Разбей окно

POV Митч За этот месяц я привык к этому деревянному домишке и его обитателям. Йен так и не появлялся, так что я мог быть спокоен; выгонять меня не собирались. Они доверяли мне. Деда перестал косо поглядывать на любое мое действие, а Лика нередко секретничала со мной. А после «рассказа» о недуге, так вообще заявили, что я могу остаться у них столько, сколько захочу. Но сколько бы они не допытывались – я ничего не поведал о случившемся. Мне нравилось ухаживать за животными, набирать воду из колодца, мыться в бане. Все было для меня в новинку. Я, буквально, «за уши» вытянул себя из депрессии, заставил забыть все, что было раньше. Даже семью и чертова блондина. Признаюсь, было невероятно сложно. Ночами я рыдал, не смыкая до утра глаз. Но время шло, я зарывал это все глубже и глубже. Я вернулся к нормальной жизни. Солнце медленно уплывало за горизонт, вороной конь Бруклин неспешно передвигал ногами, стараясь обходить большие скользкие камни, чтобы ненароком не скинуть седока. Я глубоко вдыхал свежий воздух, глядя на небесное светило, которое тонуло в воде, отдавая последние солнечные лучи волнам, ударяющимся о песчаный брег. Я ударил пятками кроссовок коня по бокам. Тот, привыкший к безмолвным командам, остановился. Я осторожно слез с Бруклина и подошел к краю обрыва. Ветер забирался под одежду, гулял в волосах. Я глядел вниз на песчаный пляж, на бурлящую воду, на яркую розовую ауру вокруг солнца, на иссиня-фиолетовое небо. Конь подошел ближе к обрыву и легонько ткнулся мордой в мое плечо, тяжело выдохнув, как бы говоря, что пора бы уже возвращаться домой. Я развернулся лицом к коню и прижался лицом к его лбу. Из глаз потекли слезы. Было тяжело носить столько в себе. Хотя возможности выговориться у меня все равно не было, что тоже немало угнетало. Сейчас в школе летние каникулы. Лика пообещала, что обязательно покажет мне школу, располагающуюся неподалеку. Я не был уверен, смогу ли посещать обычное учебное заведение без возможности выдавить из себя и одного слова. Я частенько вспоминал проклятую белоснежную улыбку блондина, наши объятия и поцелуи, но потом, словно молнии, в голову лезли наглые ухмылки его родителей, окровавленный труп Шерон…Нет, я определенно не мог вернуться. Милена справится, она сильная. А я должен забыть все это. Должен начать все с чистого листа, но как же это, черт возьми, сложно. *** - Хочу есть. - И я. Скотт глубоко вздохнул, переводя взгляд с одного братца на второго. Арвин был до ужаса похож на Митчелла, что не давало Хоингу сохранять спокойствие. Но при детях парень не срывался; он уходил на другой этаж, оставляя мальчиков смотреть телевизор, и долго лежал в одиночестве, плача, ненавидя весь мир вокруг, стараясь понять, что же случилось той роковой ночью. Месяц. Целый месяц прошел. И ничего. От полиции ни одного звонка, специально привлеченные детективы молчат. Хоинг все сильнее сомневался в расследованиях. - Сейчас. – Хоинг вышел из комнаты и добрел до комнаты Кирстин. У двери блондин замер на секунду, а потом постучал. Девушка тут же отреагировала. - Приготовь детям ужин и положи их спать. – Пробормотал Хоинг, когда дверь открылась, и побрел прочь. *** - А мы думали, ты так и останешься в конюшне. – Хмыкнула Лика, завидев в дверях сонного Митча. Тот хмыкнул и снял с себя куртку, пропахшую навозом и лошадьми. - Будешь есть? Митчелл нахмурил брови и кивнул в сторону кастрюль. Анжелика, уловив взгляд, быстро проговорила: - Уха, а на второе, если захочешь, пюре с овощами. Парень положительно кивнул. Пока брюнет ел, Лика задумчиво смотрела на него, постукивая пальцами по столу. - Лель, - раздался голос со второго этажа. Митч удивленно взглянул на Анжелику. - Иди сюда, Йен, - выкрикнула в ответ девушка. Раздались шаги и скоро на кухне появился парень лет семнадцати с огненно-рыжими волосами, которые, казалось, действительно пылали. Да и сама прическа напоминала «меня ударило током»: пряди небрежно торчали в разные стороны. Милую мордашку с курносым носом украшала россыпь веснушек. Глаза необыкновенно синего цвета, словно морские волны. Парень удивленно взглянул на Митча, тот, в свою очередь, внимательно изучал Йена. Поединок взглядов продолжался около минуты. Лика решила сбавить напряжение и что-нибудь сказать; в голове суматошно закружились мысли, но на ум так и не пришло ничего толкового. - Йен это Митч, Митч это Йен. – Пробормотала девушка, переводя взгляд с одного на другого. – Кажется, что вы съедите друг друга одним только взглядом. Митч словно вышел из ступора и протянул Йену руку. Тот пожал ее, натянуто улыбнувшись. Кажется, напряжение все же сошло на нет. - Это тот самый парень, которого ты нашла у Тихого Бора? И что они все так прицепились к этому месту? Бор как бор. Ничего необыкновенного. - Да, Йен. Надеюсь, ты не против того, что он живет в твоей комнате? – Лика приготовилась услышать целую тираду о том, «как она могла поселить туда кого-то с улицы, не выяснив, что же это за человек», но, к ее удивлению, все обошлось. - Без проблем, - Йен пожал плечами, легко согласившись. Митчелл благодарно улыбнулся. - Откуда ты? – обратился рыжий к Митчу. - И какими судьбами в этой Богом забытой местности? - Он городской, не знает, как оказался здесь. Это темная история, но, кажется, Митчу угрожали. – Протараторила Анжелика. - Парень, ты что, язык проглотил? Заставляешь бедняжку отчитываться за себя. Митчелла передернуло. Он уже как-то и отвык, что кто-то может не знать о недуге. Деда и Лика вели себя с ним так, что он чувствовал себя полноценным, не говоря ни слова. - Йен, - Лика закусила губу. Аппетит тут же пропал, Митч отложил ложку. И, вежливо улыбнувшись, вышел из-за стола. - Что это значило? – удивленно вскинул брови Йен. - Я позже тебе объясню. – Девушка устремилась за Митчем. Митчелл сел за стол и, стараясь успокоить разрастающуюся истерику, рисовал букашек на листе бумаги. Парень просто не знал, о чем говорит. Почему же это так задело Митча? Он тяжело вздохнул. Иногда хотелось закрыть глаза, ущипнуть себя посильнее и оказаться в своей спальне, услышать пение сестры за стеной, детский смех братцев с нижнего этажа, обнять маму и отца, сказать, как много они значат для него… - Митч, ты в порядке? Митчелл медленно повернулся на голос. В дверном проеме стояла Лика. - Ты уж прости Йена. Он не со зла. Поверь мне, мой братец хороший парень. И думаю, если вы познакомитесь поближе, вы поладите. Митч, запрятав боль куда подальше, улыбнулся фальшивой улыбкой, показывая этим, что все хорошо и ей не о чем беспокоиться. - Спокойной ночи, Митчелл. – Лика осторожно закрыла дверь. Митч, не двигаясь, слушал затихающие шаги. С полчаса он сидел в полной тишине, погрузившийся в размышления. Изредка до него доносились обрывки разговора Лики с братом, но он особо не вслушивался. Как же так случилось. Он живет с едва знакомыми людьми, в деревне, которой около миллиона лет, не представляя даже, где сейчас его братишки. Митч просыпается от монотонного сопения над ухом. Приоткрыв один глаз, парень видит Арвина, который изучает внутреннее строение уха брата. Митч дергается – щекотно. Арвин пищит и, удивленно вскинув брови, наклоняется к лицу Митчелла и начинает старательно открывать тому глаза. Митч убирает руки Арвина от своего лица и корчит злую мордашку. Арви смеется. - Митчи, я тебя юбью. – Грасси прижимает к себе братика и целует его в нос. - Эй, Митчи. Брюнет дернулся, вырвавшись из полусна. «Митчи»… Так его только Хоинг называл. Грасси огляделся по сторонам, испытывая смешанные чувства. Радость слышать Хоинга и страх – вдруг блондин знает правду? Но в комнате никого не было, кроме Йена, который с удивлением наблюдал за поведением челкастого. - Я думаю в кровати спать будет удобнее, чем за столом. И, - рыжий помедлил, – прости за испорченный аппетит. Приунывший Митч махнул рукой. - Знаешь, а не прогуляться ли нам? Митч встряхнул головой. Все еще спит? Или с чего посреди ночи незнакомый парень зовет его погулять? - И нет, ты не спишь. Прекрати щипать себя, я от этого не растворюсь, а вот ты оставишь синяк, - хмыкнул Йен и криво улыбнулся. – Пошли. – Йен открыл окно и в одно мгновенье вылез. – Ты идешь? Митч мысленно послал к черту все свое благоразумие и вылез вслед за парнем, который мог оказаться маньяком, да или вообще кем угодно. Йен привел Митча на заброшенную пристань. Отсюда открывался совершенно другой вид на побережье. Солнце медленно-медленно выплывало откуда-то из-под морских глубин, окрашивая все в нежно-розовые тона, прокладывая золотую дорожку на водной глади. Волны омывали прибрежные камни и отплывали, подчиняясь теплым порывам ветра. Митч, при виде всей этой красоты, даже открыл рот, что сам не сразу заметил. И лишь после фразы «муха залетит», смутившись, закрыл рот, клацнув зубами. Митчелл чувствовал себя неловко рядом с рыжим, из-за его насмешливых взглядов. - Ты забавный. Глаза Митча от удивления расширились. Каким-каким, но вот «забавным» он никогда не был. По крайней мере не считал себя таким, как и остальные окружающие его люди. - Не лопни, - Йен с интересом наблюдал как возмущается брюнет. «Прекрати», - неловко показал Митч, отвыкнув от такого вида общения. Деда и Лика не были знакомы с языком глухонемым, поэтому приходилось писать на бумаге. «Нет». – Показал в ответ Йен. – «Слишком смешно за тобой наблюдать.» Митчелл удивленно вскинул брови, не ожидая от рыжего этого. Он ни секунды не подумал о том, знает ли Йен язык глухонемых, когда выворачивал пальцы. - Позволь объяснить тебе на пальцах, - рыжий вновь хмыкнул. Митч нахмурился. - Я выучил все эти знаки, когда с друзьями мы играли в разные игры. В основном на улице. «Понятнее не стало, если честно. Какой смысл-то?» Йен посмотрел на Митча так, словно тот идиот, и все просто очевидно. Как будто каждый ребенок, любящий играть на улице, учит подобного рода языки. - Ах, неважно. Митч грустно вздохнул. - Иди за мной, - позвал рыжий и, спрыгнув с деревянного помоста, побежал по песчаному берегу куда-то в утренние сумерки. Митч поспешил следом. Парни остановились у строения, напоминающего избушку на курьих ножках. Только вместо курьих ножек – огромной длины строительные леса. Рыжий нажал на рычаг и откуда-то сверху сползла, развернувшись по всей длине лесов, веревочная лестница. В реальность происходящего Митчелл совершенно отказывался верить, но сна уже давно ни в одном глазу не было, несмотря на то, что дома он засыпал. - Давай наверх. Ты первый, я, если что, подстрахую. – Йен улыбнулся в во все тридцать два. Недоверчивый по натуре Митч на удивление быстро согласился и полез по веревочной лестнице. Когда оба оказались на верху в маленькой комнате, Йен глубоко вздохнул. И не из-за того, что устал ползти, нет. Это был скорее вздох ностальгии. Вдох полной грудью – воспоминания из детства, когда каждая мелочь вызывает улыбку на лице и слезы радости. Йен словно вернулся в сознание и обратился к брюнету. - Смотри туда. Брюнет перевел взгляд с парня на то, куда указывала его подкаченная рука. А именно на окошечко, выходившее на море, с разбитым, чуть ли не вдребезги, стеклом. Удивительно, как стекло все еще не выпало из рамы? - Лучше любого калейдоскопа, - Йен присел на кресло-мешок, с которого было удобнее всего смотреть в окошко и поманил за собой брюнета. Тот осторожно сел рядом. Зрелище, действительно, завораживающее. Так они сидели, наблюдая за солнцем, которое не походило боле на круг из-за стекла. Митч и не заметил, как заснул, уронив голову на плечо рыжему. Йен улыбнулся, чувствуя, как бьется сердце этого несчастного паренька, о жизни которого он узнал немало от Лики. Йен, задумавшись, закусил губу. Брюнет, окончательно уснув, обвил рукой торс Йена. «Спутал меня со своим плюшевым мишкой?» подумал рыжий и сам ухмыльнулся своим мыслям