Тонкая грань

Я проснулась в камере обезьянника, на холодной кушетке, поджавшая под себя ноги с озябшими пальцами. Голова неистово кружилась, и это было неудивительно, ведь мне вкололи нехилую дозу снотворного. Жаль, что не переборщили с ним, могла бы хоть погибнуть без боли и страданий, ведь это лучше, чем осознавать то, что любимого человека нет рядом. И больше никогда не будет. Никогда… Страшное слово, не так ли? Слово, сломавшее множество судеб. Слово, которое лишь одним своим звучанием приносит человеку боль и страдание. Слово, которое будет крутиться в голове до потери сознания, ведь сердце все еще продолжает бороться с этим холодным «никогда». Но эта борьба неравная, с фактами не поспоришь. Сасори больше нет нигде на Земле. Осталось лишь холодное бледное тело, которое вот-вот тронет характерная для мертвецов желтизна, красные волосы скоро утратят свой блеск, а медовые глаза больше не прищурятся лукаво. Никто не станет бросаться извращенными шуточками, и не надо будет искать всевозможные пути для возвращения Сасори к жизни. Ни-ког-да. Долго ли я лежала на кушетке, безжизненно глядя на стену? Не знаю. Времени не было, оно было не существенным. Существовала лишь дикая боль, скользкая, липкая, обхватывающая все мои внутренности. И невозможно от нее избавится, даже с помощью слез. Плакать я не могла, как бы ни хотелось. Странное ощущение. Чувствуешь себя , внутри фарфорового тельца которой пульсируют чувства, но они не могут вылиться наружу. Все что я могла сделать, дабы испытать облегчение, это искусывать губы в кровь, мгновенно слизывая эту противную жидкость со вкусом ржавчины. Но это облегчение с помощью физической недоболи было лишь временным, вскоре оно пропадало. Оставалось лишь предаваться мыслям, терзающим, тяжелым. От которых хочется избавиться, немедленно спрыгнув с седьмого этажа. — Сакура… Ино обеспокоено притронулась теплой ладошкой к моему плечу. Я обернулась и увидела, что у нее в руках стакан с водой. Пить не хотелось, поэтому я лишь замотала головой и опять повернулась к стене. И как назло, в голову полезли воспоминания. От нашей первой встречи с Сасори и до того момента, как Люси разбилась об стену и призрак начал таять. Когда я вспомнила, как Акасуна издевался над Саске, на моих устах появилась улыбка. И по-моему даже вырвался смешок, и сразу после него – слезы. Вдруг, сзади меня раздался шепот, практически неуловимый, который остался бы незамеченным, если бы не мой слух, привыкший к тишине. Я внезапно обернулась и увидела сидящих Хидана и Ино, которые резко застыли, даже не успев прикрыть рты. Все понятно, про меня шептались. И пусть. Мне все равно. — Знаешь, - не успела я повернуться обратно, как ко мне на кушетку присел Гаара. — Я должен тебе сказать кое-что. Про Сасори. Я даже не заметила, как резко привстала и уже была в сидячем положении, жадно уставившись на парня. Неужели Сасори может быть каким-то образом… жив? Пожалуйста, Гаара, скажи, что это возможно! — Помнишь, мы однажды выгнали тебя с Сасори из комнаты. Мы тогда кое-что обсуждали… — Помню, – чуть хрипловатым голосом произнесла я, чувствуя, как тает надежда на новость о воскрешении Сасори. — Так вот… Тогда, мне пришлось пообещать ему кое-что. Знаешь, это поразительно – он был уверен что умрет. Слишком уверен… Парень осекся, взглянув на меня с опаской и виной. Хех, ему не понять моих чувств. Для него история Сасори – всего лишь увлекательное расследование, игра, не больше. Хотя, они успели подружиться. — Что ты ему пообещал? – нарушила я неловкое молчание. — Пообещал, что буду тебе верным другом. Всегда. Сказал, чтобы я исполнил то, что не смог сделать он… Холодная ладонь Гаары накрыла мою руку. Мои губы дрогнули. Слезы тяжелыми каплями покатились по щекам, спадая с лица на одежду. Я не выдержала и обняла Гаару, уткнувшись носом в плечо и зарыдав на полную мощь. Теперь уже можно. Гаара неуверенно обнял меня в ответ, сочувствующе гладя по спине. Послышался топот ног, и меня обнимал уже не один человек, а трое. Ино плакала в такт со мной, прочувствовавшись моей болью, шептала что-то утешительно-несвязное на ухо. Хидан неловко гладил по макушке, не зная, как показать мне свою поддержку. В душе поселилось робкое чувство тепла, которое передали мне эти три человека своими объятиями. — С-спасибо вам, – произнесла я, всхлипывая. — Спасибо за все. Недолго продлился этот счастливый момент. Все лопнуло, как мыльный пузырь, когда к нам заявился громила-участковый. Глядя на нас через решетку с неприкрытым презрением, он, тихо матерясь, достал ключи из кармана и открыл неприятно скрипящую дверь. — Выползайте отсюда, шпана и сваливайте, пока я не передумал! Мы недоуменно уставились на мужчину. Как? Уходить отсюда? Нас же должны были посадить в тюрьму за это, не меньше! — Почему? – спросил Хидан, неловко почесав затылок. — А ты че, пля, остаться тут хочешь?! – громила заржал. – Бери своих ушлепков и валите. Твою мать, почему Чие такая добрая?! Я бы вас, если бы не в тюрягу засадил, так оставил бы здесь на месяцок-другой. Что за люди пошли, бракованные, с добротой … Ино схватила меня за руку и поплелись из комнаты с решетками. На волю. Знаете, я действительно боялась этого момента. Было страшно выходить из обезьянника, ведь там, за «уютными» стенами полиции, была жизнь. В которой мне больше нет пути. И если бы не рука Ино, уверенно сжимающая мою руку, я бы кинулась обратно, как ненормальная. Лишь бы не выходить отсюда, лишь бы не думать, как дальше мне жить. Город встретил нас приятной прохладой и свежим ветерком. Солнце уже садилось и небо было кроваво-алым. «Как ЕГО волосы» - подумалось мне. Вокруг кипела жизнь, ездили машины, ходили люди и радовались жизни. А мы… А мы все вместе держались за руки и смотрели на закат, переживая этот день заново: испытывая боль от потери хорошего человека, немного радуясь внезапному освобождению из камеры. У меня внутри все смешалось, хотелось кричать до потери голоса, плакать до предела. Но нет, я просто смотрела на закат и видела, как уходит ярко-красное светило, исчезая, как Сасори несколько часов назад. Но весь нюанс в том, что солнце-то вернется, а он – нет. И все-таки, какое же ужасное слово «никогда»… — Сакура, с тобой остаться на ночь? – спросила Ино, даже не ожидая услышать отказ. Я замотала головой. Конечно, я очень бы хотела, чтоб моя подруга осталась, но она и без этого слишком устала. Я сильная. Сама справлюсь. — Твой вид так и говорит, что нужно ночевать с тобой! — А что со мной не так? – горькая усмешка. — Ну… Ты выглядишь немного…суицидальненько, – попытался пошутить Хидан. Я не удержалась и истерично прыснула. «Суицидальненько» - это слишком мало, чтобы описать мой внешний вид, но я согласна с этим словом. — Я ничего с собой не сделаю. Обещаю вам, так же как обещала ему, – с этими словами я помахала ребятам рукой и побежала домой, чтобы наконец-то выплакаться вволю, а может даже и воспользоваться старым способом борьбы с проблемами – элементарно напиться. Не факт что поможет, но попытаться можно. * * * * * * * Жизнь продолжалась для всех, даже для меня. Прошла неделя после гибели Сасори. О его похоронах даже не сообщили в газете, а ведь он внук Чие – известного врача. Видимо, семье Сасори не хотелось, чтобы трагедия превратилась в фарс. Вскоре, благодаря Ино, о трагедии узнали Тен-Тен и Темари, которые после этой новости начали названивать мне каждые полчаса, а иногда даже и приходить в гости без спросу. Опасались, наверное, за мое психическое здоровье, ведь человек может натворить все что угодно, даже с жизнью покончить. Как бы я не пыталась убедить подруг, что я не собираюсь совершить суицид, их мнения оставались неизменными, поэтому они продолжали надоедать мне многочисленными звонками и визитами. Единственный человек, который не пытался меня утешить – это Гаара. Он прекрасно меня понимал, поэтому вел себя как обычно, но иногда я ловила на себе его обеспокоенно-сочувствующий взгляд, который он пытался скрыть. Кстати, я наконец-то вернулась на подработку в свою родную и любимую библиотеку. Когда работаешь, время бежит быстрее и не приходиться сталкиваться со своими мыслями. Конечно, работа библиотекаря не шибко подвижная, ведь сюда почти никто не обращается, поскольку информацию можно добыть в интернете, но все-таки посетители здесь бывают. В основном, это студенты, а-ля «типичные ботаники» которые пишут свои рефераты, а не скачивают их из сети, но сюда заходят еще и школьники, которых в основном интересуют полочки с книгами о фантастике или мистике. Ну, и учителя здесь встречаются, ведь недалеко отсюда находится школа. — Ты уже четвертую смену работаешь, Сакура, – с небольшим упреком улыбнулась Темари, которая пришла меня навестить. — Может пора уже отдохнуть? — Мне и здесь неплохо, – задумчиво ответила я, поливая цветы на подоконнике. — Сходили бы вместе в клуб или в кафе, развеялись бы... – Темари отступать не собиралась. Эх, упрямая. — Нет. Мне не хочется. О причине ты в курсе. Знаю-знаю, сейчас начнется лекция «жизнь-на-этом-не-заканчивается» и в таком духе, но мне правда не до этого. Блондинка хотела что-то сказать, но промолчала. Неловко потеребив кофту, она устремилась вглубь зала, будто собираясь найти какую-то книгу. Но я-то знаю, что она следит за мной. Тоже мне, будто я соберусь с жизнью прощаться в библиотеке! «Дзынь-дзвеньк» - раздался звук колокольчиков. Я закрыла глаза. Мне всегда нравилась эта идея с «музыкой ветра», которая висит у нас на входе. Во-первых, это очень удобно, ведь звук этой побрякушки можно услышать даже издалека, а во-вторых – получается очень красивая мелодия, мгновенно поднимающая настроение. Я быстренько полила водой бедные фиалки, которые уже давным-давно усохли (кстати, надо их выбросить!), и поставила лейку на подоконник. Поправила свою юбку и обернулась, дабы встретить нового клиента. — Здравствуйте, что вы… Мой голос мгновенно замер. Глаза упорно отказывались верить в происходящее. Я зажмурилась, чтобы прогнать видение, но открыв глаза, я поняла, что происходящее – реальность, и передо мной действительно стоит красноволосый парень-кукловод. Неловко улыбающийся, с бесинками в глазах, и главное - абсолютно настоящий, дышащий. Живой... — Сасори? – голос обессилен, я невольно мотаю головою и одновременно боюсь, что моргну – и парень исчезнет. — Э-э… - в глазах красноволосого исчезают огоньки. — Виноват... Мы знакомы?