Мандарины

Патрик любит мандарины. А я их просто терпеть не могу. В отличие от наших одноклассников, я никогда не завидовал Стампу в отношении его здоровья. С детства у него был слабый иммунитет, а потому каждую, даже самую мелкую заразу он подхватывал сразу же. А потом неделями не появлялся в школе, проводя все свое время с гадкими лекарствами, горячим питьем и долгими скучными часами, проведенные в полном одиночестве. Я всегда был единственным, кто знал, насколько он страдает, когда болеет. Пока все вокруг меня завистливо обсуждали болезни Патрика, желая так же слечь и посидеть дома недельку-две, я с нетерпением ждал конца занятий, чтобы поскорее убежать к Стампу. А иногда и вовсе не дожидался, сбегая к нему, за что в школу все время вызывали родителей. Но меня это никогда не волновало, ведь Патрик был мне дороже всякой учебы и прочей ненужности. - Пит, будешь дольку? Его родители с утра до вечера пропадали на работе, а потому, когда я приходил к нему, в доме была мертвая тишина. Лишь откуда-то сверху доносились едва слышимые басы какой-то музыки. Я кидал сумку у порога, достав оттуда три мандаринки, и осторожно, медленно поднимался к нему в комнату. Всегда было больно смотреть, как он, обложившись со всех сторон миллиардом видов лекарств и теплых вещей, с дикой скукой смотрел в экран ноутбука. Иногда я заставал его просто бездумно смотрящего куда-то в окно, иногда – читающего. Но он выглядел очень одиноко. - Эй, Пит. Когда я появлялся на пороге, Патрик будто оживал на глазах. Я проходил в комнату и нагло усаживался к нему на кровать, всегда в первую очередь проверяя градусник. Он ругался, когда узнавал, что я сбежал с уроков. Однако мне было все равно, какое бы наказание я ни понес от учителей или родителей, - Патрик улыбается, и его глаза, чуть ранее такие туманные и почти безжизненные, сияют искренней радостью. Как и мои. - «Ты принес мандарины!» - «Ты их любишь. Это прекрасный способ порадовать тебя». - «Я счастлив от одного лишь твоего присутствия, Пит. Спасибо». И он с улыбкой самого счастливого человека на Земле очищает фрукт от кожуры, аромат которой тотчас же заполняет всю комнату. Я морщусь, а Патрик смеется от моего комичного выражения лица: он не знает о моей нелюбви к этим цитрусам. Счастье переполняет меня, теплом разливаясь по всему телу и сосредотачиваясь где-то в сердце… - Пи-и-ит, - щелчок по носу быстро вернул меня к реальности. Я моргнул пару раз и глянул на Патрика, укутанного, кажется, всеми теплыми вещами, что только можно найти в доме. Ничего не изменилось с того времени: все тот же Патрик со своими вечными болезнями, градусник и три мандарина, которые я всегда ношу с собой. Патрик, недоумевая, проводит рукой перед моими глазами и продолжает: - Ты тут, Пит? Кажется, будто уснул. - Тут я, тут, - усмехаюсь и тут же перевожу тему. – Вкусно? Патрик закидывает очередную дольку в рот и, оценивающе причмокивая, довольно кивает. Я рад, что ему нравится. Очень рад. - Так будешь? Я задумался на секунду, а потом, кинув что-то типа «Только если ты меня покормишь», открыл рот. Стамп рассмеялся. Патрик любит мандарины. А я люблю его.