Тонкая грань

— Что? Я даже не узнала свой голос, до того слабым и немощным он казался. Саске? Хочет вернуться? Зачем? Почему? — Я понял, что никто мне не заменит тебя, Сакура, – уверенным тоном произнес Учиха, подходя ко мне с букетом роз. — Карин никогда не сможет сравниться с тобой по всем показателям. Её привлекают только мои деньги и сумрачная перспектива стать частью моего благородного семейства. Тебя же привлекал я. К сожалению, понять это я смог только сейчас... Одно мгновение – и Саске крепко обнимает меня. Вот знаете, в книгах часто описывают состояние оцепения из-за каких-то шокирующих событий, и в этот самый момент я испытала тоже самое. Сил шевельнуть конечностями у меня не было. Он сказал правду? Он меня всё ещё любит? Пока я шокированно смотрела в бесконечность, Учиха времени не терял -- зарылся руками в мои волосы и стал зацеловывать щёки, в перерывал нежно шепча моё имя. В голове пронеслись воспоминания как Саске собрался уходить из дома, потом картина сменилась его поцелуями с Карин... Я смогла краем глаза взглянуть на Сасори. Моё сердце сжалось: таким потерянным, грустным и возмущённым я его никогда не видела. Движения Саске становились настойчивее, и он приблизился своими губами к моим губам. Но тут контроль над телом вернулся и я сильно ударила парня в грудь, оттолкнув от себя на более-менее допустимое расстояние. Нет, это все НЕПРАВИЛЬНО. Учиха, какого хрена? Простить и разрешить вернуться -- это значит быть готовой к тому что я опять тебе надоем и ты снова найдешь новую пассию. То уходишь, то возвращаешься, ну и нахрена ты мне вообще нужен? Хватит. Раз ушел – так навсегда. Никаких путей возврата. И точка. — Возьми свои слова обратно, Саске. — Са-ку-ра, — разочарованно протянул Учиха, — я же люблю тебя! Хочу снова быть с тобой вместе. Вспомни, как нам было хорошо. Да, то что я образумился слишком поздно полностью моя вина, но мне никто не нужен кроме тебя, пойми. Или... или у тебя появился другой? Я взглянула на одновременно злого и печального от своей беспомощности Сасори. Саске сделал тоже самое, но, конечно, никого в этой стороне для него не было даже заметно. А я увидела — увидела того человека, которого сейчас искренне и безумнейше люблю. — Да, Саске, ты угадай. Появился. Поэтому советую тебе либо вернуться к Карин, или искать другую девушку, благо, с этим у тебя проблем возникать не должно. Хотя лучше выбери первый вариант, я уверена что ты утрируешь по поводу её меркантильности. А меня оставь в покое. Окей? Сказать что Учиха изменился в лице – это значит, ничего не сказать. Вспышка ненависти, затем лицо смягчается. Расслабленность от алкогольного опьянения заблокировала гнев. — Могу ли я надеяться остаться с тобой друзьями? — он даже не рассчитывал на отказ. Я в ответ кивнула, понимая, что больше никогда в жизни с ним не заговорю. Брюнет грустно ухмыльнулся и развернулся чтобы уйти восвояси. А мы с моим красноволосым призраком совершенно подавленые поплелись домой. * * * Балетки сильно натерли ноги, поэтому сняв их я почувствовала невероятное облегчение физическое, хотя морально ничем не отличалась от раздавленного муравья. Надо бы достать печенье, чипсы, колу, да идти с Сасори смотреть какой-нибудь захватывающий фильм ужасов, главное, чтобы не мистический — мистики у меня, черт подери, сейчас в жизни просто по горло. Но красноволосого в комнате не оказалось. Странно. Где же традиционные подколы по поводу подглядываний во время того, как я переодеваюсь? Ушел и не высовывается... Может у него какой-то коварный план? Надо это иметь в виду. Я зашла в спальню, внимательно оглядев все стены. Вдруг, медового цвета глаза там проявятся? Вроде ничего подозрительного нет. Но все же, лучше выключить свет, от греха подальше, и нормально переодеться в пижаму. Сасори обнаружился чуть позже, в зале. Он сидел на широком подоконнике и смотрел в окно. А за стеклом -- полнолуние, и луна такая жирная, желтая, как блин. Можно и не включать люстру ведь из-за луны всё в комнате освещалось каким-то таинственным, мягким светом. Красиво. Я наступила на скрипучую половицу и призрак полуобернулся. Его глаза будто светились золотом, но в них не было прежнего озорства. Он выглядел необыкновенно печальным. Это из-за Саске? Или из-за того, что мы так и ни на шаг не приблизились к раскрытию тайны заключения его души в кукле? Я тихонько подошла к подоконнику и тоже начала вглядываться в ночное светило, будто надеясь увидеть в пятнах на Луне ответы на все вопросы. — Сасори… — Я не могу с тобой разговаривать, Сакура. Я недостоен. — Что за бред ты несешь? – нахмурилась я, впиваясь руками в подоконник. — Как я могу с тобой разговаривать, раз даже от твоего бывшего тебя защитить не могу? Он же был пьян, мало ли что! Стоит, не поймешь что у него на уме, а я даже вселиться в него не могу, будто все силы парализовались в один момент. Я тупо оставил тебя на растерзание этому Соске… — Саске, — хохотнула я, исправляя. — Да хоть Сосиска, не важно, – парировал Сасори, не решаясь на меня смотреть. —Какой я после этого мужчина? А когда он начал целовать тебя... Я даже пошевелиться не мог и чувствовал, как растворяюсь потихоньку. — Что? — это был вздох отчаяния. Растворяться? Неужели пришло время его душе отправляться на небеса?! Мне это не нравится, очень не нравится! Черт, ну почему все так запутанно? У меня такое ощущение, будто вот он, ответ, лежит на поверхности, и ехидно улыбается. Дотянуться рукой – и всё, проблема решена. Мы определенно чего-то не замечаем. — Я не знаю что это было такое. А если сравнивать с человеческими ощущениями… Представь как бьется сердце. Тук-тук-тук. И бац — одного удара нет! А потом опять тук-тук-тук. Но неприятное ощущение после исчезновения удара остается. Я поежилась. Просто я на минутку представила, что Сасори исчез из моей жизни. Никто мне больше не будет надоедать своими приставаниями, пошлыми шуточками. Больше передо мной никто не будет мельтешить своими красными волосами. Его душа отправится на небо, а худое мертвое тело понесут в неуютном отвратительно дорогом гробу, под плач (искренний ли?) родственников и коллег. А я останусь одна, и вскоре, после того как последний раз навещу его могилу, покончу жизнь выпив большую порцию снотворного. Занавес. Бр-р, противно даже, не так ли? Даже не сколько противно, как печально. Хотя, может хэппи-энд бывает не только в сказках? Вдруг, Фортуна наконец-таки обратит свое драгоценное внимание на мои крики о помощи, и соблаговолит помочь мне вернуть Сасори к жизни? Наверное, стоит хоть немного побыть оптимисткой, и понадеяться на это. А если мне не удастся вернуть Сасори, то выход я очевиден. Так что, так или иначе, мы будем вместе, а в каком мире — неважно. — Не печалься. Я же еще не откинул копыта, – прыснул Сасори, надеясь привести меня в чувство. — Так или иначе, ты близок к этому, – сказала я, заправляя за ухо прядь своих волос. — Ты не жив, и не мертв. Ты как желе. — Желе?! – красноволосый покатился со смеху. – А оно-то тут причем? — Не знаю. Просто в голову пришло. На руке почувствовалось ледяное касание, словно определенный участок руки был поражен северным ветром. Это Сасори меня "коснулся". Я оторвалась от луны за окном. Сасори был необыкновенно красив в этом освещении. Он глядел на меня и приоткрыл рот чтобы что-то сказать, но потом, видимо, передумал. — Какузу жаль, – наконец-таки сказал Сасори, отводя взгляд в сторону. — Да. Однако, хорошо, что с нами был Гаара. Он же медиум. Так странно: он сначала он потерял всех родных людей, а Конан его взяла и мгновенно простила. Это как-то неправильно и пугающе. — Согласен, – выдохнул Сасори, и вновь ко мне прикоснулся. Я вздрогнула. Его рука сейчас была слишком холодной, не так как обычно. Было такое ощущение, будто он волновался. — Сакура, можешь мне пообещать кое-что? — Смотря что, — ухмыльнулась я. — Вдруг мы не вернем тебя в тело, и ты будешь приходить и мстить мне за неисполнение обещания только в виде настоящего призрака, а? — Не переживай, не буду. Да и вообще, я отправляться в мир иной не собираюсь. Это обещание на всякий случай, если… — он не закончил предложение. И без слов понятно, что означает это "если". — И? — Если я не вернусь в тело, обещай мне, что будешь счастлива. Ладно? – слова давались призраку с трудом. — Не ладно. Если ты не вернешься в тело, я априори не смогу быть счастлива. Неужели не понятно? – пояснила я, вглядываясь в лицо Красноволосого. — И вообще, давай не будем говорить на эту тему. Ты попадешь в свое тело, все будет хорошо. И точка. — Просто пообещай. На всякий случай. Я нехотя кивнула, хотя правды в этом знаке согласия было столько же, сколько на просьбу Саске остаться друзьями. Уже слишком поздно, счастья без Сасори у меня уже не будет. Да и он понимает, не дурак. Просто сейчас необходимо создать видимость того, что все будет хорошо. Это можно сравнить с эффектом плацебо – съесть таблетку от всех болезней, как убеждал врач, и вылечиться, не зная, что эта «всемогущая» таблетка на самом-то деле обычная витаминка. Вот у нас точно также. Эдакая поддержка командного духа, мол, вот у нас есть счастливые планы на будущее, значит все проблемы сами собой пройдут. Ну, по крайней мере, можно на это надеяться. — Уже двенадцатый час! – охнул Сасори. — А это значит, что нам пора смотреть ужастики! — Садись на диван, а я сейчас принесу забытые продовольствия, – с облегчением вздохнула я, от того, что мы наконец сменили тему. «Хватит о грустном» - диктовал внутренний голос, и я с ним согласилась, предвкушая веселую ночь с Сасори, ужастиками и телевизором.