Граница с севером

Мне казалось, я умираю. Из жара меня бросало в холод и обратно, судорогами сводило все тело, и каждый сустав был готов вывернуться наизнанку. Внутри все жгло и сжималось настолько сильно, что я боялся потерять сознание от боли и в то же время задыхался от возбуждения. Еще никогда течка не проходила настолько болезненно. Раньше, когда она наступала, меня тоже потряхивало мелкой дрожью, тоже тянуло в спине и, конечно же, во всем теле было сильное желание, но никогда все не проходило настолько сильно. Все чувства словно обострились. Я задыхался от собственных стонов и метался, как в лихорадке. Очередной приступ возбуждения накатывал с новой силой, и я безвольно корчился на кровати. То, как сильно я хотел, было невозможно описать словами. Вся кровать промокла, и простыни липли к моему телу. Я извивался в бесполезных попытках облегчить свои страдания – ничего не помогало – ни мои пальцы, ни вибраторы. Даже мой любимый, с расширителем, против обыкновения не приносил знакомого облегчения. Все попытки приводили к одному – они дразнили меня, только усиливая напряжение в злосчастном анусе. Хотелось убежать домой, к Итану, и убить его. Если бы не он, то мне никогда бы не пришлось испытать это. Я мечтал почувствовать его дыхание, ощутить вес его тела, нависшего надо мной. Почему-то именно его. Никого больше я не хотел. В спальню с опаской заглянул папа Леандр. Конечно, он чувствовал, что-то случилось с сыном, который до этого спокойно переживал все течки, будто всю жизнь был на таблетках. - Сэм, может, вызвать врача? – Вроде все просто – один укол успокоительного, и все бы как рукой сняло. Но мне почему-то казалось, что от этого станет только хуже, да и перспектива никогда не иметь детей все же пугала. - Нет… - простонал я, выгибаясь. Новый приступ волной захлестнул все тело, и я беспомощно выгнулся. Член уже просто болел от возбуждения, но трогать его было равносильно самоубийству – прошлый раз, когда я к нему прикоснулся, закончился тем, что я кончил с ужасной болью – настолько сильно сжалось все внутри, требуя альфу. Сейчас я понимал это как никогда. Одна мысль об Итане заставляла смазку выделяться еще обильнее. Суррогаты в виде латексных изделий уже никогда не помогут – сейчас я это осознавал лучше всего на свете. Папа накинул мне мокрое полотенце на лоб, и стало чуть легче от спасительной прохлады. - Может, мы можем что-нибудь для тебя сделать? Ну, хоть что-то? - Пятьдесят миллионов… - вспомнил я про Итана. Он точно смог бы помочь мне. Папа открыл рот и хлопал округленными от непонимания глазами: - Как деньги могут тебе помочь…? - У меня дома… - прохрипел я. Объяснять не хотелось. Папа настороженно отошел и прикрыл за собой дверь. Не знаю, о чем он подумал, но беспомощно тянуть «Итан, Итан» мне было жутко… Все равно что признать, что вся твоя жизнь навечно связана с одним-единственным человеком. Моя пытка продолжилась вместе с хлопком закрывающейся двери. Тело уже не слушалось меня, вымотавшись от бессилия, и я просто лежал, медленно утопая в подступающих волнах болезненного желания. Я плакал, сдавшись на милость своей природе, и ненавидел себя за это. Никогда больше моя жизнь не будет прежней. Я буду возвращаться в этот ад раз за разом и медленно выгорать внутри. Новый приступ скрутил меня, когда я попытался хотя бы расслабиться. Желание было нестерпимым, казалось, весь мир теперь вертится вокруг одного-единственного места, которое, словно издеваясь, требует того, кого сейчас нет рядом. Я потерял счет времени – его не существовало. Сознание медленно мутнело, и возбуждение постепенно превращалось в обыкновенную тупую, ноющую боль, лишь изредка перекрываемую новыми приступами желания. В очередной раз я лишь тихо застонал, уже даже не пытаясь что-то предпринять. Все было бесполезно. Альфа. Только он мог сейчас мне помочь. Счет времени потерялся еще в самом начале, а я все ждал, находясь как в горячке, что он придет. И он пришел. Дверь открылась, и вошел Итан. Мне показалось, что в своем бреду я медленно дошел до галлюцинаций. И тут же снова узнал, что боль – это еще не предел. Внутри все скручивалось от болезненных сокращений, и я чувствовал, как расширяется анус, требуя, чтобы в него вошли. Одно присутствие альфы уже творило со мной нечто невообразимое. Итан взялся за воротник бадлона и потянул, снимая его. Я взглянул на его тело, такое большое, такое сильное, и понял, что жить прежней жизнью мне остаются считанные минуты. Если он не возьмет меня – я сам поползу к нему и заставлю это сделать. Он быстро расстегнул ремень на джинсах и принялся за пуговицу, потом молния… Он торопился, скидывая одежду, как попало, на пол. Я уткнулся лицом в простыню – сейчас он полностью обнажится, не хочу видеть то, из-за чего я так страдаю, умолять в меня войти, понять до конца все свое бессилие и то, как он мне нужен… Я тихо всхлипнул, сжимаясь на кровати. Она промялась под весом Итана. Его рука коснулась моей спины, проведя вдоль позвоночника, и я заорал – настолько сильно мое тело отвечало на его прикосновения. - Надо было сразу меня звать. Ты сделал только хуже… Я ненавидел его в этот момент. Указывать мне на то, что я должен был сделать! Да если бы не он, я бы даже никогда не узнал, что со мной такое может твориться. Все смешалось в единое целое. От запаха Итана становилось мучительно хорошо, и боль отступала на второй план, вновь уступая место сильнейшему возбуждению в моей жизни. Итан выдохнул, и я почувствовал, как его дыхание едва заметно коснулось моей спины. Тело изогнулось против моей воли, и мне лишь оставалось беспомощно поскуливать, лежа лицом вниз. - В первый раз все равно будет больно. Если я сейчас стану тебя готовить, ты просто вырубишься от напряжения. Я почувствовал, как он прижимается ко мне сзади, и меня передернуло: - Да пошел ты… Если он не собирался долго cо мной расшаркиваться, то и мне не стоило сдерживаться. И это мой первый раз с альфой! С ума сойти! Действительно, волшебство – я весь в горячке, а тот собирается по-быстренькому мне присунуть и расслабиться. Нафига их покупают вообще?! Итан ничего не ответил. Он взял подушку и положил ее под мои бедра. Я снова не смог сдержать стонов, когда его руки осторожно подняли меня за талию. Запах альфы безжалостно бил в нос, и с каждым вдохом все внутри начинало гореть еще сильнее. Я сам раздвинул ноги и слегка сместился назад, чтобы мне было удобнее лежать. Опыт прошлых раз подсказывал единственное верное решение – надо расслабиться, и тогда будет не так больно. Обычно после пары минут дискомфорта напряжение спадало, и на смену ему приходило удовольствие. Я почувствовал, как Итан прислонил свой член к моему анусу. Все свои силы мне пришлось бросить на то, чтобы расслабиться и не сжиматься. И еще не обернуться – не видеть, что именно мне предстоит пережить. Сначала я лишь почувствовал, как вход послушно раздвигается, пропуская внутрь головку члена. Приятного было мало, но вполне терпимо. Мышцы растягивались под давлением, и ничего особенного в этом не было. А потом началось… Итан, замерев на несколько секунд, продолжил входить. Анус начал растягиваться еще сильнее, впуская его в себя все глубже и глубже. Я стиснул зубы и уткнулся лбом в кровать. Терпимая боль превращалась в невыносимое жжение от непривычного распирания. Внутри все сжималось против моей воли, реагируя на такое непривычное вторжение. Все ощущения разом обострились и собрались в одном месте – там, куда впервые входил альфа. В висках стучало, шумело в голове, от напряжения мышцы уже начинало сводить, а жгущая внутри боль все никак не отступала – чем глубже в меня проникал член, тем сильнее она становилась, разрывая меня на части. - Хватит… - еле шевеля губами, прошипел я. – Ты делаешь только хуже. - Потерпи еще чуть-чуть. Первые разы всегда так. Я стиснул зубы и собрался с силами. Терпеть подобное я был не намерен: - Разы, говоришь... Да я тебя к себе не подпущу и... Итан резко продолжил движение, настойчиво проникая глубже. Боль от распирания в анусе стала просто невыносимой. Внутри все трещало по швам, и я уже был готов заорать от ужаса, как вдруг все резко поменялось. Я сам не понял, как все внутри скрутило от наслаждения, похожего по ощущениям на оргазм. Пусть все болело и жгло, но теперь где-то глубоко внутри меня появилось это странное чувство. Перед глазами заплясали разноцветные круги – тело требовало продолжения. Что-то неуловимо менялось, пересиливая боль и принося странное непривычное чувство наполненности. Я не раз улавливал его отголоски, но лишь теперь это ощущение начало обретать понятную законченную форму. И я был готов ее познать. Болезненное вторжение становилось жизненно необходимым. А Итан, как назло, опять замер. - Ты в порядке? - Ну, ты и скотина… Хотелось его просто придушить. Но еще больше хотелось насадиться ещё глубже, несмотря на всю боль, возвращающуюся с новой силой. И я бы сделал это, но тело, обессилев от длительного напряжения, отказывалось меня слушаться. Я застонал, беспомощно сжимая в руках простыню. Итан вздохнул и, прижавшись к моей спине, качнул бедрами и небольшими толчками стал заполнять собой всю оставшуюся пустоту. Несколько раз подряд я думал, что кончаю. Уже не было сил ни двигаться, ни стонать. Безвольно растянувшись под Итаном, я с трудом ловил пересохшими губами воздух и дрожал от возбуждения. Хотелось кричать, но горло болело, обжигаемое дыханием. Тело казалось тяжелым и каким-то чужим. Боль от растянутости проходила, оставаясь только на самом входе, внутри же все послушно раздвигалось, пропуская Итана и требуя продолжения. Каждый толчок вызывал еще большее желание впустить его в себя глубже, хотя мне казалось, что дальше уже некуда. Не знаю, сколько это длилось – счет времени я потерял еще до того как все началось. Все сливалось в непрекращающееся удовольствие и страх, что это может прекратиться. Проснувшиеся впервые в моей жизни чувства перекрывали все, что происходило со мной до этого. Я был готов лечь под Итана в любой удобной для него позе, лишь бы он не прекращал иметь меня. И чем быстрее он наращивал темп и глубже входил, тем больше мне это нравилось. - Ты ведь пьешь таблетки? – спросил Итан, и я не сразу понял, что он имеет в виду. Как ему еще хватало сил помнить о таких вещах? У меня лишь получилось слабо кивнуть в ответ. Напряжение уже достигло предела – тело требовало разрядки. Хотелось продлить удовольствие как можно дольше и в то же время не терпелось узнать, насколько фантастическим может быть финал, если я уже сейчас не помню себя от наслаждения. Итан прижался к моей спине, слегка придавив своим весом. Я чувствовал, как тяжело он дышит и как горячо его тело. Он резко качнул бедрами, входя в меня до упора, и замер. Еще секунда, и я вскрикнул, чувствуя, как внутрь меня сильным потоком начинает течь его сперма. Но, в отличие от него, мне так и не удалось кончить. После стольких часов бесконечной пытки разрядка так и не наступила. Все тело требовало продолжения. Тем более что до оргазма оставалось совсем чуть-чуть. Не хватало лишь совсем немного, и я, наконец, понял, чего именно. Внутри все растягивалось под давлением увеличивающегося узла, и в тот момент, когда мне уже показалось, что я вот-вот порвусь, все тело скрутило от сильнейшего в моей жизни оргазма. Никогда мне не приходилось испытывать ничего подобного, словно все, что было раньше, разом превратилось в какое-то жалкое подобие. Я чувствовал, как сокращаются мышцы, с силой обхватывая член, как с болью втягивается живот, как против моей воли выгибается спина – и все это было лишь для того, чтобы плотнее обхватить его. И чем шире становился узел, чем крепче его сжимало мое нутро, тем сильнее было наслаждение. Я кончал, признавая единственную имеющую значение истину - каждому омеге необходим его альфа. Воспоминания о том, что произошло потом, почти стерлись из памяти. Лишь смутно помню, как Итан, отдышавшись, помог мне лечь поудобнее, как я с жадностью ловил отголоски пережитого, пока его узел еще распирал меня внутри, как он вышел из меня, а я позорно потянулся вслед за ним, умоляя о продолжении. Кажется, Итан что-то сказал мне и взял в свою руку мой почему-то еще стоявший член. Но я уже медленно проваливался в сон против своей воли – все пережитое упорно не влезало в мою картину мироздания. Я проиграл – альфа был мне нужен. И тем страшнее было засыпать, признавая это… А потом все было, как в тумане. Я помнил урывками, что происходило, словно все случилось со мной, когда я был в бреду. Что Итан делал со мной, вспоминалось смутно, но полученные ощущения были незабываемыми. И мне постоянно требовалось еще. Сколько раз я заставлял его повторять? Не помню… Осознание того, что именно я пережил, пришло немного позже. У меня были беты, омеги, были чудеса современных разработок секс-индустрии. Все можно было перечеркнуть одним движением руки, ставя жирный крест. После альфы все казалось ничем. Я понимал, что мне конец. Теперь вся моя жизнь будет вертеться вокруг него, и я уже ничего не смогу изменить. - Ты не выглядишь счастливым, – Итан поцеловал меня в плечо, и я обернулся. Он выглядел измотанным и не выспавшимся. - Ты тоже не как после отпуска. - Ну, а кто в этом виноват? – Он осторожно прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы. Его горячее тело все еще обжигало, но уже не было той мучительной потребности прижиматься к нему каждую секунду. И все же я потерся щекой о его грудь, вдыхая до сих пор непонятный мне, но такой дурманящий запах. - Теперь всегда так будет? – я лишь хотел уточнить, все ли течки теперь будут такими же сильными и мучительными, но Итан понял мой вопрос по-другому. - Всегда, если ты захочешь. Значит, выбор у меня только в том, буду ли я страдать в одиночестве или корчиться от удовольствия под ним. Радоваться мне надо было или нет, решить все никак не получалось. Да и думать пока не особо хотелось. Все тело ныло, и каждое движение отдавалось резкой, тянущей болью. Как только он меня не имел за это время! И по моему же собственному требованию. Как же приятно было лежать, греясь его теплом, в легком полусне вспоминая произошедшее. Джен был прав – стоило узнать, что такое альфа, но чем мне теперь придется расплачиваться за это знание? Что-то мне подсказывало - всем. И единственная причина, по которой вся моя жизнь еще не встала с ног на голову, то, что прошло еще слишком мало времени. - Я есть хочу… - выдохнул я. Итан тихо хохотнул: - Конечно, хочешь. Ты три дня не ел. И мне не давал. Твои родители уже несколько раз сюда заглядывали. Сказать им, что нас уже можно выпускать? Я почувствовал, что заливаюсь краской. Кажется, позориться перед всеми становится моей основной особенностью. Теперь еще и родители узнали, во что я вляпался. Да еще и слышали все эти три дня, как я вляпываюсь снова и снова. - Может, нам стоит выйти? - Ну, если ты сможешь… - Итан выпустил меня из объятий, и я недовольно поежился. Холодный воздух неприятно пробежал по телу, стирая его тепло. Все ныло, и каждое движение отзывалось болью. Особенно болела задница – за три дня Итан растянул ее до ужасающих размеров, и тем страшнее было протянуть руку и узнать, насколько там все расширено. Через пару дней все вернется в нужную форму, но пока ощущение дискомфорта слишком навязчиво. - Отнеси меня в ванну, – попросил я Итана. Он уже оделся и почти вышел из комнаты, теперь ему пришлось возвращаться за мной. – И мобильник. Мне надо взять. - Ты моешься с мобильником? – спросил он, подхватывая меня на руки с такой легкостью, что мне стало страшно от такой силы и в то же время так надежно. - Да, – я сцапал лежащий на тумбочке телефон. В ванной воду настраивал Итан. А я сидел под душем и командовал - делать напор сильнее и воду теплее. Наконец, он вручил мне в руки мочалку и мыло и оставил меня. А я, дотянувшись руками до телефона, набрал единственного человека, способного меня сейчас понять. Как всегда, ждать его пришлось долго, так что я переключился на громкую связь. - Алло? – заспанно просил Джен. Этот парень что, спит круглосуточно? - Я думал, сдохну. - Течка ужасна, да? - Да. Я не знаю, как ты переносишь это. Джен помолчал и потом осторожно спросил: - С альфой лучше? В его голосе было столько надежды и боли, что я невольно испугался: - Джен, ты в порядке? - Да. У меня с тобой все синхронно, так что я сам только в себя пришел. Поэтому хочу знать, ты был с Итаном? - Да, - выдохнул я, жалея Джена, потому что теперь мог понять весь его ад, длившийся на протяжении стольких лет. – С Итаном. Это была лучшая ночь в моей жизни. Но я бы предпочёл никогда этого не знать. - Почему? – он был настолько удивлен, что даже его мрачный настрой куда-то улетучился. – Ты же говоришь, что это лучшая течка в твой жизни! - Да, – согласился я, - но что будет, если Итана однажды не окажется рядом со мной? - С чего ты взял? - С того, что кто-то купил его мне. И пусть по документам он мой, но когда выплывет, что оплачено все кем-то другим, этот кто-то с легкостью отзовет платёж, да еще и по мордасам мне надает за незаконное присвоение чужой собственности. И тогда мне придется воспользоваться своими связями, чтобы сын одного влиятельного торговца альфами уговорил папу дать мне хорошую скидку на бэушного альфу. Ты подставил меня, Джен. Как же у меня все болит, ты бы знал… - Я пытался намылить мочалку, но руки не слушались. - Я знаю, – хохотнул он. – Это пройдет, ты привыкнешь. Особенно при регулярных тренировках. - Кстати, о тренировках. Скажи мне, только честно, ты во время течки хоть чем-то пользуешься, чтобы помочь себе? - Ты про вибраторы, что ли? - Ага. - Иногда. Я хочу альфу. Ты не представляешь, насколько. Это уже стало навязчивой идеей, а его все нет и нет. Даже ты уже нашел того, кто тебе подходит, а я все еще плетусь в конце. Если после следующей течки не найду себе, что мне нужно – куплю первое, что более-менее подойдет. Думаю, ты прав. Не в запахах дело, но… Я больше не могу один. Так захотелось обнять его, прижать к себе и впаривать всю ту задушевную чушь про то, что однажды его найдет принц на белом коне. Но обрекать его этим на постоянное ожидание и мучения от новой течки я не мог. - Ты молодец. Не мучай себя. - Спасибо, Сэм. Кстати, папа уходит в декрет и хочет провести последние месяцы в нашем загородном домике. Он сказал, что я могу пригласить тебя и Итана отдохнуть с нами. - Ты тоже едешь? - Да. Хочу побыть с семьей. А то папа потом будет весь в маленьком, и, кроме тебя, никто меня не поддержит. - А ничего, что я буду с Итаном? - Ну, дашь мне его пощупать пару раз? Ты ж не жлоб, – засмеялся он, и я мысленно пообещал себе, что заставлю Итана ему танцевать стриптиз, если Джену от этого станет легче. - Дам. Ладно, попробую сейчас позвать кого-нибудь мне помочь, а то я уже раз двадцать пытался намылить мочалку, но не могу. - Хорошо. Зови Итана, и пусть он тебя помоет. Пока! Джен отключился, и в его голосе мне послышались радостные нотки. Я улыбнулся. Отдых вместе с ним - это самое лучшее, что могло произойти со мной в последнее время. - Итан, иди сюда! – крикнул я, и Итан почти сразу явился с огромным полотенцем в руках. Я улыбнулся. А действительно, пусть помоет меня! * * * Я думал, что попаду на завтрак, а в реальности был уже ужин. Ощущение неловкости не покидало меня ни на секунду. За большим семейным столом все взгляды были прикованы к Итану и лишь изредка смещались в мою сторону. - Значит, - медленно формулировал фразы папа Леандр, - ты встретил этого альфу на работе мистера Августа? - Да, - я решил не тянуть. – Он из ВИП-коллекции. Итан спокойно выдерживал взгляды моих родственников, но старался смотреть, в основном, в тарелку. Папа Томас, наконец, оторвал от него взгляд. - И как же ты решился его купить? - В этом все загадка. Я его не покупал. Повисла вопросительная пауза, и мне казалось, что курица, которую мы сейчас ели на ужин, скоро сама закудахчет, вопрошая, как же такое могло произойти. - Я не знаю, кто его купил. Но деньги уже уплачены, и Итан мой. Кто мой благодетель, мне неизвестно. А документы я подписал, потому что думал, что покупаю шкаф. Первым заржал Риз, к нему очень быстро присоединились остальные, и вскоре даже Итан смеялся в голос, хотя по-прежнему смотрел исключительно в свою тарелку. - Итан, – обратился к нему папа Леандр, - расскажите что-нибудь о себе. Откуда вы? - Я с севера. Вырос там и родился. - И как же вас угораздило оказаться тут? - Я бы сказал, что обстоятельства заставили. Знаете, есть вещи, которые происходят с нами против нашей воли. И вот пришлось как-то выкручиваться. - И вы согласились на такое? - Да. И, - он словно на минуту задумался и продолжил, - я не жалею. - Можно, я его потрогаю? – спросил у меня Риз. - Может, это коллективная галлюцинация? Не жалеть о том, что с тобой связался, это надо быть мазохистом. Ты так орал в первый день, что мне пришлось к Саймону ночевать уйти. - Опять ты ко мне цепляешься. Я на тебя в твою течку посмотрю! - Посмотреть на меня хочешь? Извращенец! - Хватит! – оборвал нас папа Томас. – Итан, а вы не знаете, кто мог вас купить для Сэмуэля? Потому что произошедшее, действительно, очень подозрительно. Альфа пожал плечами и наконец-то оторвал взгляд от тарелки, мельком глянул на меня и посмотрел на папу. - Это не мое дело. Кто купил, тот и купил. Но, кажется, мне повезло. Я почувствовал, как начинаю краснеть, особенно этому способствовало то, что все теперь пялились на меня. - А Джен нас пригласил на дачу, – невпопад ляпнул я. - Тебя и Итана? А это прилично? Он же вроде сам без альфы? - Там его родители будут. Да и, наверное, он знает, что делает. Он-то в альфах лучше меня разбирается. Значит, и в приличиях тоже лучше. А я не знал, что ты с севера. Итан долго смотрел на меня, а потом снова уткнулся в тарелку. - Это в документах было написано. Хотя и не так важно. Вот теперь я чувствовал себя просто мерзко. Они что, с Дженом сговорились? Оба тычут меня носом в то, что я должен читать документы, которые не имел права даже подписывать! - Лучше бы ты сам про себя рассказал… - проворчал я и сам уткнулся в тарелку. Мне, и правда, хотелось узнать об Итане не из каких-то бумажек, а из его собственных рассказов. Но я почему-то был уверен, что в этом случае каждое слово придется тянуть из него клещами. Это было даже не неприятно, а просто обидно. Хотя… Вынужден признаться, узнать о нем хоть что-то мне стало интересно только сейчас. И хорошо, что еще не слишком поздно. А на даче у Джена будет самое время. Заодно и с Дженом пообщаюсь нормально. - Николас не звонил? – спросил я, желая хоть как-то скрасить разговор. Обычно он звонил и на эмоциях рассказывал последние новости о похищениях альф. - Конечно, звонил! – тут же подхватил папа Леандр. - Он там все локти себе искусал. Этот тип, который, возможно, напал на след своего похищенного брата, еще вчера прилетел сюда и ищет его по всему городу. Причем, судя по описанию Николаса, имея реальные шансы его найти, не знаю только, почему. Как-то это с деньгами связано. А Николас чуть ли не в три ручья рыдает. Конечно, этот парень прямо из реанимации рванул в аэропорт, купил билет, прилетел сюда. После долгой отключки ему прямо тут сделалось плохо, но он и из нашей больницы сбежал. А когда он брата своего найдет, так Николас совсем с ума сходить будет, потому что присутствовать на такой судьбоносной встрече он просто обязан, а теперь ему вместо Брайана надо брать интервью у семей похищенных. - Ох уж, этот вездесущий Брайан, – протянул Риз, - везде нагадить успел. Я хихикнул, впервые соглашаясь с Ризом. - Ничего смешного, - мрачно заметил папа Томас, - представьте, какой скандал разразится, если всплывет, что кто-то купил себе ворованного альфу. И что будет с тем, кто его продал. Я взглянул на Итана. Конечно, на фоне других альф, что я видел, он не производил впечатления, но сам по себе он был намного крупнее и сильнее меня. Как вообще можно было заставить альфу подчиняться и делать то, что хочет какой-то хилый дрищ-омега? Как ни пытался я в своем воображении нарисовать картину того, как я один или с Дженом, или со всей своей семьёй похищаю Итана, финал всегда был с моей битой физиономией и торжественной победой Итана. Он альфа, как вообще омега может им командовать, если он не согласен? Чем его вообще можно заставить подчиняться? Вся эта байда с похищениями должна была всплыть уже очень давно, и почему вообще кто-то решил, что их продают в рабство? Может, давно уже на органы пустили. Словно читая мои мысли, в тишине раздался звук вызова по видеосвязи. - Вспомни солнце, вот и лучик, - тихо пропел Риз, хотя я был уверен, что имел в виду он совсем другую поговорку. - Привет! – вещал Николас с монитора ноутбука, заботливо поставленного на стол папой Томасом. Итан предусмотрительно отсел, чтобы освободить нам побольше места, но из-за этого не попадал в поле зрения веб-камеры. Хотя меня это не заботило, не хватало, чтобы Николас еще и у него интервью решил взять. - Привет! – хором ответили мы. – Как твое расследование? - Этот гад чуть у вас в реанимацию не слег! Он вообще… - Это мы слышали. Как у тебя дела? - Я же говорю, - не унимался Николас, и мы были вынуждены дослушать, как какой-то гад загубил ему карьеру поисками родного брата. - А с остальными альфами что? – наконец, смог перебить его Риз. – Или их нашли уже? - Нет, конечно. Но мне дали их фотографии. Теперь одновременно со статьей можно будет выпустить целый разворот с именами и датами. Такая кампания разворачивается, что вскоре их на каждом столбе повесят! Почему-то никто уже не боится говорить об этом, только мне пока еще не говорят, с чем именно это связано. Все же сложновато быть южанином на этом севере. Такие ледышки холодные! Так вот, у вас скоро круглосуточно их фотки будут крутить по телеку. Полиция абсолютно уверена, что все похищенные альфы были перевезены через границу с севером. Представляете? Кто-то у нас втихую скупает себе маленьких альфят. - Они же вроде подростки. Лет по семнадцать примерно, - уточнил я. - И? – не понял Николас. - Что и? Ну, представь себе, похитят какого-нибудь альфу, отдадут омеге. Альфа же большой. Он ему в лобешник так залепит, что тот сам его на все четыре отпустит. - Хороший вопрос! – согласился Николас, и глаза его не по-доброму загорелись. Он что-то явно записал, но я никак не мог разглядеть куда, в экран влезало только его лицо, и больше ничего не было видно. - Я думаю, здесь все должно быть очень жестко. - Думаешь, их пытают? – ужаснулся я. - Очень на это надеюсь! - Николас поднял на меня глаза, полные огня. Таким возбужденным я его еще ни разу не видел. – Пытают, шантажируют, угрожают, держат взаперти на цепи или привязывают к кровати. Господи! Сколько потрясающих идей! - Только в полиции это не ляпни, - срочно подсказал ему Риз. - Почему? Это одна из версий, которая потом может подтвердиться. Я стану знаменит! - А как все же удалось напасть на след похитителей? – спросил я и краем глаза заметил, что Итан пристально следит за нашим разговором. Конечно, он же сам с севера и мог оказаться на месте похищенных детей. А Николас тем временем опять засиял глазками и начал рассказ: - Какой-то омега попал в больницу с циррозом. Пил таблетки от течки, но при этом купить себе что-то для печени не додумался. Вот они его и сгубили. А в больнице, перед смертью, его вдруг ни с того ни с сего охватил запоздалый приступ совести, и парень во всем сознался. Сказал, на кого работали, подельника своего сдал. Подельника нашли, посадили в СИЗО, но к утру нашли повешенным. Как он умудрился, никто до сих пор не знает. А парень в ту же ночь скончался. Как же его звали… Корин, кажется. Да, точно, Корин! Мы все вздрогнули, когда Итан резко встал, задев стол так, что ноутбук сместился в сторону. - Извините, - бросил он и пошел в мою спальню. Какая муха его укусила? - У вас там землетрясение? - Хуже, – мрачно отозвался Риз, но я не стал разъяснять ситуацию, а пошел за Итаном. Он стоял в комнате спиной ко входу и смотрел в окно. Видок у него был какой-то излишне грустный. Я закрыл дверь, чтобы не слышать голоса Николаса. - Итан, что случилось? - Ничего. Эта история с похищениями действует мне на нервы. И я немного не так представлял нашу с тобой жизнь. От твоих родственников голова идет кругом. Я не ожидал, что попаду в семью, полную омег. Я тихонько хохотнул и обнял его сзади, прижавшись к его спине. - Мы вернемся к нам на квартиру. А потом поедем в гости к Джену. И про похищения больше ни слова. Ты не против? Он тяжело вздохнул и развернулся, обнимая меня. Я хотел заглянуть ему в глаза, но стоило только мне поднять лицо, как его длиннющие волосы тут же загородили мне весь обзор. - Я не против. И хотя мне упорно слышалось в его голосе какое-то отчаяние, я так и не решился спросить, что именно его так расстроило.