Две стороны жизни

Кай без устали следовал за Исином, который, кажется, не только не знал, что такое усталость, но и бежал так легко, будто летел над землей. Грация и легкость движений, спокойное дыхание. Прекрасно понимая, что не вовремя любуется омегой, альфа все равно не мог отвести взгляд. - Бежим быстрее, я чувствую, что-то не так, - громко сказал Исин. Внезапно послышался звук выстрела. А через долю секунды, Чонин почувствовал невыносимую боль в лодыжке. Он споткнулся и повалился наземь, не в силах подняться. В глазах потемнело, и боль пульсацией отдавалась по всему телу. Парень удивился, осознавая, что его это не пугало. Краем сознания, он уловил, как омега накрыл его своей курткой и необычайно легко поднял на плечо - это последнее, что он запомнил, провалившись в бескрайнюю темноту. Очнулся Кай в комнате с деревянными стенами, полом и потолком. Сознание все еще было мутным, и отказывалось выдавать мозгу более четкие картинки происходящей реальности. Боль не мучила его. Была лишь неприятная истома, как во время болезни, мышцы не хотели слушаться, и все тело было ватным. Такие ощущения пугали. - Оказывается, даже я не всегда могу понять, что пуля отравлена. Кто-то умело нанес яд на саму поверхность, - сказал Исин, тяжело вздыхая. - Боюсь, ты у меня надолго. Либо твой организм справляется, и ты остаешься жить, либо... Метаморф замолчал. В горле стоял ком, а на глаза наворачивались слезы. Он не мог признаться Каю, что шансы выжить у человека, отравленного таким ядом, очень малы. Он знал также, что этот яд усиливает мозговую активность, поэтому человеку кажется, будто его череп разрывает изнутри. Противоядия нет. Никакого. Яд древний, как его приготовить - никто уже не помнил, но, видимо, у кого-то сохранились запасы этой гадости, что сейчас начнет мучить альфу, не давая возможности выкарабкаться. Однако Исин помнил, что у тех, кто все же выживал, начинали появляться качества, не присущие обычному человеку. У кого-то усиливалось зрение, до такой степени, что человек в ночью видел также хорошо, как и днем. У некоторых усиливалось обоняние и слух. Иногда обходилось без последствий, и человек оставался прежним, каким и был до попадания в организм этого зелья. - Либо что, Син? - хрипло переспросил альфа, пытаясь сфокусировать взгляд. Омега не отвечал, он не мог и слова вымолвить. Кай же всегда отличался догадливостью, и сразу понял, в чем было дело. - Исин... - чуть слышно сказал он. - Не вини себя в этом. Это произошло не по твоей вине. Слышишь, чтобы не произошло, я хочу, чтобы ты не считал себя виновным. - Глупый, - постарался убрать безнадежную интонацию омега. - Все будет хорошо. Ты мне веришь? - Тебе верю, - кивнул альфа, не открывая глаз. - А вот своему тщедушному организму человечишки - нет. - Кай замолчал, сжимая голову руками. Метаморф понял, что началась борьба на выживание, длиною в ночь. - Просто... не... уходи, Син. Я... справлюсь, - по словам выговорил альфа, а потом более слаженно добавил, криво улыбнувшись. - Ты мне веришь? Исин улыбнулся, смахнув последнюю слезинку. Альфа умудрялся шутить, цитируя его слова и интонацию. Ласково положив руку на плечо, он ответил: - Тебе верю. * * * Чанель спешно закидывал вещи в сумку. Сумка была полупустая - из всех вещей, необходимыми для жизни, оказались лишь бутылка воды, огниво, зажигалка, теплая куртка и спальный мешок. Сейчас он задумчиво крутил в руках маленькую ручную гитару, думая брать ее или нет. Все-таки уложив гитару поверх вещей, он вжикнул молнией, чувствуя противную горечь в сердце. Покидать дом не хотелось совершенно. Альфа привык жить здесь, хоть и проводил дома минимум времени, чаще всего прозябая на работе в полторы смены, возвращаясь домой лишь для того, чтобы "съесть чего-нибудь", наскоро принять душ и через силу, несмотря на заплетающиеся от усталости ноги, доковылять до кровати, чтобы сразу же завалиться спать. Отбросив меланхоличное настроение, Пак еще раз прикинул, ничего ли он не забыл. Ничего. Даже полароидная фотография родителей, с еще маленьким Чанелем, была тщательно завернута в письмо отца и надежно спрятана в потайной карман сумки. Кивнув сам себе, он поспешно выбежал из дома. Закрывая входную дверь, он обронил ключ. Выругавшись, Чанель стал шарить в густой траве, но ничего найти не смог. Видимо, сама судьба обрезает пути к отступлению, и кто он, собственно говоря, такой, чтобы противиться этой могущественной тете. Через полчаса нужно было быть на набережной. Идти туда - минут десять, не спеша, если растягивать каждый шаг, как маленькую вечность. Так он и решил поступить, закинув сумку на плечо. Медленно ступая, он представлял, что чем дальше он от дома, чем ближе к набережной, тем ближе к неизбежности, которая на манер любимой матери раскинула руки, чтобы заключить его в объятия. Альфа не представлял, насколько прав он был насчет этого. И хорошо, что не догадывался. Любое необратимое - своего рода магия, а магия притворяется в жизнь незаметно, но верно... * * * Сухо нравилось учить способного ученика, в лице Чондэ. Парень был умен, хитер, любую информацию поглощал жадно, как голодный еду, был не обделен упорством и старанием. Чондэ оказался идеальным учеником. Сирена не был никогда склонен хвалить учеников, но все-таки похвалил Кима, который выучил сложную боевую песню всего лишь за полчаса. Сюмин очень этому удивился, но не придал сильного значения, на всякий случай, наматывая наблюдения и свои выводы на несуществующий ус. Омега стелил лапник из веток старого дуба, чтобы холод камней не просачивался через камни, в спальные мешки. Это он больше о Чондэ волновался, ибо для него самого такой холод нипочем - не простудится, а вот полукровка может, причем быстро и качественно. Его вообще удивлял тот факт, что кажется он чрезмерно сильно заботится о новом подопечном. Внезапно он услышал шорох и почувствовал знакомый запах. "Сехун... вот черт. Ребенку же восемнадцать минуло, а я даже не навестил его, плохой из меня брат. Видимо, он пришел высказать свое недовольство и намекнуть, что он уже по нашим меркам совершеннолетний, ага..." - подумал омега, тяжело вздыхая. Тут же его сгребли в охапку, нагло обнимая, и радостно вопя: - Братик, я скучал. Твои подчиненные обнаглели, они даже не удосужились проводить меня, - немного обиженно тараторил Сехун. - Сказали, что я не маленький уже! Лухана и вовсе пришлось прятать своим запахом. Бррр, противные они! Милый и хрупкий с виду омега показался из-за его спины. Выглядел он пугливо, и все еще прячась за широкой спиной Сехуна, опасливо озирался по сторонам. - Кто он такой? – вместо приветствия, спросил Сюмин. – Человек? - Нет, он полукровка. Тоже с магией, правда я не понял еще, в чем она заключается, – Сехун тихо прошептал брату на ухо. – Нам надо поговорить без лишних ушей. Омега кивнул. В этот момент из леса вышел Чондэ с полной охапкой сухих веток. - Лу… - как только Ким заприметил Лухана, тут же изменился в лице и кинулся на встречу, откинув хворост на землю. Лухан радостно раскрыл свои объятия в пригласительном жесте. Они обнимались, даже не замечая вожака, который не только удивился, но еще и застыл, хлопая ресницами и наблюдая за этим действом. Омега тихо ревел на плече у Чондэ, а тот ласково обнимал его, пытаясь утешить поглаживаниями по голове. - Что здесь происходит?! – закричал Сюмин, не выдержав. Сехун улыбнулся и сказал: - Я же сказал, что нам нужно поговорить. Омега кивнул, и они с Сехуном удалились в лес для дальнейшего разговора, оставив Чондэ с Луханом около озера. - Как ты мне это все объяснишь? – спросил старший, тяжело вздыхая, когда они оба уселись на большой гладкий камень. - Легко. В общем, Чондэ нашелся сам и Лухан тоже. Я просто услышал и узнал голос Чондэ, он же сирена. Его пение я услышал в одном бара, но туда уже заходила полиция. Парень - не дурак, сразу пустился наутек, только пятки сверкали, я рад, что ты его встретил и спрятал. А Лухан, он друг Чондэ, который предложил ему заработать пением, считающий, что он виноват в том, что теперь его лучший друг детства должен прятаться в лесу. И знаешь, я пятой точкой чую, что они оба с магией… Сам знаешь, мои предчувствия обычно оправдываются. - Братик, я Чондэ взял в отряд, и не хочу лишнюю обузу в виде омеги. Они по природе ведь слабее альф, а это проблема. Старейшины по головке не погладят. - Я беру его на себя. Меня часто наказывали. Что ж, пусть накажут еще раз, боль мне не страшна. Но он останется! Точка! Сехун развернулся и скрылся за ветками деревьев, а Минсок был в полном замешательстве. Неужто его маленький братишка по-настоящему влюбился? Нет, такого быть не может!