Как ты себя чувствуешь?
17 апреля 2015 г., 22:10
- Ты меня порядком напугал.
Она осторожно зашла в комнату. В руках поднос с чем-то явно съедобным и вкусно пахнущим. За окном темно, на часах пять утра. Он не спал уже давно, но не вставал, просто лежал и глядел в темное окно. На плывущие облака, на дождь, видимый в свете фонарей. Запах еды заполонил собой все пространство. Лежать было уже невыносимо. Барнс сел. Кристина подошла ближе и поставила на кровать поднос. Свет она не включила, лишь тонкая его полоска пробивалась через неприкрытую дверь. Но даже в темноте были видны ее полные стального блеска, ничего не выражающие, глаза и темные круги под ними. Джей оглядел себя. Он был в той же одежде. Поглядев на Кристину, он усмехнулся своей мысли. Эта девочка не смогла бы раздеть его, силенок бы не хватило.
- Ты не спала? – Барнс медленно, следя за ней боковым взглядом, стал резать мясо на тарелке.
- Готовила не я, так что не волнуйся – не отравишься.
Девочка неловко и неумело ушла от ответа. Джеймс усмехнулся.
- А как же ты питаешься?
- Всем, что съедобно и не требует долгого и сложного приготовления.
- Яичницу с беконом пожарить сможешь?
- Теоретически – да, а на практике – либо не дожарю, либо сгорит.
- И как ты еще от голода не умерла?
- Были и голодные времена.
Барнс поднял глаза. Ее взгляд был таким же стальным как и минуту назад. По ней не было заметно, что она голодала. Она ела не спеша и недоеденную еду спокойно выбрасывала. Голодавшие так не делают. Кристина сидела, уткнув взгляд в пол. Повисло тяжелое молчание, прерываемое лишь стуком вилки о тарелку. Наконец, она не выдержала:
- Как ты себя чувствуешь?- ее голос прозвучал виновато и с сочувствием.
- Нормально. Иди спать, на тебя глядеть страшно.
Она тяжело поднялась и, шаркая ногами, вышла и закрыла дверь. Он снова остался в полной темноте. Как он себя чувствует? Этот вопрос крутился у него в голове. Он подошел к окну и разглядел в нем свое отражение. На Джеймса смотрел молодой парень с модной прической в помятой одежде и слегка потерянным взглядом. Мышцы затекли, но физическое состояние в целом было хорошим. «Как ты себя чувствуешь?». Он подошел поближе к окну и вгляделся в отражение своих глаз. В них появилось что-то новое, чего раньше не было, что-то тяжелое. Чувство вины и ответственность. Проснувшаяся совесть. Неприятное послевкусие этого воспоминания. Ему стало противно смотреть на себя.
Он открыл ноутбук и быстро набрал в поиске «Убийство профессора Майкова». Вынырнула старая статья. В ней говорилось, что в Берлине в 1968 году был убит профессор Виктор Майков вместе со своей семьей – женой и маленькой дочкой.
Барнс сжал кулаки. Он с силой захлопнул ноутбук и рванул из комнаты. Куда-нибудь уйти, разбить что-нибудь, выпустить эту страшную силу, бушевавшую в его душе. Выбежав в две секунды в гостиную, он уже летел к двери, но за что-то запнулся, чуть не упал и, с трудом сохранив равновесие, развернулся. Это была одинокая кроссовка, ее сестра стояла у кресла, а их хозяйка на этом кресле дремала в неудобной позе, закинув ноги на душку, с книжкой в руках. Гнев не ушел, но Барнс смог взять себя в руки.
- Я же велел тебе идти спать, - в полголоса пробурчал он, и легонько подхватив ее на руки, понес ее на кровать. Внезапно до него дошло, что кровать в их номере всего одна. Он отказался от спальной, аргументировав это тем, что сон ему не нужен. Чувство вины еще больше отрезвило его. Джеймс уложил ее, хотел было раздеть, но тут же передумал. Она сразу обняла одеяло и уткнулась в него носом. Он решительно направился вон из номера. Крушить все подряд расхотелось, твердо решив пробежаться, и очистить голову от ненужных мыслей он направился к лифту. Но уже в нем передумал и направился не вниз, а вверх, в бассейн.
