Финдекано Бесстрашный

- Ну же, давай, нападай! Только по-честному, я не хочу, чтобы ты давал мне поблажку. Принц Финдекано решительно вцепился в рукоять деревянного меча и сдвинул брови. Хельянве оказался перед сложным выбором: дать своему воспитаннику возможность парировать удар или же легонько заехать по лбу, чтобы мальчик не зазнавался. - «На Пути Воина главное – непосредственность, и поэтому лучше всего броситься на врага сразу же», - воодушевленно процитировал принц и с громким воплем ринулся в бой. Видавший виды Хельянве немного опешил. От неожиданности он не рассчитал силы в контратаке, и Финьо кубарем отлетел на пять шагов. - И все-таки ты опять меня пожалел, - сообщил принц, отряхиваясь и хлюпая носом, - Так не честно. Ведь «основой принцип боевых искусств состоит в том, чтобы нападать, не думая о жизни и смерти. Твой противник должен поступать так же, только тогда вы друг друга стоите. В этом случае исход поединка решает сила духа и судьба». Так? Ты не думаешь о жизни и смерти? Или я трачу время на не стоящего противника? Хельянве схватился за голову. Этот кошмар продолжался уже третий день. Где-то – Хельянве подозревал, где именно – юный принц раздобыл два затертых древних свитка, и теперь изводил своего воспитателя цитатами. И без того не слишком спокойные тренировки стали серьезной проблемой для витязя ваниар, взявшегося обучать сына Нолофинве. «Если ты проявишь решимость, одного твоего слова будет достаточно, чтобы сотрясать небо и землю», - эту фразу Хельянве, не без внутренней дрожи, выслушивал по десять раз на дню. Решимости у Финдекано хватало на то, чтобы сотрясать не только небо и землю, но и весь дом Нолофинве. Приняв смелость как главную добродетель, юный принц всерьез принялся испытывать свои силы, а вместе с тем и нервы своих домашних. - Хельянве, я готов. Я хочу, чтобы ты атаковал в полную силу, иначе как я проверю, чему я научился? – Финдекано имел вид помятый, но решительный. - Хорошо, - сдался Хельянве, - Давай проверим. Золотоволосый витязь втайне еще надеялся, что серьезная трепка охладит пыл взбалмошного ребенка. Медленно выдохнув, Хельянве встал в позицию. Финдекано вздрогнул. Теперь он увидел перед собой не воспитателя и друга семьи, а сурового воина, опасного врага, и душа его возликовала. Но пронзительный взгляд сковал движения мальчика, в ясных голубых глазах витязя таилась гибель. С большим трудом Финьо смог унять внутреннюю дрожь. Хельянве сделал молниеносный выпад, и юный принц успел отбить удар, но за ним последовал еще один, и еще, пока очередная атака не сбила его с ног, и деревянный меч не уперся в горло. Финдекано всхлипнул и поднял на своего учителя полные непрошеных слез глаза. - Вот это да, - прошептал он восхищенно. - Принц Финдекано, - мягко говорил Хельянве, промывая ссадины Финьо, - Не стоит понимать прочитанное буквально. Смелость, конечно, важная вещь, но и голову терять не следует. Ты же хочешь научиться фехтованию. Ну скажи, чего ты добился своим упрямством? Финдекано вздохнул и поморщился. - А как же: «Добиваться цели нужно даже в том случае, если ты знаешь, что обречен на поражение. Для этого не нужна ни мудрость, ни техника. Настоящий воин не думает о победе и поражении. Он бесстрашно бросается навстречу неизбежной смерти». - Истинная правда там написана, - в сердцах выдохнул ваниарский витязь, - Ни мудрости, ни техники у тебя нет и в помине. - И Руссандол со мной согласен, - вставил Финьо невпопад. «Ох, попадись мне этот Нельяфинве!» - про себя отметил Хельянве, призывая на рыжую голову старшего феанариона все громы Манве. - Что ты вертишься? Дай обработаю ранку. Ты же вроде бы ничего не боишься? - Не боюсь, - Финьо замер, покорно подставляя Хельянве поцарапанное ухо, - Но оно же щиплется!

***

- Что это у тебя с рукой? – спросил Майтимо, разглядывая повязку на загорелом предплечье Финьо. - Представляешь, Хельянве сказал, что там написана полная чушь! И что мы с тобой два идиота, - Финдекано заговорщицки хихикнул и продолжил уже серьезнее, - Вот послушай: «Я постиг, что Путь Воина — это смерть. В ситуации «или–или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй». И вот это: «Созерцать неизбежность смерти следует ежедневно. Каждый день, когда тело и ум пребывают в покое, нужно представлять себе, как тебя пронзают стрелами, протыкают копьём или разрубают мечом. Каждый день нужно воображать себе, как ты погибаешь в горящем здании, падаешь с высокой скалы, как тебя уносят огромные волны, поражает молния или присыпает обломками каменных стен во время землетрясения. Каждый день без исключения нужно считать себя уже мёртвым». Там все время про смерть. Я хотел спросить, мертвым – это как? Это когда попадаешь в Чертоги Мандоса? А там что? Майтимо почесал в рыжем затылке и присел на травку. - Не знаю я, что в Чертогах. Но ты все-таки не перегибай палку. Ты знаешь, для кого был написан этот трактат? А маленькому эльда и покалечиться недолго, если следовать всему, что там написано. - Да ничего я не перегибаю, - Финьо обиженно отвернулся. Майтимо вздохнул. За последнюю неделю Финдекано совершил немало подвигов, которые привели в ужас всех родных и друзей дома Нолофинве. - Конечно. А кто забрался в самую глубокую пещеру, не взяв с собой фонаря? - Я хотел проверить, страшно ли будет в темноте одному. Это же почти как в Мандосе, правда? - И как, было страшно? – ехидно спросил Майтимо. - Было, но я не испугался, - довольно улыбаясь, отвечал Финьо. - А уж как нам всем было страшно, когда мы поняли, что ты там заблудился. Хорошо еще Ауле попросил своих майар помочь, и они быстро тебя отыскали. - Вот, я же говорю, что если не бояться, то все закончится хорошо! Даже мастер Феанаро мне ничего плохого не сделал. - Но очень, между прочим, хотел! – возмущенно откликнулся Майтимо, - Ты, когда выдумываешь себе испытания, все-таки пожалей окружающих. Отцу, вообще-то, было обидно, когда ты спросил его, почему его светильники такие тусклые и светят не так хорошо, как Тельперион, хотя он всего лишь дерево. - Ну, я же потом попросил прощения, - виновато потупился Финдекано, - А если бы было не обидно – то это было бы не страшно. Майтимо вздохнул, но тут же улыбнулся, вспомнив лицо отца, когда Финьо обругал его изобретение. На мальчика невозможно было сердиться. - Не подумав, лезть в драку с ребятами из Валимара тоже было плохой идеей, я уж молчу про прыжки с обрыва. - «Если на поле боя начать рассуждать, этим рассуждениям не будет конца…» Вот я и не рассуждал. А с обрыва я прыгал не первый, - Финьо хитро подмигнул Руссандолу. - Так что там у тебя с рукой? – спохватился Майтимо. - Я должен был проверить, смогу ли я причинить себе боль. Своей рукой повредить hroa… - Ненормальный, - сын Феанаро в отчаянии запустил руку в рыжую шевелюру. - «Воин должен быть одержимым и готовым в любой момент проститься с жизнью». Да что ты ужасаешься, хуже Хельянве! Или ты просто боишься? - Это я боюсь?! Первое, что заметил Макалауре, когда встретил брата и его юного друга на пути к дому, это одинаково перевязанные руки. - О, Эру! И это мой старший брат, гордость Первого дома, здравый и рассудительный Нельо! Никогда не думал, что безумие настолько заразно! – прикрыв рукой глаза, Макалауре расхохотался. Майтимо густо покраснел, а Финьо показал певцу язык.

***

Даже под густыми лапами елей от ласковых лучей Лаурелин было светло. Наполнив фляги из родника, Майтимо растянулся прямо на теплой земле, слушая пересвист птиц. Вдруг птицы замолкли, и в отдалении послышался крик: «Руссандол!» Майтимо лениво поднялся и пошел на зов, однако по дороге сердце кольнуло тревожное предчувствие, и он ускорил шаги. Мысленно обещая надрать Финьо уши за напрасное волнение, юноша бегом вылетел на лесную прогалину. Через несколько шагов под ногами у него захлюпала вода, и он по колено ушел в теплую торфяную жижу. «Осторожно!» - закричал Финдекано. - Прости, Руссандол, я, кажется, тут завяз. Маленький нолдо обнаружился почти на середине болота. Одной рукой уцепившись за кустик багульника, а второй безуспешно пытаясь опереться на моховую кочку, он барахтался по грудь в коричневой воде. Пока Руссандол выламывал жердь покрепче и пытался нащупать надежную тропу, Финьо не переставал смеяться и оправдываться. Конечно, как он мог упустить шанс исследовать настоящее болото – в окрестностях Тириона друзья наткнулись на такое диво впервые и совершенно случайно. Ну да, он знает, что надо нащупывать твердое дно палкой, но он поскользнулся, а палка провалилась. Тут на болоте растут очень интересные цветочки, Руссандол сам увидит, когда подойдет ближе. Под эту непрекращающуюся болтовню Майтимо медленно и осторожно пробирался вперед, а Финдекано все больше погружался в болото. - Ну и не страшно тебе было утонуть? – спросил Майтимо, протягивая мальчику конец жерди. - Нет, конечно, ты же меня спасешь! – невинно улыбнулся Финьо. Майтимо подтянул Финьо к себе и перехватил за руку, но тут мальчик спохватился «Цветок сорвать забыл!» и рванулся в сторону. Шаткая опора ушла у Руссандола из-под ног, и он плюхнулся в воду. Финьо засмеялся, однако Майтимо, едва отплевался от грязной воды, разом побледнел. Теперь оба они оказались в водяной прогалине, и дна под ногами не было. Юноша подтолкнул Финьо к неопасной тропе, однако самого его при этом отбросило назад, и, неловко шлепнув по воде руками, он погрузился почти по плечи. Выбравшись на надежные сухие кочки, Финдекано обернулся и перестал улыбаться. Он протянул другу жердь, однако, едва принялся тянуть его из трясины, как ноги заскользили, и Майтимо пришлось отпустить палку. - Тебе не вытащить меня, так мы оба тут утонем, - голос Руссандола звучал хрипло, - Давай потихоньку пробирайся к берегу и бегом в Тирион за помощью. Сердце Финдекано сжала холодная лапа страха, губы дрогнули, и едва слышно он произнес: - А как же ты? - Финьо, делай, что я говорю, - голос Майтимо окреп, а на лбу залегла упрямая складка, - Помнишь, как там было написано: «Подлинный воин никогда не должен расслабляться и падать духом». Действуй. Бери палку и иди внимательно, по моим следам. Финьо не мог не подчиниться твердому приказу. Всхлипнув и утерев нос, он направился к краю болота, то поднимаясь на кочки, то проваливаясь по колено. Выбравшись на сухое, он обернулся и с ужасом обнаружил, что темная жижа доходит Майтимо почти до подбородка. - Руссандол! - Вперед, не мешкай, - решительно, почти зло прикрикнул Майтимо, и уже тише добавил, - Я дождусь тебя, Финьо. Финдекано побежал. Глаза его расширились от испуга, по бледным щекам текли слезы, он задыхался от рыданий и едва разбирал дорогу. Слишком все было ужасно, слишком страшно было за друга, слишком страшно не успеть. В голову пришла дикая мысль – вдруг Майтимо нарочно отправил его в Тирион, чтобы Финьо не видел, как он утонет? Ноги у мальчика подкосились, и он рухнул на землю. Что делать? Вернуться? Бежать за помощью? Сердце колотилось в висках. Так страшно не было никогда. Даже в проклятой холодной пещере, когда Финьо уже простился со светом, теплом и самой жизнью. Мальчик стиснул кулаки. Где же все его мужество, вся отвага, которой он так гордился? И тут в голове голосом Руссандола прозвучало: «Вперед! Смелость - это решимость добиваться своего любой ценой». Любой ценой он должен спасти друга! Финьо рывком вскочил на ноги и побежал. Хельянве верхом направлялся в Валимар, когда на дороге увидел задыхающегося Финдекано. Узнав, что случилась беда, он подхватил мальчика в седло, и не успело тепло Лаурелин уступить место вечерней прохладе, как они подлетели к злосчастной топкой полянке. Мокрый, перемазанный торфяной грязью, Майтимо сидел прислонясь к дереву, вынимая кусочки мха из волос и время от времени тяжело откашливаясь. Финдекано вихрем слетел с коня и повис у брата на шее. «Живой!» - Принц Нельяфинве, как ты? – воскликнул, подбегая, Хельянве. - Тише, задушите, – хрипло запротестовал Руссандол, - Я ничего, меня Несса вытащила. - Несса? - Ну да, Валиэ Несса со своими оленями. Как только они меня учуяли, я ведь уже с макушкой под воду ушел. Домой возвращались медленно. Уставший Финьо верхом, Майтимо – держась за стремя, а Хельянве – впереди, перебирая серебристую гриву любимого Снежка. - А ведь я испугался. По-настоящему, - вдруг тихо сказал Финдекано, - Так было страшно. А думал, что ничего не боюсь. Мальчик тяжело вздохнул. - Ты молодец, Финьо, - Майтимо ласково взял юного друга за руку, - Что за меня испугался – это ничего, за других всегда страшно. Что бы я без тебя делал. - «Мудрость и смелость, которые приходят вместе с состраданием, – это подлинная мудрость и подлинная смелость». Так, кажется, в ваших трактатах написано? - вдруг обернулся Хельянве, - Ну, мудрость – это, пожалуй, не про вас…