Граница с севером

Утром мне показалось, что здесь была ночь любви. Моя одежда валялась от прихожей до спальни, постель так смята, будто мы на ней прыгали, а Джен лежал, мирно посапывая в пижаме, но уж больно сексуально были расстегнуты ее верхние пуговицы, слишком зазывно приспущены штаны. Я тихо сбегал на кухню. Сделал тосты с джемом, кофе-машина сварила мне кофе, ну, а яичница, скользя по тяжелой, покрытой каким-то особым антипригарным покрытием сковороде, аппетитно зашкворчала подрумянивающимся беконом. Я притащил Джену завтрак в постель. - Джен! Просыпайся, любимый! Сегодняшняя ночь была просто потрясающей! Джен вяло разлепил глаза и принюхался: - Сэмми! Ты приготовил мне завтрак! Так мило! Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? – заботливо спросил он, и я нахмурился. - Эй! Эй! Чур, я сегодня был сверху! - Ну, ладно! – пробурчал он и сразу начал изображать больного. – О Сэмми, у меня все болит. Я не могу двигаться. Покорми меня! Мы заржали и, отсмеявшись, залезли на кровать и начали завтракать. - Что будешь делать? – спросил он. - Сначала пойду к родителям. Дальше не знаю. Надо как-то разгребать те проблемы, которые у меня по дому сейчас бегают. - Я думал, ты пойдешь в салон за машиной. - Да, хотел, – пожал я плечами. – Но пока не выяснил, кто оплатил этого альфу, мне надо быть осторожным. Деньги могут понадобиться в любой момент. Кто знает, сколько еще сюрпризов меня ожидает? - Все равно такую сумму ты не покроешь, – резонно заметил Джен. – Не хочешь хотя бы узнать, почему он стоил так дорого? Сначала я хотел сказать «да», но потом понял, куда он клонит. Да, Джен все время клонит в одну и ту же сторону! Так что придется ему выслушивать от меня мои стандартные ответы. - Я не буду с ним спать. Я хотел кататься на пятнадцати лямах, а не позволять пятидесяти меня трахать. - Ну, так покатайся на пятидесяти, – порекомендовал мне Джен с настолько невинным видом, что я не сразу понял, что здесь речь идет не о машинах с такой стоимостью. - Джен, я не буду с ним спать! Я не такую жизнь хотел себе. Такие подарки просто так на голову не могут сыпаться. И хватит, не то место и не то время. - Рискни. Он не опасен. Это точно, – Джен все не унимался. Сам мечтал все время оказаться на том месте, где я сейчас. А я нет, так что просто хмурюсь, но молчу. От мысли о том, что где-то у меня по квартире гуляют пятьдесят миллионов, снова становится дурно. Мы с Дженом сидели еще где-то час, растягивая завтрак и тот грустный момент, когда нам придётся расстаться. Немного сонный консьерж, приняв бодрый вид, попрощался со мной, желая удачного дня. Я пожелал ему того же в ответ. Меня ждали дома.

***

* Дом, милый дом. Тут всегда было спокойно и умиротворяюще. Но сегодня почему-то всех охватило некое оживление. Причиной которому был Николас. - Пневмония! Пневмония! Пневмония! – он буквально танцевал в обнимку со своим любимым ноутбуком, то прижимая его к груди, то целуя в миленький логотипчик на крышке. - Раз пневмония, то, может, тебе лучше в кровать лечь? – спросил я. - Это не у него, а у Брайана, – мрачно сообщил Риз, ковыряясь в тарелке с кукурузными хлопьями. – Полчаса уже так прыгает… Я обогнул Николаса и сел за стол. Семья снова была в полном сборе, и за завтраком я, как никогда, вновь ощущал себя единым целым с ними. - Кто такой Брайан? - Его коллега, – проглотив ложку хлопьев, пояснил Риз. – Делал репортаж где-то на севере и простыл… - Не просто простыл… – пропел Николас. Он второй раз пытался сесть за стол, но злостно виляющая задница все никак не могла занять ровное положение. – Не просто простыл! Это воспаление легких! Он сейчас лежит в больничке, и медсестры колют ему в попку витаминчики… Целый месяц больничного, а статью писать, кроме него, некому! Ну, почти некому… Я уже заказал билеты… - И чем же этот Брайан тебе так насолил? – решил узнать я. На всякий случай, может, мы с Николасом однажды тоже поссоримся, так хоть надо быть готовым. - Ничем! - Что он тогда радуется? – спросил я Риза. Этот парень хоть и был всегда смурнее тучи, но зато всегда мог четко сказать, что происходит. - Да этот Брайан просто обошел Николаса, получив задание покруче. Где-то на севере кто-то ворует альф и перепродает их на черных рынках, причем здесь, у нас. Вот этому Брайану и поручили вести это журналистское расследование, а Николаса заставили просто писать статью про какой-то город, где альф столько же, сколько и омег. То есть один в командировке мотался по незнакомым городам, где его, видимо, продуло, а этот радуется, что теперь его на смену первому отправляют… Пневмония! Уиииии! - Удачи тебе! – пожелал я Николасу. – И много украли? - Семерых! Шестерых детей и одного взрослого! Моя карьера пойдёт в гору, когда я распутаю этот таинственный клубок похищений! Я стану самым знаменитым журналистом! Риз скривил мрачную моську и поддакнул: - С надписью на могиле «Умер от пневмонии при спасении альф» твоя карьера будет просто потрясающей! Может, вас с Брайаном даже похоронят в братской могиле. - Не похоронят! – все же сумев сесть на стул и раскрыть перед собой ноутбук, снова пропел Николас. - Потому что братская могила для безымянных солдат. Мы не сможем умереть от пневмонии так, чтобы нас потом опознать не смогли. Чему вас в школе учат? Я вылетаю завтра. Если бы он не заболел, то я не смог бы так скоро получить шанс на повышение. Я так счастлив! – Николас просто сиял от восторга. А мне было немного жалко Брайана, ведь он сейчас лежал где-то с температурой, и его несчастная пятая точка изнывала от злобных уколов. - Ты не боишься ехать? – неожиданно для самого себя спросил я. - А чего бояться? Теплой одежды я себе купил, и я - не альфа, меня не украдут. - Да нет… - я замялся, пытаясь сформулировать мысль. – Ты не боишься, ведь там… - Другой язык? Нет, они с нами одноязычные. - Там альфы! – не выдержал я. – Они же пахнут! – Воспоминания о том, как я ходил с Дженом на выставку альф, были настолько свежи, что мне совсем не сложно было представить, что со мной могло случиться в городе, наводненным альфами. - Перетерплю. Карьера – это главное. И запахи перетерплю. Кроме того, там холодно, так что это не должно сильно в нос бить. И, вообще, откуда у тебя такие познания? Ты же вроде альфами никогда не интересовался? Я прикусил свой язык, но слова уже вылетели. Не говорить же им, чем окончился мой поход с Дженом по работе его папы? Пришлось что-то срочно придумывать. - Джен говорил, – быстро сообразил я, пока кто-то еще не начал задавать вопросы. - А, Джен! Кстати, может, он мне даст пару консультаций? Как себя с ними вести? А то, может, я что-то не то им скажу. - Могу дать тебя один совет. Но это только между нами. И это очень важно, слушаешь? – я посмотрел на него как можно серьезнее, и Николас прямо-таки напрягся, пытаясь не пропустить ни одного слова из произносимой мной важной информации. – Самое главное… Раздвинь ноги и лежи спокойно. Он стукнул меня по макушке и покатился со смеху: - Боюсь, такое счастье мне не перепадет. Они к нам предвзято относятся. - Почему? - Мы же ими торгуем. Сам подумай. - А ты бы хотел? – спросил я на свой страх и риск. Николас был старше меня на несколько лет и вполне уже мог в полной мере оценить всю прелесть быть взрослым омегой. Он наверняка мечтал так же, как и я, завести семью из двух омег и жить спокойно. - А почему нет? У нас на это денег надо мешок выложить, а у них все в свободном доступе. Но я тебе еще раз скажу – они так скорее удавятся, чем снизойдут до меня. Так что буду я коротать свои вечера за кружкой пива в баре. Родители подсели к нам за стол, и папа Томас потрепал Николаса по голове: - У нас своя жизнь, у них своя. Найди себе приличного бету и живи спокойно. Ну, или на другом омеге женись. Альфы – это не предел мечтаний. Кстати, Сэм, как твоя Феррари? Уже катаешься? - Нет. – Мне взгрустнулось. Ни машины, ни работы, а теперь еще и на личной жизни придется поставить крест из-за этого альфы. - Кто-то увел из-под носа. А в салоне других таких не было. Так что пока поезжу на трамвае. И вообще, мне бензин будет нужен. Лучше устроюсь на работу, а то от машины с пустым баком толку будет мало. - Трезвые мысли взрослого человека! Молодец, растешь! – довольно похвалил меня папа Леандр. – Уже есть работа на примете? - Пока нет, я еще не смотрел объявления. Только вечером решил, что надо этим заняться. - Хорошо, удачи тебе в поисках. - Спасибо, – я посмотрел на Николаса, который снова был где-то в ноутбуке. Пожалуй, с такой увлеченностью работой ему точно не грозит заиметь альфу. – Николас? А как же их воруют? - Ночью. – Его глаза загорелись. Кажется, я затронул сейчас самую важную часть его жизни. – Неизвестные прокрадываются в дом, связывают хозяев и увозят в никуда детей. Либо тихо подлавливают на безлюдной улице. Раз – и уже никого… Самое странное, что иногда среди бела дня пропадают альфы, и никто ничего не знает. - Но они же умеют разговаривать. В чем проблема? Скажут потом тому, кто купил, что типа похитили меня, дядя, помоги… - Не скажут. Во-первых, их наверняка запугивают. Мол, скажешь кому – руки отрежем, ну, или шантажируют как-нибудь. Во-вторых, они почти все несовершеннолетние. А торговля несовершеннолетними - это двойное преступление, так что они ждут, когда детки подрастут. Ну, или не ждут, пока не ясно. В-третьих, есть извращенцы, готовые платить гигантские деньги за то, чтобы перепихнуться с малолетними альфятами, и уж они точно не будут никому рассказывать, что у них дома есть запрещённый товар. И, в-третьих, этот пункт мне особенно нравится. Ты ведь не думаешь, что все омеги белые и пушистые? Скажем, захотел один богатый омега заиметь в своем пользовании альфу. А потом ему этот альфа поднадоел. Что делать? Правильно – продать и купить нового. И что получается? Продает он его за дешево, а покупает втридорога. Так и разориться можно. Логичнее прикупить к официально приобретённому альфе двух-трех с черного рынка и жить – не тужить. - А не накладно им детей держать до взросления? - Сэм, ау! Какое «накладно», за столько денег, сколько им отваливают, накладно быть не может! Да и детей они воруют не грудничков, а подростков. Лет шестнадцать-семнадцать… У них совершеннолетие раньше наступает. А поскольку по договору 1967 года у нас с их страной действует соглашение, согласно которому на нашей территории признается их возраст совершеннолетия, а на их - наш, то не проблема. Мы тут ждем двадцати лет, чтобы стать взрослыми, а они уже в восемнадцать, проживая у нас, но имея свое гражданство, считаются полноправными взрослыми. А если еще и возраст согласия вспомнить... Все понял? - Ага. Не забудь дать это же пояснение в своей статье. - Идея… - отметил Николас и что-то начал печатать. Я осмотрелся. Вокруг тихо, спокойно. Хочется здесь остаться и нежиться в своей любимой постельке. Но где-то на съемной квартире ходит альфа, и мне придется к нему вернуться. - Ты какой-то дерганый, – внимательно меня изучая, отметил папа Томас. - Это из-за… машины. Думаю, может, купить более дешевую модель? - Ну-ну… – Он с детства читал меня как раскрытую книгу и прекрасно видел, когда меня что-то тревожит или нервирует. Но сейчас я уже не был маленьким, и он не мог напрямую давить на меня в надежде узнать, что же все-таки случилось. Я уходил от них с чувством тяжести внутри. Здесь все было просто. А теперь мне придется идти туда, где все сложно. Безумно сложно и непонятно. И страшно. Хотя я точно знал, тот альфа ничего мне не сделает. Да и может прав был Джен? Что я теряю, если рискну попробовать хоть раз? Всего-то один испорченный вечер. Ну, или не очень испорченный.

***

Весь день я слонялся по улицам, не решаясь вернуться домой. Уже было думал опять ночевать у Джена, но злоупотреблять его гостеприимством не стоило. Когда начало темнеть, я зашел в первую попавшуюся аптеку. На меня уставился усталый омега, маленький, милый – прям в моем вкусе. Но сейчас мне было не до него. - Дайте мне таблетки. - От головы? – уточнил он. - Противозачаточные. - А… В аптеке я завис на полчаса. Зачем народ придумал столько разных таблеток? Таблетки «до», таблетки «после», для омег, для бет, таблетки разового приема, таблетки курсом и таблетки постоянного приема. Я взял те, что на один месяц – сколько продлится все эта фигня, я не знал, но перестраховаться все же стоило. Все равно, если кто-то захочет отозвать такую щедрую выплату в мой адрес, альфа уже будет стоить половину от своей стоимости. Так что, если и возвращать его, надо хоть узнать, что я теряю. Я мотнул головой. Лучше бы мне того омегу закадрить и сходить с ним в ближайший клуб. Угощать выпивкой и целоваться в дальнем углу. Но нет, неожиданно свалившееся счастье заставляет идти домой. А так не хочется… До съёмной квартиры я буквально долетел, сам того не заметив. Добежал по лестнице до двери и, открыв все замки, вошел внутрь. Было тихо. Низ живота скрутило: не от желания - от страха. У меня было такое чувство, что я шел в чью-то хитро расставленную ловушку. - Ты тут? – спросил я не слишком громко, но мне никто не ответил. Чёрт… Если он куда-то ушел и пропал - мне конец. Если его здесь нет, то я даже не знаю, где его искать. Я посмотрел на кухне, в гостиной, в туалете и в ванной, оставалась только спальня. Я с замирающим сердцем приоткрыл дверь. Альфа спал. Спокойно лежал на моей кровати, накрывшись одеялом, а по подушке густыми волнами были разбросаны пряди его волос. Я закусил губу. Длинные волосы были моей слабостью настолько, что я был готов вешаться на любого, кто их отращивал. Так что, кроме запаха, у этого альфы был еще один козырь против меня. Я вдохнул воздух в комнате. В памяти всплыла наша первая встреча. Воздух снова показался мне густым и тяжелым – но в этот раз я уже был готов. Ну, и что такого, что у меня встал? Можно подумать – это в первый раз. Радоваться надо, что встает! И расстраиваться тут совершенно нет повода. К тому же, если это все, правда, физиология и химия, тем более надо быть счастливым, что со мной все в порядке. Я выдохнул. Чувства внутри вовсе не были странными или непривычными. Я хорошо был с ними знаком, мутно-тянущее желание внизу живота и тепло, разливающееся по всему телу. И руки. Они почему-то всегда холодеют, когда я возбуждаюсь, и немного дрожат. Нет, все именно так, как и должно быть. Мы могли спорить с природой сколько угодно, выводя детей в пробирках, и сколько угодно ссориться с головой, устраивая браки омег друг с другом. Но природа упорно брала свое. Он был альфой, я - омегой. И единственное, что можно было с этим поделать –принять все, как есть. Сдаться на милость природному зову. Но я этого не хотел. Всё, что тут происходило, было совсем не то, о чем я мечтал. И в мою жизнь никак не вписывался этот альфа. Пусть даже за него встал бы весь омежий мир – мне не нужна была настолько сложная жизнь. Я хотел чего-то простого, а не этого доисторического самца. Хоть и выглядел он достаточно миролюбиво. Непоследовательный я. Рассуждаю о том, что не хочу его, держа пачку только что купленных противозачаточных таблеток в кармане. Горжусь собой. Мрачное оцепенение охватывало все тело, но никак не сознание. Когда он проснется, мой мир изменится до неузнаваемости. Я уже чувствовал это, но легче не становилось. Лечь под кого-то, просто следуя странным и давно позабытым всеми инстинктам, смешно и глупо. Если я кому-то и давал, то только при взаимной симпатии. Здесь было иначе. Тело играло злую шутку, отзываясь на древний зов наших далеких предков. То, что я думал по этому поводу, было ему не важно. Альфа открыл глаза и сразу заметил меня. Его глаза хищно блеснули, и взгляд заскользил по моему телу. Я стоял как вкопанный – желание скрыть не удастся. Пусть хоть не думает, что я его боюсь. - Привет. – И все же голос у него был приятный. - Привет, – отозвался я. Во рту сразу пересохло, и я облизнул губы. - Тяжело? - спросил он. Я ожидал издевки или насмешки, но, похоже, ему было просто важно знать. Я кивнул. Он кивнул в ответ: - Сейчас все сделаю. Альфа встал с кровати, и я невольно напрягся. Быстро же у него все. Все прямо сейчас? Прямо все? Сердце снова застучало, и тяжелые удары отозвались во всем теле. Время плыло где-то мимо, и секунды превращались в часы. Но альфа подошел ко мне, обжигая своим теплом, и, не замерев даже на мгновение, прошел на кухню. Я услышал, как где-то внутри разбивается мой личный хрустальный замок, построенный с любовью и фантазией в каждой детальке. Он же сказал, что все сделает! Где мое все?! И я побежал за ним на кухню, повинуясь каким-то природным инстинктам, заставляющим плестись где-то в хвосте, скрываясь за спиной кого-то сильного и до изнеможения желанного.