Бессонница

Этой ночью Томас не мог найти себе места. Он много раз закрывал глаза, сжимал зубы, отгонял нехорошие мысли и старался расслабиться. Томас до этого думал, что вполне может держать себя в руках, что способен сначала думать, а потом делать. Но это было раньше. А потом его угораздило попасть в одну комнату с Ньютом. На ночь. На целую долбанную ночь. Томас надеялся, что Ньют не слишком быстро заснет, что ему удастся забыться гораздо раньше блондина, чтобы потом лишний раз не смущаться, или вообще просто не лежать в полной темноте наедине со своими мыслями. Это сейчас и происходило. Но Ньют слишком громко сопел. Он не храпел, нет, он просто мило посапывал уже два с лишним часа. Томас пытался заснуть под это сопение, но не мог спокойно лежать. Он хотел поговорить с Ньютом. Или просто полежать, помолчать хотя бы, может помычать в потолок. Тому просто было не по себе от того, что Ньют спит, а он — до сих пор нет. Комнатка была маленькой. Что странно, в ней было окошко. С улицы исходил свет. Слабый, неестественный и довольно скучный. Томас прекрасно понимал, что луна на небе не настоящая, что свет от неё неживой, но он был рад, что есть хотя бы это. Его глаза давно привыкли к такому неприятному освещению, и Томас уже с довольно скучающим взглядом оглядывал комнату. Две кровати, стол, куча хлама, странные корзины, набитые черт знает чем. Томас выучил расположение каждого предмета, просто смотря на все с кровати. Он в очередной раз оглядывал эту скучную картину и его взгляд остановился на соседней кровати. За последние два часа Ньют так и не менял свое положение. Он странно лежал: одна нога его была откинута вбок, другая свисала с кровати, а вот руки парень забросил за голову. Томас мог теперь хоть всю ночь любоваться Ньютом. Ему нравилось за ним наблюдать. Ньют просто спит. Он не говорит, не волнуется, не моргает. Его губы расслаблены и изгибаются в слабой ухмылке. Руки подпирают светлую макушку, волосы на которой были окончательно взъерошены. Томас смущался, ловя себя на мысли, что в который раз оглядывает Ньюта. Наблюдать за спящим ему вообще не надоедало, в отличие от разглядывания скучной стены или не менее скучного потолка. Томас отводил взгляд, но больше смотреть ему было некуда. Все остальное его начинало просто раздражать. Как это называть? Бессонницей? Или Томас просто зря решил лечь в одну комнату с Ньютом? Кто знает. В любом случае это чистое безумство. Томас прикрыл глаза и глубоко вздохнул, снова погрузившись в свои мысли. Он вслушивался в шумное дыхание Ньюта, считал секунды между каждым вдохом, представлял себе то, что снится парню. Томас сам удивился такой идее. Почему-то он никогда не спрашивал у друга, что ему снится. Томас представил забавные картинки из жизни Глэйда, бессмысленные разговоры, которые даже не вспомнятся на утро. Из размышлений его вырвал новый звук. Слабое потягивание, косточки Ньюта уже затекли, поэтому сейчас слабо хрустели. Томас распахнул глаза и посмотрел в сторону блондина. А тот, кажется, впервые за ночь решил сменить свое положение на более удобное. Он слегка потянулся, вытянулся, закинул ногу наверх, руки потянулись куда-то к изголовью кровати, Ньют едва не коснулся пальцами стены. Он причмокнул во сне и медленно повернулся к стенке. Кровать немного поскрипывала, но Ньют слишком крепко спал. Томас прекрасно понимал его: он видел, как много Ньют сегодня работал. Томас охнул, когда заметил, что футболка Ньюта задралась, и причем очень не слабо, обнажая спину почти до лопаток. Брюнет изо всех сил старался не смотреть на друга, но взглядом зацепился за странные полоски. Он резко повернул голову и прищурился. Казалось, что на спине Ньюта что-то было, но Томас не мог разглядеть, что именно. Он старался изо всех сил, прищуривался, без капельки стыда разглядывал спину Ньюта, оправдывая свое поведение банальным любопытством. Через пару секунд ему пришлось даже приподняться с кровати. Это что-то на спине Ньюта слишком сильно тревожило Томаса. Он понимал, что этого там быть ну никак не должно. Томас плюнул и тихонько поднялся с кровати. Он просто молился, чтобы в тишине не слишком сильно было слышно скрипение пола и маленькими шагами подбирался к сопящему Ньюту. Томас закусывал губы, старался не дышать, но от недостатка воздуха хрипел только громче. Спустя пару секунд он уже стоял около кровати Ньюта и разглядывал спину парня. Шрамы. Это просто шрамы. Томас не мог оторвать взгляда от этих полосок. Сразу было понятно, что раны, после которых и остались эти шрамы, были очень глубокие. Томас и представить себе не мог, что Ньют когда-то действительно сильно страдал. Парню было жутко интересно, как такое могло случиться? Где он заработал такие повреждения? Томас глубоко вздохнул и присел рядом с кроватью Ньюта на пол. Теперь он точно не сможет заснуть. В его голове появилась еще куча вопросов, которые он не прочь был задать Ньюту, только вот незадача, блондин по-прежнему крепко спал, и просыпаться, кажется, даже не собирался. Томас прищурился, разглядывая в полутьме эти странные рубцы. Спина блондина и так была бледнее некуда, так еще и эти шрамы. Белые полоски, проходящие от лопаток до самой резинки штанов. Не один, несколько. На это было больно, но интересно смотреть в одно и то же время. Томас корил себя за это глупое любопытство, но и поделать с ним ничего не мог. Кроме основной пары самых заметных шрамов Том только сейчас смог разглядеть маленькие рубцы. Он вдруг похолодел, понимая, что ему очень хочется потрогать эти шрамы. Провести по ним пальцами, изучить. Томас нервно сглотнул и несколько раз поморгал, чтобы вывести себя из транса, в который он вдруг попал. Томас сразу понял, что еще двести раз пожалеет об этом, но все же его рука дрогнула. Медленно, но верно она потянулась к спине блондина. Он провел по шрамам подушечками пальцев, задержался на одном из них и шумно выдохнул. На ощупь они были такие шероховатые, но их едва можно было сразу почувствовать. Томас продолжал думать, откуда они появились, и совершенно не заметил, как дыхание Ньюта ускорилось. Он медленно поглаживал его по спине, начиная переходить от шрамов к родинкам. Их было действительно мало: Томас просто проводил ладонью по коже, соединяя их, обрисовывая причудливые узоры. Он провел большим пальцем по линии позвоночника, опускался все ниже и ниже. На секунду ему показалось, что под пальцами появились маленькие бугорки. Он удивленно оглянул спину Ньюта и понял, что своими прикосновениями вызвал целый табун мурашек. Его это забавляло и поражало в одно и то же время. Он был рад, что Ньют хоть как-то на это реагирует, даже в сонном состоянии. — Ньют, ты чудо, — прошептал Томас. За пару секунд он покраснел, все мысли пропали, забрав с собой ровное дыхание. Томас понял, что сказал и закрыл себе рот ладонью, пряча глупую улыбку. Послышался сдавленный нервный смех брюнета, и он тут же понял, насколько громко это прозвучало. Он слегка приподнялся, захватил футболку Ньюта и опустил её вниз. Он хотел бы снять её, чтобы предоставить больше места для ласк, но понимал, что такого Ньют уж точно не одобрит, если вдруг проснется. Томас накрыл его покрывалом, и, окончательно вставая с пола, погладил блондина по голове, зарываясь пальцами в его волосы. Такие мягкие, такие приятные. Томас задержал прядь между пальцами, провел от макушки до загривка и шумно выдохнул. Ему очень не хотелось отпускать их. Но нужно же было сделать это в конце концов. Томас отпрянул от Ньюта и решил вернуться в свою кровать, а на утро серьезно поговорить с ним. Томас развернулся и направился к другой кровати, но на середине пути, где-то напротив окна, он все же остановился. Теперь он точно был уверен, что хочет сделать это. Хочет попробовать. Он развернулся, вернулся к Ньюту. Осторожно сжал его плечи, переворачивая лицом к себе. От подобной картины живот Томаса приятно скрутило. Он сонно улыбнулся, на этот раз вблизи оглядывая пушистые ресницы, приоткрытый рот. Томас медленно наклонялся вниз. Еще ниже, еще медленнее. Томас боялся, что Ньют вот — вот проснется, но и делать все слишком быстро тоже не хотел. Он коснулся его губ своими, понимая, что ответа на поцелуй от спящего все равно не дождется. «Чертова спящая красавица», — вдруг пронеслось в голове у Томаса, и он улыбнулся прямо в поцелуй. Губы Ньюта шероховатые, покусанные. И вместе с тем такие сладкие, что Томасу захотелось просто забыться здесь, остаться с Ньютом навсегда. Вновь и вновь чувствовать этот вкус, проводить языком по его губам, ловить каждый его выдох, утыкаться в кончик носа своим, и касаться пальцами шеи. Вечно, и на этот раз Томас был не против. Он понял, что ему уже не хватает дыхания, и что этот лучший момент его жизни в Приюте уже должен подойти к концу, поэтому отпрянул. Он не стал еще раз смотреть на Ньюта, не захотел вдруг увидеть, что тот не спит, потому что вдруг сильно забоялся. Он переживал. Томасу все еще чудилось, что он не готов. Брюнет на ватных ногах, не так давно полный решимости, теперь был готов провалиться сквозь землю. Он лег в кровать, по — прежнему стараясь издавать как можно меньше звуков, чтобы не разбудить Ньюта. Томас зажмурил глаза и уже через несколько минут забылся во сне. Он не знал, и никогда не узнает, что Ньют все это время не спал, что сейчас он лежит, в который раз облизывая губы и вспоминая сладкий привкус на них. Что он лежит и думает о нем, о Томасе. Что он в очередной раз вздыхает и прикрывает глаза, глупо улыбаясь и шепча: «Томми»