на имиджбордах, а тут стал философом своей жизни. Столько всего осознал, но ни к чему не пришел. Все продолжал жить виртуальным миром, все грезил мечтами об идеальном мире. И ирония судьбы – в конце концов, я попал в виртуальный мир. Вот только ничем от реального он не отличается на деле, все тот же однообразный мир, только готовый убить меня в любой момент, если я сделаю что-то не так.       Коридор ни на йоту не уменьшил свою длинную неизмеримую гладь, что покрыта темным слоем пустоты впереди. Стены продолжали быть столь же монотонными, голыми и холодными на любом отрезке моего пути. Постепенно я привыкал просто идти вперед, а мои мысли уносились вдаль этого мира, становясь чем-то иным, нежели просто мыслями. Я создал свой собственный внутренний мир, свою белую комнату, где из раза в раз прогонял различные воспоминания из своей жизни. Ни к чему это не приводило, разве что время унимал этим занятием. Но, как в лабиринте, я смотрел только вперед и не видел иного пути. Казалось, я заблудился. Но вдруг впереди виднелся отчетливый силуэт тяжеленого предмета, стоявшего на моем пути. Постепенно силуэт приближался ко мне, и через несколько секунд передо мной стоял отчетливый образ.       Огромная дверь в катакомбы. И, похоже, я вспомнил, куда все же доплел своими двумя дружками.       Здесь располагался небольшой бункер со всем необходимым при ядерной атаке. Медикаменты, оружие, продовольствие, костюмы с химзащитой и многое другое, жизненно необходимое для человека в экстремальных ситуациях. Во многих циклах я пребывал тут с различными пионерками: с Леной, с Алисой, со Славей. Я даже помню, как Алиса забинтовала мне здесь рану, которую я получил при падении. Незабываемые воспоминания, что согревают мне душу даже в этом темном коридоре. И все, что меня отрезает от этой комнатки, запертая мощная дверь, которая раньше, как ни странно, была открыта. Защита Евы? Последняя линия обороны? Если это так, то я уже на полпути к цели.       Я попытался открыть дверь при помощи вращения рычага, однако его словно заклинило. Он не мог вращаться ни в ту, ни в другую сторону. Сильным напором и резкими движениями я пытался сдвинуть его хоть на сантиметр – не получалось. Затем я пытался найти в конструкции то ли изъян, то ли важнейшую лазейку, коей нужно пользоваться, чтобы открыть путь вперед. Однако я не припоминал чего-то такого в иных циклах. Дверь всегда была открыта. И поразмыслив, я наткнулся на важное открытие в своей голове.       А почему она была всегда открыта? Я всегда думал, что это был Шурик, но если рычаг был настолько замкнут, то, как он его открыл? Тем более, мы находимся в особом цикле, но все же в цикле и здесь он тоже должен был следовать программе и открыть эту дверь. Но она закрыта.       Так кто же открывает эту дверь? И зачем?       Я походил в разные стороны, пытаясь скоординировать свои мысли в одном направлении, однако страшная темнота позади меня и странные звуки, что мне мерещились, не давали мне покоя в раздумьях. Я то дело отвлекался на падающие на пол капли воды, стекавшие со ржавых труб, то на страшный гул, раздающийся со стороны туннеля, то завывания ветра. Все это не давало мне покоя.       Я смотрел на механизм, я смотрел и снизу его, и сверху. Я вращал его, пытался крутить – без толку. Не поддается ничему. Так как же его открыть?       Недолго подумав, я вздохнул и хотел уже присесть у стенки, но наткнулся на интересную впадину в стенке, расположенной супротив механизма двери.       Круглая впадинка, наполненная странными символами, которые мне были неизвестны. Я ничего не мог увидеть в кромешной тьме, и решил поднести шар, дабы он подсветил эту затемненную часть стенки. Но я чуть ли в шок не пришел от увиденного.       Поднеся шар чуть ближе, впадинка стала светиться, а символы, что были вписаны в неё, засветились золотистым светом, причем, сам шар стал усиливать свои импульсы, а по моей руке стал бить странный ток. Отодвинув шар, символы перестали гореть золотистым светом, а шар перестал трястись в моей руке. После небольшого исследования, я понял, что это странный механизм, который, скорее всего, поможет мне в открытии этого монстра позади меня.       Засунув шар во впадинку, чьи размеры были подстать ему, от полученного механизма стали быстро распространять вдоль всей стены странные золотистые линии, заполненные странными символами. Они пронеслись вдоль всей стены, а затем перебрались на потолок и, в конечном итоге, достигли двери. Рычаг окрасился в золотистый цвет и сам стал поворачиваться. Никакого ограничения, никакого заклинивания. Так легко и спокойно он открылся, что мне не по себе стало. Вскоре свет угас, дверь отворилась, а шар вновь принял слабое свечение, но достаточное, чтобы просветить себе путь вперед. Взяв шар в свою руку, я вытянул свою руку с шаром вперед, освещая себе путь. Однако после нескольких метров, что я прошел за дверью, мне открылось что-то невероятное.       Бункера нет.       Нет больше той комнатки, где мы перевязывали рану с Алисой, нет той комнатки, где мы передыхали с Леной, нет больше ничего.       Лишь неизмеримая пустота впереди и синий свет в конце туннеля. И стены, но на этот раз не голые. Они содержали таинственные рисунки, описанные символами. Когда я к ним подносил шар, они окрашивались в золотистый свет и светились. Но самое удивительное, что они отрывались от стен и приближались ко мне на близком расстоянии. И словно картинка в 3D кинотеатре, они представали перед моими глазами, но прочитать я их не мог, ибо этот язык символов я понять не мог. Однако я осознавал одно – этот шар родной для этого символизма. А это значит, что здесь что-то связанное со Странником.       А все, что связано со Странником, связано с принципом действия лагеря.       И кто знает, может, прямо сейчас я направляюсь к Центральному Процессору – легенде, что придумал Странник. Легенда, способная вытащить меня из этого лагеря.       Странно, что я совсем позабыл о ней. Если это и правда Центральный Процессор, и он всегда находился здесь, за этой дверью, то почему я всегда проходил мимо него? Почему я никогда его не замечал? Неужели это все из-за шара? Неужели именно он дал мне пропуск в это место? Ведь, если бы я был Странником, я бы точно скрыл место управления лагерем. Я бы точно скрыл программу от чужих глаз.       И после этих слов я тяжело проглотил слюну. Страх пробрал меня до ниточек костей. Ведь впереди меня ждет Ева – бог этого мира. А могу ли я, обычный битард, противиться богу?       Не знаю, но возвращаться назад уж точно нельзя. Впереди ждет столько секретов, столько всего неизведанного. И пусть оно мне неинтересно, но если там есть хоть что-то, что поможет мне уничтожить этот мир, то сражаться ради этого уж точно стоит. И готов отдать жизнь за эту идею. Больше никто не должен страдать. Хватит этого ужаса.       И, держа в своей руке шар, я отправился к неизведанному синему свечению в конце туннеля, лишь думая, что может меня ждать там: смерть или новая жизнь? Ответ только там, среди программ Странника и главного моего противника – Евы.

***

      Стены, украшенные таинственными символами, сопровождали меня на моем нелегком пути, а синий свет в конце туннеля давал мне больше сил добраться до него, усиливая мое любопытство до предела. Старый я, увлеченный мистикой этого лагеря, вновь был отчетливо слышен в моем разуме. Мое страшное любопытство вернулось ко мне, что придавало мне небольшие силы и уверенность в своем деле. Дойдя до конца туннеля, я осознал, насколько много я упустил в этом лагере. И насколько этот мир не перестает меня удивлять.       Синяя огромная комната, украшенная золотистыми символами, светящимися от приближения таинственного шара Странника, предстала перед моими глазами. Провода, что шли по стенам мрачного туннеля, в конце концов, разветвлялись и, соединявшись с остальными проводами, объединялись в огромную систему, что подключалась к огромному шару, стоявшему посреди комнаты.       Комната была огромна, как театральный зал. Посреди комнаты находился здоровенный шар, к которому вели множества проводов, выпученных из стен, из других туннелей. За шаром находились огромные экраны, на которых виднелась странная информация, которую понять я не мог, ибо рассмотреть её мне не довелось. Перед экранами находился какой-то пьедестал, на котором была такая же небольшая впадина, что и в стене. По пьедесталу шли такие же странные символы, что и на шаре. Насколько я понял, это были схемы, наподобие наших электросхем, при помощи которых работают многие устройства.       Вся эта конструкция находилась на большой платформе, к которой вело несметное количество лестниц, на одной из которых я стою сейчас. Моя лестница вела вниз к основной платформе, на которой располагался шар, а к пьедесталу же от основной платформы вела иная лестница, более большая, нежели остальные. Под платформой, куда я глянул, от чего пришел в изумление и дрожь, находилась тихая пустота, чья глубина неизмерима глазом. Внизу были какие-то искры, наполненные синим светом. Кажется, это все исходило от шара, ибо под самим шаром располагалось небольшое отверстие, из которого шла огромная труба, похожая на «трубы» ускорителя частиц. Кто знает, может быть, сейчас я нахожусь над большим адронным коллайдером?       Из шара исходило странное поле, наполненное синими искрами. Само поле будто искажало пространство и время, ибо в нем менялась сущность воздуха, да и вокруг него тоже. Издавая небольшие импульсы, которые я мог ощутить своим телом, оно работало, словно мотор, ибо издавало странные звуки, сравнимые с механизмами, что встречаются в нашей жизни. Сравнить я мог только с дрелью или буром, однако больше ни с чем, что могло издавать подобные звуки.       Я потихоньку стал спускаться. Шар вел себя неестественно: он начал буянить и издавать импульсы по всей моей руке. Чувство было сравнимо с небольшим электрическим током, который проходит по твоей руке и не дает ей и пошевелиться. Метясь в разные стороны, шар, будто просил чего-то, однако я не мог понять чего.       Встав на главную платформу, я пытался успокоить свой шар. Он успел уже то ли намагнититься, то ли наэлектризоваться, но уже через мгновение он тянул меня к полу, из-за чего мне пришлось упасть на колени. Я не мог противиться магнитизму шара, но все же пытался его поднять, ибо все это меня пугало. Через мгновение шар издал сильную вспышку, которую я избежал, резко закрыв глаза. Небольшой взрыв поля, отчего я почувствовал странный выплеск энергии, прошедшему по всему моему телу. Открыв глаза, я увидел, что шар уже не ведет себя странно и опять принял странное свечение. Взяв его двумя руками, я стал рассматривать его, однако стук туфель по платформе заставил мое сердце биться чаще от страха. - От этого шара одни хлопоты, не так ли, Семен? – спросил меня знакомый голос, который автоматически вызывает у меня гнев и звериное желание убить. - Ева… - произнес я. Подняв глаза, я увидел старую добрую вожатую, одетую в свою любимую панамку и форму. Только глаза её теперь были зелеными, наполненные чем-то. Такое я видал только в Матрице. - Давно не виделись, Семен. Сколько циклов прошло с нашей последней встречи? – она засмеялась, - Видимо, решил все-таки следовать верховному завету Максвелла. Исполнить его последнее желание перед смертью.       Наши взгляды встретились. Её взгляд был немного иным, нежели прежде. Наполненный не жаждой убить, не жаждой власти. Её взгляд был спокойным. Видимо, последняя заноза в её делах в лице Странника давно покинула этот мир, отчего Ева и стала столь спокойной. Но решается моя судьба, а не Странника, так что нужно быть начеку. - Чего замолк, Семен? Разве не ты хотел высказать все, что думаешь обо мне? - На самом деле, нет, Ева, - усмехнулся я. - А зачем же ты тогда сюда так рвался? - Чтобы уничтожить этот мир, конечно же, - ответил я и встал на ноги, продолжая сжимать шар в руке. Нелегко ему приходится, ибо всю свою ярость вымещаю на нем, сжимая со всей силы.       Ева ударила ладонью по своему лбу, прописав неплохой фейспалм. - Конечно, стоит винить МОЙ мир. Конечно, стоит винить то, что Я сделала. Не твой хваленный Странник, а Я! Я была всего лишь посредником, оболочку же этого мира создал Странник, а не я. Я всего лишь балансировала этот мир, делала его более утопическим, но ты продолжаешь винить меня после всего этого? - Вы друг друга стоите. И ваши разборки - это ваша проблема. Но вы же впутываете сюда обычных людей, которым нагло врете в лицо, что все это реальность. И я уничтожу этот мир, чтобы больше не было таких, как я.       Ева посмотрела на меня удивленными глазами. Спустя несколько секунд, она подошла к огромному шару и приставила к нему руку, поглаживая его в разные стороны. - Вру, что все это реальность? Значится, Странник ничего не рассказал? - Не рассказал о чем? - О пространственно-временном континууме, конечно же. - А зачем же ему об этом говорить мне? Я знаком с понятием «пространственно-временного континуума». - И что же ты о нем знаешь? – спросила ехидно меня Ева, - Что его можно разорвать путешествиями во времени? - А разве этого не достаточно? Не думаю, что каждый человек обязан знать это.       Ева рассмеялась. - А ведь ты еще интересовался циклами, пытался узнать сущность этого лагеря и всех циклов. Пожалуй, начну с самого легкого. - А мне стоит тебя слушать? Я ведь могу прямо сейчас при помощи шара уничтожить этот мир, - сказал я, скрестив руки на уровне груди.       Думаю, диктовать правила здесь буду я, ибо преимущество на моей стороне.       Однако через минуту я уже не мог шевелиться. - Что за?! Какого черта?! - Здесь находится, грубо говоря, квинтэссенция моей силы, моей власти. Ты зашел в чей-то дом и собрался угрожать хозяину? Как же вы люди торопливы. В любом случае, теперь ты выслушаешь меня до конца. - Зачем? Зачем ты пытаешься мне все это рассказать? Ведь это будет для тебя скорее минусом, нежели плюсом. - Я никогда не хотела решать проблемы таким образом. Я всего лишь хочу, чтобы ты добровольно примкнул ко мне. А эта информация будет тебе подстать.       Видимо, иного выхода у меня нет. Мне просто придется повиноваться её правилам. По крайней мере, до тех пор, пока шар вновь не зарядится. Я заметил его основное свойство. После разрядки он вновь восстанавливает свою силу. Выбросил заряда он немного, так что восстановится за 5-10 минут. Время у меня есть. - Пожалуй, начну. Как ты, наверное, догадываешься, каждый мир подчиняется определенным правилам, которые, как все думают, заложены каким-то Богом. На самом деле каждый мир живет в своем личном пространственно-временном континууме, то есть действительности, в которой они подчиняются законам пространства и времени, предписанным данному миру. И раз уж континуумы разные между собой, то и законы отличаются. У каждого мира свои законы именно из-за пространственно-временного континуума. И когда народ Максвелла открыл эту тайну, то они задались вопросом – можно ли изменить его?       На лице Евы виднелась яркая улыбка и взгляд, наполненный гордостью. - И спустя долгие годы, он ответил на этот вопрос, но рассказывать кому-то об этом он не стал. - Он узнал, как изменить пространство и время? – удивленно спросил я. - Он узнал, что пространственно-временной континуум – не следствие физики Вселенной. Его кто-то создал. Он не появился просто так, он был создан для стабилизации чего-то. Может, какой-то разрушительной силы. В любом случае, он выдвинул гипотезу, что для каждого пространственно-временного континуума существует база, на которой и работают все законы времени.       Отпустив руку от шара, Ева возвела руки к потолку. - И если ты найдешь эту базу, ты станешь БОГОМ! Сама сила изменения пространства и времени дает тебе власть над всей Галактикой, над всем мирозданием!       Затем Ева сделала лицо более угрюмым и опустила руки вниз. - Но Странник не решился изменять УЖЕ существующий мир и его мироздание. Он нашел основу пространственно-временного континуума, но вот только испугался менять его. Сказал, что это может уничтожить нашу галактику. Тогда он нашел этот шар, что ты держишь у себя в руке. Технологию мироздания, технологию создания пространственно-временного континуума. Технологию Бога. Технологию тех, кто покинул нас давным-давно. Тех, кто был до нас. - Не хочешь ли ты сказать, что он что-то создал из этой технологии?       Ева рассмеялась и хлопнула по толстой оболочке сияющего синим светом шара. - Он создал пространственно-временной континуум этого мира! Он стал БОГОМ этого мира! А меня сделал лишь наблюдательницей. - Не хочешь ли ты сказать..? – спросил я, удивившись. - Все циклы, все искажение пространства, все изменение времени, все квинтэссенции этого лагеря – все это деяния пространственно-временного континуума этого мира! Именно этот шар, что является основой, создает законы, по которым этот мир подчиняется! Для этого мира циклы – это норма, потому что он живет этим! Это величайшее изобретение Максвелла!       Ева разозлилась. Её лицо стало истинным олицетворением ярости. - Максвелл… И тут он испугался. Сказал, что если злоупотреблять временем, то в скором времени он синхронизируется с остальными мирами и это приведет к столкновению реальностей. Сказал, что играл с огнем и обжегся. Сказал, что эта сила – мощнейшая во всей Вселенной и с ней шутить нельзя. Сказал, что предыдущая цивилизация создала все это не просто так и не легчайшим путем. Это самая тяжеленная работа, которую он только встречал. Он хотел уничтожить свое создание, но вот незадача – циклы работают, как часы. - В смысле? Хочешь сказать, что уничтожить этот шар нельзя?       Шар постепенно стал заряжаться. Его свет стал усиливаться, поэтому мне пришлось его спрятать за пазухой. - Конечно. Его сущность уже разложена по циклам. Он имматериален. То, что ты видишь перед собой, - лишь физическая оболочка этого гениального изобретения. Его же истинная сущность распределена по циклам. И покуда циклы существуют – пространственно-временной континуум этого лагеря бессмертен.       Ева подошла ко мне и с ехидным лицом посмотрела мне в лицо. - А покуда пространственно-временной континуум существует, из этого лагеря нет выхода. АХАХАХАХ!       Ева развернулась и со страшным смехом направилась к экранам.       Что? Неужели все мои попытки были тщетны? Неужели я все это делал напрасно? Неужели столько жертв было лишь для того, чтобы получить плевок в лицо? Неужели я даже отомстить не смогу?       «А покуда пространственно-временной континуум существует, из этого лагеря нет выхода». Не знаю, что у меня сейчас в руках, но уничтожить пространственно-временной континуум… Думаю, этого не сможет сделать обычный битард, который даже в личной жизни порядок навести не может. И даже этот шар не уравняет мои шансы.       Я взглянул на другой, огромный шар. Он продолжал издавать странный импульс. Как такая махина может находиться во всех циклах одновременно? Почему она не дает мне, наконец, вырваться из цепей этого мира? Почему? - И зачем ты мне все это рассказала? – спросил я, сжимая в своей руке устройство Странника. - Жизнь подчиняется не законам судьбы, она подчиняется законам пространства и времени. Весь процесс смерти и зарождения новой жизни определяется именно этими законами. А также процесс бессмертия. И раз уж этот мир отличен от твоего, то законы этого мира предписывают быть возможным воскрешению из мертвых. Только вот это будет называться не воскрешением из мертвых, а отделением от оболочки пространства и времени. Грубо говоря, здесь, в этом мире, мы занимаемся богохульством. -Только не говори мне, что можно и… - Да, Семен, возрождение всех обитателей этого лагеря возможно, ибо мир подчиняется законам цикла. Нужно лишь синхронизировать личности, да и только.       Это означает, что… - Алису можно вернуть, Семен. И создать прелестную жизнь в этом лагере вместе с ней, - продолжила Ева и после своих слов стала что-то набирать на главном компьютере, судя по всему. Что? Неужели это… возможно? Воскрешение Алисы? Что происходит в этом чертовом лагере? Какой к черту пространственно-временной континуум? Какое к черту оживление мертвых?       Мое сердце сжималось от боли. Пульс участился. Мозг пытался переварить всю кашу, что я только что усвоил. Разум же пытался осознать, правда это или нет.       Но душа моя, наконец, успокоилась, ибо знала, что Алису можно вернуть к жизни. Пусть это даже могло оказаться ложью, но даже ложь стала бальзамом для души, ибо слишком много ужаса я успел пережить. - И к чему же ты клонишь, Ева? Чего ты хочешь от меня?       Ева ехидно улыбнулась. - Я предлагаю тебе сделку, Семен. Алиса взамен на мою госпожу. - Взамен на… «твою госпожу»? - Я дам тебе заветный лагерь, я дам тебе спокойствие и неприкосновенность с Алисой, я создам иной цикл, где вы будете поистине счастливы. И владеть каждым фактором в этом лагере будешь частично и ты. Но в разумных пределах. Взамен же в назначенный срок я приду к тебе, и ты поможешь мне снять оковы с моей госпожи, заточенной в пространстве и времени. - Думаешь, это будет мне по силам? - Пространственно-временной континуум могут искажать не только черные дыры, но и сердца его обитателей. Порой аура человека настолько сильна, что одним своим появлением и желанием он может вызвать цепь событий, угодную ему. А раз уж ты оттачивал свои навыки в каждом из циклов, то ты ходячий резонанс пространства и времени. Тебе это будет под силу.       Я не знал, как мне поступить.       С одной стороны, я могу наплевать на все эти издевки Евы и счесть это за ложь. Шар уже успел зарядиться за все время монолога Евы, так что я могу использовать его прямо сейчас. Может, тот пьедестал даст мне подсказку об этом мире. Но тот же самый пространственно-временной континуум, тот же самый огромный шар, что искажен во времени. Что делать с ними?       С другой стороны, я могу подчиниться правилам Евы и помочь ей с освобождением её госпожи, полностью неизвестной мне и которая может натворить множество бед. Стоит ли рисковать? Но в обмен я могу получить райскую жизнь с Алисой в этом незабываемом лагере. И что самое главное, с Алисой настоящей. С человеком, которого я потерял буквально несколько часов назад.       И вновь я стою перед выбором. И вновь за мной стоит моя судьба, судьба этого мира, да и судьба всего человечества. И вновь я не знаю, за кем мне следовать и что же стоит выбрать.

***

      Прекрасный солнечный день, наполненный природной свежестью и спокойной тишиной. Вся земля укутана зеленым полотном, вдоль которого расстилается асфальтовая дорога, проложенная для путешествия человека по неизмеримым гладям планеты. Вдоль полян стояли, выстроенные в ряд через определённый промежуток металлические опоры ЛЭП, что несли ближайшим поселениям новую жизнь и новую эпоху в развитии. Дорога была пуста и пользовалась малой популярностью. Лишь автобусы с пионерами проезжали здесь, направляясь в пионерлагерь «Совенок». По крайней мере, так я себе представлял, ибо попал сюда таким же образом. На старом Икарусе.       Я стоял посреди крыльца, одетый в зимнюю одежду, не имеющий никакого багажа. Я был один из всей смены, прибывшей на этом Икарусе, судя по всему, что было немного странно, но меня это особо не волновало, ибо я знал причины. Я лишь стоял посреди ворот и ожидал появления помощницы вожатой, что должна была меня забрать отсюда и встретить, как подобает юной пионерке, стремящейся попасть в комсомол.       Я же тратил время на то, чтобы рассмотреть этот лагерь еще лучше. Все те же статуи пионеров, стоящие возле ворот, все та же надпись над ними «Совенок», все та же неизмеримая гладь, устремляющаяся, как мне кажется, в бесконечность. Все та же природа, беззаботная атмосфера царили в этом лагере. Ничего не менялось, и это хорошо. Ибо все это стало для меня столь родным, что при одном виде на эту красоту, моя душа радовалась этому, а сердце билось все чаще и чаще.       И вот я уже вижу перед собой не природу, а живописный вид тела юной пионерки, сочетания которого были столь пропорциональными, что ей стоило быть не пионеркой, а моделью. Две косы, которые заставили меня улыбнуться, то прекрасное личико, что возвращало мне чувство ностальгии по старым временам, тот красный платок, элегантно завязанный на её шее, по которому я скучал. - Привет, ты новенький, наверное? – раздался приятный голос из её уст. Как же я давно не слышал этого чудесного и тоненького голоса. Неужели я успел постареть?       Недолго думая и созерцая пионерку, что стояла передо мной, я ответил нескоро, но внятно. - Да, прибыл с далекого Севера. Там у нас сейчас холодно, а у вас тут хорошо, тепло так. - Да уж, это точно. Только вот не всегда это так хорошо. Ночью, скажу по секрету, спать вообще невозможно.       Она засмеялась. Её смех вызывал во мне бурные эмоции, начиная от душевной радости до ощущения того, что я, наконец-то, дома. И её прекрасная белоснежная улыбка и жест, когда она держит одну косу своими руками. Эта индивидуальность согревала мне душу. Я понимал, что теперь это обычная Славя, с обычным характером и настроением. - Сам доберешься до вожатой или показать дорогу? - Пожалуй, доберусь сам. Мне нужно повидаться много с кем. - Ты знаком здесь с кем-то? - В каком-то смысле, со всем лагерем, - улыбнулся я.       Славя рассмеялась. - Смешной ты… Семен, вроде, да? Думаю, мы с тобой поладим. Меня Славя зовут! – Славя протянула мне руку, столь нежную и мягкую. - Непременно, Славя, непременно. Думаю, здесь я останусь надолго.       В моих словах был смысл, ибо в этот раз я останусь здесь навсегда.       Славя отправилась по своим делам, махнув мне рукой на прощание, когда уходила за ворота. Я же, вздохнув и вновь посмотрев на Икарус, промолвил: «Спасибо» и, устремившись в путь, отправился за ворота.       Как и в прошлом, я дошел до здания клубов. И, как и раньше, мне встретились Ульяна и Лена – пионерки полной противоположности, но хорошо ладящие друг с другом. «Противоположности притягиваются» - как сказал один великий человек.       Я прошел мимо площади, поздоровавшись жестом со статуей Генды. Как ни странно, черный запал от взрыва я увидал раньше, чем должен был. Это меня настроило на то, что это время особенное. Я прошел мимо домиков пионеров, которые совершенно не поменялись в какую-то противоположную сторону. Прошел мимо пляжа. Вновь наткнулся на Славю, и она хотела уже сама меня отвести к вожатой, но я отказался, сказав, что не хочу её беспокоить по пустякам.       Я прошел мимо столовой, где мы когда-то играли с Алисой в карты. Мимо умывальников, где в меня ударила молния от той прелестной сценки, что я видал n-ное количество раз. И пусть я видел многое тысячу раз, это все равно оставляет за собой приятные воспоминания. Я прошел мимо полянки, где встречал Юлю, однако на мой зов она не откликалась, и вообще я её не встретил там. Видимо, и в этом времени есть свои изъяны.       По пути из леса я встретил Электроника и Шурика. Добротно со мной поздоровавшись, они отправились в старый пионерлагерь за запчастями для чего-то. Знали бы они, что там находится, на самом деле. Но я давно поклялся себе, что не буду вспоминать те дни.       Я прошелся мимо библиотеки. Женя, как всегда, встретила меня не столь добротно, как мне хотелось бы, но все равно я был счастлив увидеть её.       И так я обошел почти весь лагерь, но так и не встретил человека, с которым хотел повидаться. Я шел мимо треугольно образных домиков, выстроенных в ряд, по дорожке. Засунув руки в карманы и изрядно попотев в зимней одежде, я стремился куда-то идти, неважно куда, главное, что идти. Мысли собирались в кучу, но вскоре под влиянием стрекотания птиц и звуков природы, они потерялись в пространстве разума, затаившись на время. Достигнув гармонии с природой, я собирался уже повернуть к вожатой, однако меня что-то выбило из положения равновесия. Но благодаря резкой реакции я схватил виновника моего падения, и мы оба рухнули на землю.       И этим человеком оказалась знакомая моему сердцу и моей душе задира с рыжими волосами и бунтарским внешним видом. Держась за лоб, она, похоже, успела перебрать весь бранный словарь, отчего я засмеялся во весь голос. На что она, конечно же, укоризненно посмотрела на меня. - Чего смеешься ты… А-а-а! – отпрыгнула она, посмотрев на меня. Через секунду она уже закрыла лицо своими ладонями и, похоже, начала тихонько плакать. - Чего плачешь, Алиса? – спросил я, приобняв её. - Этого не может быть! Почему это произошло? Почему я так отчетливо тебя помню, Семен, и все, что с нами произошло? – Алиса продолжала рыдать, но, судя по её тону, от моего прикосновения ей стало немного лучше. - Не знаю, Алиса, но думаю, что важно не прошлое, а настоящее. Так давай же использовать его, - сказал я, усмехнувшись. - Семен, неужели ты выбрал меня? Выбрал этот мир за место своего? Вместо Странника ты выбрал нас? Почему? – Алиса смотрела мне в глаза своим жалобным взглядом, пытаясь получить ответ на все вопросы, что её мучили. - Потому что я люблю тебя Алиса. И я не мог потерять тебя. И больше не хочу. - Но что если нас снова разлучат? Что если мы потеряем друг друга? Что тогда? – Алиса явно была в небольшой истерике, ибо испытала небольшой шок. Не каждый день воскресаешь из мертвых.       Однако я держал себя в контроле. Я был совершенно спокоен, ибо нашел то, что пытался так вернуть. Нашел то, что мир пытался украсть у меня. Вырвал из его лап то, что мне дорого. Пусть и высокой ценой. - Больше это не случится, Алиса. Обещаю. Теперь этот мир станет нашим домом.       Я погладил её по макушке, как она обычно любит, и, словно кошка, которую гладят по любимому месту, она будто мурлыкнула в ответ, показывая, как же она скучала по этому движению. Ветер слился в унисон с нашим дыханием, а солнце озарило наш поцелуй. Мы вновь стали единым целым.       В природе все закономерно и постоянно, и раз уж любовь – явление природы, то и наша любовь с Алисой стала частью природы этого мира. И так просто мы её не отдадим. И просто так мы её не отпустим. Таков мой обет.       И я клянусь выполнить его, ибо я за свою кроткую жизнь успел потерять многое, но вернуть самое важное, пожертвовав всем миром…       Теперь я нашел свой дом. Теперь моя настоящая жизнь начинается.

***

      Прошло много времени с того момента, как я заключил контракт с Евой. Время все шло, а она не появлялась. Я считал, что она забыла об это, но она лишь готовила предпосылки к этому. Все обитатели лагеря, что были мне знакомы, стали более менее живыми. Чувствовалось, что их личность была настоящей, а характер истинным. Порой мы все вместе собирались и разговаривали, как настоящие друзья, которых в другом мире у меня не было. Постепенно пионеры, которые были лишь программными кодами и ненужной декорацией, стали живыми и постепенно вникали в суть вещей. Все люди, что были несчастны ,попадали сюда и рассказывали свои истории, от которых даже я приходил в дрожь.       Все пионерки, что я знал, нашли себе любовь и цель в жизни. Мику выступала на концертах и собраниях, вожатая познакомилась с вожатым, что приехал из далекого Севера, «как и я». Лена же нашла того, кто понимал её чувства, и после длительных разборок в отношениях они разобрались в себе и признались в любви друг другу. Славя же продолжала помогать вожатой и наткнулась на человека, что был довольно образованным, но в общении полным нулем. Женя тоже нашла себе любовь.       Появлялись новые пионеры и пионерки. Новые романы и новые интриги. Вскоре пионерлагерь стал живым местом, стал настоящим лагерем для отдыха, где каждый находил себя. Все были счастливы, все нашли себе цель в жизни. Не было больше никого, кто помешал бы нашей идиллии. Таких просто не завозили. Вскоре мне даже казалось, что мы смогли построить коммунизм в своем мирке.       Что насчет нас с Алисой? Мы продолжали любить друг друга. Иногда пакостили, шутили над другими, прикалывались, но на безобидном уровне. Иногда устраивали концерты, где вдвоем играли на гитарах. Иногда взрывали из раза в раз памятник Генде, как знак неподчинения, но это, скорее всего, была лишь причина для нашей беспринципной молодости и бурлящей в нас крови, призывающей нас что-нибудь да сделать. Алиса начала помогать Мику вести музыкальный кружок, где помогала с дисциплиной, а иногда даже подшучивала с учениками над самой Мику.       Я же стал помощником вожатой номер два. Первым была Славя и с ней мы провели неплохую работу. Я стал более целесообразным, более внимательным и ответственным (кроме проказов с Алисой, но это же молодость). Я занимался сборами ребят, в общем, выполнял мелкие поручения вожатой и наводил контроль в некоторых местах. Устраивал конкурсы, правда этим больше занималась Славя, помогая мне с этим.       Все было прекрасно. Под моим надзором, лагерь действительно стал мечтой и утопией, о которой мечтает большинство людей. Пусть у меня и была сила, данная мне Евой, но ею я не пользовался, ибо знал, что это не мое. В каком-то смысле завет Странника стал и моим заветом тоже.       Что насчет Странника? Я его не видел. Я считал, что он жив, ведь Ева говорила о воскрешении мертвых после каждого цикла. Однако Странник либо затаился, либо действительно мертв. А может, Ева его поглотила. Кто знает, но меня это не колышет, ибо свою роль я давно уже выполнил.       О прошлом я уже не вспоминал, а если и вспоминал, то только с Алисой. Я не рассказывал ей о том, что случилось далее. Сказал, что Ева сдалась и что я победил. А затем выбрал Алису. Она, конечно, не верила, но и расспрашивать не стала об этом. Мы вспоминали о тех временах, как о старых добрых, но мы-то с ней знали, что тогда заварушка была просто ужасной. И битва тогда была не на жизнь, а на смерть. И все равно мы вспоминали о них, как о сладостных воспоминаниях. Как правило, мы вспоминали романтические моменты, да и только.       Я вспоминал еще о человеческом мире. Ева с ним пока еще ничего не сделала, но как-то странно она затаилась. Я задавал себе вопрос: «Правильно ли я сделал?». И каждый раз я горевал, что пожертвовал миллиардами ради себя одного, но Алиса успокаивала меня, сказала, что тот мир не заслуживал второго шанса. Может быть, но были же исключения. В любом случае, Алиса не давала мне думать в этом ключе, так что я постоянно сменял грустные пластинки на веселые и отдавался в страстные объятия любви.       Все шло своим временем. Цикл не сменялся, мир оставался постоянным. Никто не менялся в характере и личности. Все были теми, кем были и прежде. И постепенно я привык к каждому дню, проведенному здесь. И каждый раз я вставал, уже не думая о другом мире, а думая лишь о пионерском лагере Совенке.       Больше у меня не было желания покинуть его. Больше не было страстного любопытства. Я понял, что, чем меньше знаешь, тем крепче спишь. И как жаль, что получил я жизненный опыт на страшном примере своей судьбы. Однако больше в лагере я не сомневался, как и в его сущности.       Но только до поры, до времени.       Спустя год, случалось непоправимое. Пионеры стали исчезать. Сначала исчезали те, кто не хотел оставаться в этом лагере и просился домой, но мы думали, что они ушли по своему желанию. Или же Ева их отпустила. Однако её фраза, что отсюда вообще выхода нет, меня настораживала. Так куда же пионеры возвращались?       Постепенно стали пропадать и обычные пионеры, не пользующиеся большой популярностью. Их пропажу мы заметили лишь тогда, когда пропала Лена. Мы искали её везде и всюду. И нигде не могли найти, лишь только её красный платок мы нашли в лесу. И когда я пришел туда, где нашли этот платок, я обомлел и жутко испугался.       Это было то место, где каждый цикл я умирал и терял свою память на этом фрагменте. Странник говорил мне, что это проделки Евы, ведь она поглощала самого меня и мою память для собственного развития разума. И если теперь у нас с ней договоренность, то и поглощать стоит других, верно? Но этому я не верил.       Однако пропадали и другие. Мику, Славя, Женя – все, кроме Алисы. Алиса нервничала. Она всегда считала, что она следующая, но я ей поклялся, что её не тронут. Год назад я был уверен в этом, однако сейчас и меня гложут сомнения.       Я вновь отправился на то место, где нашли платок Лены. Никаких следов, никаких пометок, что это была именно Ева. И каждый раз я возвращался к Алисе с ужасными известиями, но ей я рассказывал лишь часть. Постепенно лагерь становился все более пустым. Как помощник вожатой номер 1 теперь, я решил, во что бы то ни стало разузнать, что случилось. Я отправился в те самые катакомбы под старым пионерлагерем к ядру пространственно-временного континуума.       Но там меня ждал провал.       Шара у меня больше не было, ибо я его отдал Еве, а дверь теперь была закрыта, но открывалась легко. Вела же она теперь в обычный бункер, как делала это и прежде. Я пытался найти выемку для шара, которую я тогда находил, но ничего не было. Ни символов, ни выемки, ничего не было.       И с ужасными известиями я вновь вернулся домой.       Каждый день я боялся, что Алису заберут. Стал ходить за ней повсюду, даже в туалет. Страх стал нашей новой жизнью. Постепенно забирали все больше пионеров, и вскоре нас осталось только пятеро. Вожатая, Алиса, я, Шурик и Электроник. И каждый из нас боялся. Мы приходили в столовую для переклички. И спустя неделю, мы поняли, что все эти хищения прекратились. Но я чувствовал что-то неладное. И оно случилось.       На последний день недели пропала Алиса.       Мое сердце содрогалось от ужаса, когда я её не находил даже в самых известных для нас местах. На пляже, дома, в столовой её не было. Мы пытались найти её. Искали весь день, время уже даже до ночи доходило. Но её не было. Я готов был просто наложить на себя руки от безысходности, меня охватывало прежнее чувство душевного опустошения. И казалось бы, надежда исчезла.       Я сидел на пристани, как вдруг увидел лодку. В ней плыла Алиса. Оказывается, какой-то странный голос звал её туда, и она беспрекословно поплыла туда без нотки сопротивления. Я знал, что это Ева. Я обнял Алису со всех сил, слезы бежали у меня по щеке. Я так страшно перепугался за неё. И всю оставшуюся ночь мы провели вместе, не смыкая глаз. Алиса заснула в скором времени, но я продолжал лежать и думать обо всем происходящем.       Что происходит? Разве все не должно идти по соглашению? Почему я должен бояться, если я должен быть счастливым по плану? Что меня спасет? Странника больше не было, не было того, кто пришел бы ко мне на помощь, кто бы спас меня в самый нужный момент. Может, у Алисы это я, но ведь у меня этого человека нет. Алиса не сможет противостоять армии роботов. Но Странник мог. И я понял, что потерял. Потерял поддержку того мира, ибо я выбрал эгоистичный подход.       И раз уж я стал эгоистом, то и проблемы должен решать сам.       Алиса передала мне бумажку. На неё было написано число и время. А также место встречи – площадь. Под подписью было написано «От Евы». И я понял, что время близиться к завершению.       Я пишу все это, чтобы вспомнить те деньки, что я провёл с Алисой. Это мой дневник прошлого, в котором написана моя судьба. Дневник, описывающий все события в том лагере, весь принцип его действия. Может, кто-то его найдет и передаст другим. Однако на этом я считаю свою жизнь завершенной. Это последняя ночь, что я провожу вместе с Алисой. Больше меня при любом раскладе не будет существовать. Я уже осознал, кто я такой и что поступил я неправильно, в каком-то смысле. Может, Ева меня убьет. Но прежним я не стану.       И пишу этот дневник я не для кого-то. Не для оправдания. Не для истины. Не для Алисы. Лишь для воспоминаний моей прежней жизни. В моей голове каша, а эти рукописи помогают мне собраться с мыслью. И, раз уж тут осталось место для прощания, я напишу.       Алиса. Прости меня за все, что сделал и не сделал. Я надеюсь, что то время, что мы с тобой провели, было самым лучшим в твоей жизни. Пусть у нас не получилось завести семью, не получилось завести детей, не было времени, чтобы устроить шикарную свадьбу. Знай же, что ты дала мне вторую жизнь, надежду на новую жизнь. И эту жизнь я смог прожить. Жизнь настоящую, не ту, что за монитором компьютера, нет.       И пусть я прожил её так мало, но прожил я её лучше, нежели большую часть той жизни.       И, пожалуй, закончу я свой дневник словами, что подчеркнут мою ошибку. Слова, что мне говорил один великий человек, веры в которого мне не хватило. Слова, что олицетворяют то, что я упустил и потерял.       Шанс на спасение – вот, что я потерял.       Я не ищу спасения теперь, я не ищу счастья. Теперь я не переменная величина, теперь я – константа, что выполнит свою судьбу и не изменит этот мир никаким образом. Константа, что разрушит оковы ужасного и даст простор для разрушения того мира.       А ради чего все это было сделано? Ради чего я сражался? Ради чего предал?       Ответ прост.       Ради рыжеватого ангела, которого я видел каждое утро, проведенное в этом лагере, в своей кровати. Ради прекрасной девушки, что вдохнула в меня новую жизнь, что дала мне силы сражаться дальше. Ради Алисы, что стала моей новой жизнью.       Ради любви я предал мир. И судить меня имеет право только она – рыжеватый архангел, что свершит надо мной суд на том свете. И любому решению я подчинюсь беспрекословно.       Потому что я люблю её. Потому что люблю.

Achievement unlocked – Не все то золото, что блестит.

Наша судьба поистине неопределенна и неизвестна нам, людям – созданиям, которым невозможно отвязаться от её прихоти, ибо она часть нашей жизни. Множества событий, которые могли бы произойти, и другие множества, где оно бы повернулось иначе, - все это необъятно для нашего восприятия, для нашего разума. Может быть, нам и не дано его понять, а может, и не нужно его совсем понимать. Но я знаю одно. Судьбу определяет наш выбор. Выбор того, что есть на завтра, может определить, отравимся мы или нет. Выбор того, пойти ли нам за неизвестным человеком или нет, определит, будем ли мы живы. Выбор того, что нам делать в безвыходной ситуации, определит нашу судьбу. Столько переменных, столько различных действий могут повлиять на наш выбор, легко изменить. Издёвки судьбы, её махинации, её чувство юмора над нами, созданиями, что подчиняемся ей беспрекословно, могут изменить наш выбор, но не всегда. Иногда человек может быть сильнее судьбы, выбрать свой собственный путь, даже если он об этом и не знает. Но в тоже время мы все равно следуем судьбе. Бесконечный цикл, из которого не вырваться, ибо это заложено законами пространства и времени, стоящими выше механики в физике или органики в химии. Но всё всегда может пойти по-другому. Не по плану, заложенному нами ранее, не по листочку с записанными на нем мечтами, что мы навыдумывали себе в детстве, а по пути совершенно иному, подталкиваемому либо судьбой, либо переменными в лице человечества. Каждый из нас делает выбор и влияет этим самым на других людей, заставляя их тоже выбирать. Так заложено природой. И нельзя сказать, что кто-то сделал неправильный выбор, нет. В природе такого не бывает. Любой выбор правилен, даже если совсем абсурден. Ибо это судьба. Я не знаю, сделал ли я правильный для себя выбор. Может, все произошло бы по-иному. Может быть, любимый мною человек был бы поистине счастлив со мной, может быть, мы бы жили столь беззаботно, радуясь каждому дню, каждому заходу солнца, возвышающегося над земной неизмеримой гладью. Все могло быть по-другому. Я бы мог спасти мир, а мог бы его и уничтожить. Мог бы спасти одного человека, а мог бы его и убить раньше. Столько всего неопределенного. Но важно ли это? Главное, что я сделал выбор, главное, что я выбрал свою судьбу. Это порой лучше, чем ничего не выбирать в каком-то смысле. Может, я неправ. Может, никто не прав. Но выбор делаем все мы. Мы понимаем всю тяжесть выбора, всю тяготу совести, что давит на нас после принятого нами решения. Я мог поступить по-другому, мог бы сделать что-то правильное в чьем-то понимании, но от его восприятия оно правильным не станет. Странник прав, как права и Ева. Алиса была права ровно столько же, сколько и я. Все мы правы и все неправы в то же время, ибо мы все равно следуем лишь своей судьбе, что предопределяет нашу будущую жизнь. Но кто руководит судьбой? Может, какое-либо могущественное божество? Или же такой же человек, как и я, не осознающий, что он управляет мною, что он управляет моей судьбой? Не понятно и не определенно. Но я осознал одно.

У судьбы хорошее чувство юмора.

Good End | Хорошая Концовка