The Game

Правило 3: Персонаж имеет только одну жизнь. Если он был убит в процессе игры, игрок может создать себе нового персонажа. Примечание: Игрок не может иметь более одного действующего персонажа.

***

POV Все мои проблемы от скуки. Вместе с ней приходит апатия. Это странное состояние отупения, которое въедается в твой мозг, отключая способность адекватно мыслить. Все что ты можешь в этот момент — это валяться и созерцать потолок или сидеть, уставившись в одну точку. До тех пор, пока способность чувствовать вновь не завладеет тобой... …Уж лучше созерцать потолок… Потому, что чувства, наполняющие тебя, искажены, ненормальны, обострены до предела. Они потоком лавы, распространяются по венам, артериям, спеша к самому сердцу. Бережно сжимают его в тисках и давят, давят с невероятной силой, отбирая возможность нормально дышать, заставляя мучиться в агонии, не отпуская ни на секунду из своих цепких сильных, но бережных лап. Секунды медленно перетекают в минуты, минуты в часы, а ты, придавленный невыносимым тяжким грузом, ждешь, когда эта тягостная пытка, наконец, прекратиться. А потом, когда воздух вновь заполняет легкие, попадая в кровь и струясь по венам, проникает в каждую клеточку организма, заставляя ее продолжать жить, ты сидишь и, пытаясь согреться, сжимаешь кружку с горячим чаем в дрожащих пальцах, с надеждой, что такого больше не будет, и понимаешь, что это только вопрос времени, зная, что это долбанное чувство вновь придет, рано или поздно и ты откроешь передним дверь, впуская его в себя. А если не захочешь впускать, оно войдет без приглашения, ломая любые преграды на своем пути, каждый раз разрушая, что-то хрупкое и ценное внутри тебя, что-то, что было заботливо и с трудом собрано, выстроено. Что-то, чему не суждено остаться. Так мы, в тишине, теряем себя, молча стиснув зубы, терпим. Чтобы, в который раз начать все заново, чтобы вновь разочароваться потом. Главное не забывать улыбаться, чем больнее — тем шире улыбка. Так нужно. Иначе — никак. У каждого свой способ убежать от гнетущих мыслей. Кто-то запивает их алкоголем, кто-то режет проблемы вдоль и поперек, чтобы наверняка. Кто-то просто ничего не делает и постепенно затухает, пока от него не остается ничего, кроме пустоты. Я кидаюсь из крайности в крайность. Весь секрет в том, чтобы не думать. Конечно, отключить мысли совсем не получается. Они всегда найдут лазейку, проскользнут, просочатся сквозь даже самую маленькую брешь и остервенелым хищником набросятся, терзая воспаленные нервы, нанося упреждающий удар прямо в мозг. Но их можно заглушить лишь на время. Сделать еле слышным фоном в голове, надоедливой мелодией, звучащей на задворках сознания. От мыслей помогает отвлечься дело. Любое, будь то чтение, просмотр фильма, складывание причудливых фигурок из бумаги, пробежка, да хоть вышивание крестиком, лишь бы увлекло, так что не оторваться. Вот только в каждом, даже самом продуманном плане может закрасться изъян. В моем случае — не получается увлечься чем-то на долгое время. Увлечение надоедает, и мысли шквальным ветром врываются в голову. Поэтому и хватаюсь то за одно, то за другое. Или браслетики плету, или ношусь, сломя голову, по заброшенным стройкам, рискуя свернуть себе шею. В тот раз я решил увлечь себя играми. Благо, приставка имелась. Вся в пыли, она смиренно ждала своего часа, когда сможет хоть и ненадолго, но отвлечь меня от мучительных раздумий о бессмысленности моего существования и прочей мозговыносительной фигне, а потом вновь отправится на свое законное место собирать пыль. Уставший мозг не хотел воспринимать ничего мало-мальски сложного, поэтому я решил остановиться на обычном шутере. Бегай себе, да мочи из какого-нибудь невьебенного оружия толпы упоротых придурков. Что может быть лучше? И я завис в игре. Несколько дней подряд гонял по локациям, вынося игроков. Они, конечно, выносили меня чаще. Мне, в общем, было все равно. Игрок из меня хреновый, главное, удалось переключиться. Но шутеры довольно быстро мне надоели, я уже прикидывал во что лучше зарубиться, а пока решил догнаться квестами, когда получил сообщение от другого игрока. Обычно, я игнорирую такого рода корреспонденцию. Не хочется напрягать себя, да и собеседника тоже, ненужным общением. Но в этот раз было по-другому. В моей жизни слишком много совпадений. Незначительные мелочи, другой бы просто не обратил внимания. Но я эти самые мелочи замечаю, слишком часто, чтобы не обращать на них внимания. Как игра в кошки-мышки: они убегают от меня, если я хочу их заметить, но стоит отвлечься хоть на секунду, забыть о них, и они тут как тут, настигают меня снова и снова, напоминая о себе. Обсессивно-компульсивное расстройство и все вытекающие из него прелести. Что поделать? Наверное, мне не стоило так зацикливаться на этом, но отказать себе в своей маленькой страсти я не мог, да и не хотел. Мелочи привлекают. Без них картина никогда не будет целой, завершенной, совершенной. Так и сейчас я сидел и заворожено всматривался в экран, рассматривая ник незнакомца, который вдруг проявил интерес к моей персоне. Это даже совпадением не назовешь, но я не мог не заметить. Из бесчисленного числа возможных вариаций, громадного списка вымышленных имен передо мной светилось именно это. Кажется, у меня не все в порядке с головой. Обычно, если вкладывать в случайности больше смысла, чем они имеют изначально, они выходят из ряда обычных, становится уникальными, неповторимыми, неизбежными. Подобные стечения обстоятельств люди называют судьбой. Так глупо верить, что все происходящее с нами уже решено, а если каждый наш шаг просчитан наперед, то пытаться ускользнуть от неизбежного просто бессмысленно. Когда в голове появляются подобные идеи, начинаешь задумываться, не пора ли тебе к врачу. Добродушному дядечке, который будет с милой тошнотворной улыбочкой выслушивать твои идиотские бредни и участливо кивать головой, точно болванчик. А потом монотонно начнет учить тебя жизни. И так будет повторяться из раза в раз. Ты будешь лежать в темном кабинете на мягкой кушетке и вести задушевные беседы на неприятные, слишком личные темы. Бре-е-ед. Какой бред. От этих мыслей начинало воротить. Я и подумать не мог, что эти глупые измышления о судьбе, могут оказаться пророческими лично для меня. А тогда, дабы не продолжать разъедать свой мозг этим диким внутренним монологом о фатальности моего существования, я все же решил написать незнакомцу. Быстро набрал ответ и отправил сообщение в неизвестность. Через минуту на экране высветился ответ. Я пробежался взглядом по переписке: Black: может, погоняем? White: давай, есть что на примете? Black: да, тебе понравится, гарантирую) Я сидел в тишине и смотрел на яркий экран перед собой, через пару минут я продолжил виртуальный диалог. Так я познакомился с Блэком. Он тогда предложил мне сыграть в очередной шутер. Что удивительно, игра мне понравилась. Может из-за того, что была хорошо продумана и качественно сделана, может потому, что я теперь не один бегал по локациям виртуалки. Мне нравилась компания Блэка. Я его тоже не напрягал. Со временем мы стали часто общаться через чат. Разговоры были различные. Темы — разнообразные. Блэк, казалось, разбирался во всем, о чем бы ни заходил наш диалог. Кино, музыка, искусство, книги, история, философия, психология… Его осведомленность словно не имела границ. Он мог часами увлеченно рассказывать о работах любимых художников, описывать невероятными метафорами и эпитетами любимые музыкальные композиции, рассуждать на вечные темы, высмеивать очередную попытку какого-нибудь режиссера выдать за шедевр очередную пустышку. Мне нравилось «слушать» Блэка. Мне нравилось то, как он умел облечь свои мысли в такую форму, такой образ, что он тут же в ярких красках всплывал в сознании. Мой круг интересов был гораздо уже. Обширными познаниями я не блистал. Но Блэк всегда, как мне казалось, с интересом читал мои комментарии. Вовлекал меня в новые перипетии разговора. А я с жадностью внимал его удивительным, живым рассказам. Со временем я стал подмечать, как менялась его манера письма в зависимости от настроения. Яркие, живые, фееричные картины, захватывающие дух, появлялись, когда ему весело. Серые, наполненные тягучим холодным туманом эскизы, когда он грустит. Экспрессивные, охваченные животной энергией, необузданные образы — раздражение. Но особенно мне запоминались те, которые он создавал, когда его глушила злость. Обрывочность и краткость фраз острым лезвием скользила по строкам. Каждое его слово, как в кривом зеркале, искажалось, приобретая уродливые, пугающие формы. Символы сплетались в причудливые, зловещие тексты, заставляющие ежиться от холода. Меня напрягали эти моменты общения с ним. Нет, он не угрожал, не упрекал ни в чем. Был безучастен, словно разговаривал сам с собой. Может, ему просто был нужен тот, кто будет слушать и не станет осуждать или пытаться вывести на разговор. Но это только мои домыслы. Он никогда не рассказывал мне о том, что кроется за его странным настроением. А в следующий наш разговор он снова увлеченно беседовал со мной о всякой ерунде, шутил так, словно и не было тех страшных мыслей, которыми он делился накануне, тех непонятных, гнетущих образов, что прочно засели в моем мозгу и притаились, чтобы однажды вновь напомнить о моем загадочном собеседнике. Несмотря на эти странности, я решил продолжать общаться с Блэком. В конце концов, каждый имеет право сходить с ума так, как ему этого хочется. Блэк ведь терпел мое занудство, так и я решил принять его общение во всех его формах и проявлениях. Через год после нашего знакомства я получил от Блэка очередное сообщение. В нем он приглашал меня принять участие в бета-тесте новой игры. Следующий наш разговор состоялся на просторах мира The Game.