All I need

В первую ночь на новом месте все спят рядом под широкими навесами из сорванной с деревьев листвы и перевязанных бечевкой веток. Томас ложится рядом с Брендой, держа ее за руку, и пытается уснуть, абстрагируясь от внешнего мира. До него доносятся чье-то дыхание, сопение и даже храп, которые на удивление действуют успокаивающе. Но стоит закрыть глаза, и в кромешной темноте вдруг появляется Чак в залитой собственной кровью футболке. Он смотрит на Томаса с необъяснимой тоской во взгляде, а затем оборачивается на тихий звук шагов. Перепачканная грязью Тереза вытирает краем майки запекшуюся у края губ кровь и встает рядом с Чаком, кладя ладонь ему на плечо. В ее глазах Томас видит смирение. После них появляются другие ушедшие из жизни друзья и знакомые. Каждый смотрит на парня по-своему. А затем вперед поистине огромной толпы выходит Ньют. В его глазах Томас видит мольбу. И друг шепчет: «Пожалуйста, Томми. Пожалуйста». Когда Бренда засыпает, парень отпускает ее руку, поднимается с настила из травы и, стараясь никого не задеть, осторожно уходит подальше ото всех, к океану. Шепот накатывающих на берег волн, запах соленой воды и легкий ветер, едва задевающий волосы Томаса – это то, о чем парень не смел и мечтать. Но вот он здесь, в месте, которое можно назвать Эдемом, однако груз минувших дней давит на плечи еще сильнее, чем раньше. Томас смотрит вдаль, словно бы мысленно бредя по лунной дорожке, вычерченной на поверхности океана, и, тяжело вздохнув, садится на песок, вытягивая ноги и доставая ступнями до воды. Тело ноет от усталости и веки слипаются сами собой. Но сколько бы времени не прошло, Чак появляется всякий раз, стоит тьме в достаточной степени обступить Томаса. Парень отчего-то не удивляется, когда слышит приближающиеся шаги. И то, что вскоре рядом с ним садится Минхо, тоже не является сюрпризом. - И чего это ты, шанк стебанутый, по ночам где попало шляешься? Заблудишься еще, идиотина. Томас усмехается и пихает друга плечом. Похоже, Минхо не нужно объяснять причин бессонницы, тот и сам неплохо разбирается в причинах. - Ты тоже их видишь? Алби, Чака, остальных?.. – спрашивает он у друга чуть позже. Тот согласно кивает. - Но чаще Ньюта. Никак не могу поверить, что этот кланкорожий отказался пойти с нами. Это место пришлось бы ему по душе. Томас молчит. Он поклялся, что никогда не расскажет Минхо о том, что в действительности приключилось с Ньютом, однако и рассуждать так, словно тот все еще мог быть живым, тоже не хотел. Томас не знает, сколько они сидят так, неподвижно и в тишине, касаясь друга друга плечами, но в конечном счете спина затекает и он ложится, упираясь взглядом в усеянное яркими звездами бескрайнее чернильное небо. Странное дело, он может показать любое созвездие, будь то Гидра, Возничий или Персей, но если бы кто-нибудь спросил, откуда он это знает, парень попросту развел бы руками, не зная, что и сказать. Наверное, это, как и многое другое, останется в прошлом, с другим Томасом, который верил в П.О.Р.О.К. и незначительность одной жизни в масштабах всего человечества. Все это принадлежит тем воспоминаниям, от которых нынешний Томас отказался раз и навсегда. Той жизни, за пределами этого дивного места. Вскоре Минхо ложится рядом с ним, вновь прижимаясь плечом к плечу и, о чудо, рискнувший закрыть глаза, Томас больше не видит мертвых. Томасу спокойно рядом с Минхо. Томасу безопасно рядом с ним. Томас засыпает, убаюканный знакомым теплом и шепотом ветра. Пару недель спустя они находят в глубине леса склады, забитые кое-какими вещами и медикаментами, по поводу чего в их маленькой коммуне устраивается празднество. Томас не может поверить, что все это реально и происходит не в рамках очередной переменной. Ему нравится думать, что все это оставлено им исключительно ради их же блага, ради той жизни, которой заслуживает каждый из них, ну, может быть разве что исключая его самого. Сидя вечером у костра в компании других бывших глэйдеров и выпивая настойку, снова приготовленную Галли, он словно со стороны смотрит на друзей, тихо радуясь их улыбкам, их смеху, боясь даже на секунду представить, что в какой-нибудь части острова уже открылся плоспер и целая армия наемников движется по их души, чтобы снова разрушить искусно созданную иллюзию мира. В конце концов, не в силах больше выдавливать из себя ухмылку, Томас прощается и уходит в свою пока что ветхую, но хотя бы уединенную от остальных хижину. Он пытается убедить себя, что теперь с ними все будет хорошо, что больше никто не умрет у него на глазах насильственной смертью, но страх, поселившийся где-то на подкорке мозга, зудит, не оставляя в покое. Томас может поговорить с Брендой, но они уже давно перестали разговаривать по душам и, если честно, он не желает восполнять пробелы. Они отдалились друг от друга, и ему не хочется ничего менять. Девушка не способна понять всего, что гложет и терзает Томаса, и, конечно же, она не виновата в этом. Однако он отчаянно хочет быть понятым, и потому их путям суждено разойтись. С наступлением ночи он как и всегда безуспешно пытается поймать сон, но тот, будто следуя традициям, все не приходит. Томас считает овечек, пасущихся на зеленом лугу у склона высокой горы, и доходит до тысяча сто второй, прежде чем дверь в хижину открывается с тихим скрипом и на пороге появляется Минхо. Несмотря на то, что недавно бывший куратор бегунов обзавелся собственным жильем, он все равно каждую ночь приходит к Томасу и остается у него до самого утра. - Хэй, чувак, не спишь еще?.. – не сказать что бы шепотом окликает он Томаса. - Нет. Овцы шестой луг заселяют, - бурчит тот, уже по привычному подтягивая ноги к груди и освобождая место на лежанке для Минхо. Парень садится на самый край, так, что босые холодные ступни Томаса упираются ему в бедро, и с легким вздохом вроде бы облегчения опирается спиной на стену. - У меня крыша после этой бодяги Галли едет. Крутится почище карусели, - жалуется он, и Томас запоздало отмечает, что собственные губы растянуты в подобие улыбки. - Тогда прекращай пить ее на ночь глядя, - замечает он, и Минхо вполне предсказуемо фыркает. – Почему ты не спишь у себя? Клопы кусают? - Они и здесь кусают, - отвечает тот. – Не знаю. Мне кажется, так лучше. Томас не уточняет для кого именно. Лучше для Минхо? Или для него? Может, для них обоих? Ему хочется верить, что им обоим становится лучше в компании друг друга. Это не объяснить словами, но всякий раз, когда Томас чувствует, словно стоит на краю и ему не хватает сил ни для того, чтобы спрыгнуть вниз, ни для того, чтобы отступить, наконец-то позволив всему измениться, появляется Минхо и дает ему необходимую передышку. Когда друг засыпает у него в ногах, изредка похрапывая, Томас думает, что ему становится легче, как только Минхо появляется поблизости. Он не знает, значат ли хоть что-нибудь его чувства, но совершенно не боится их. Это единственное, что заставляет его поверить в то, что новая жизнь – реальность. Единственное, что не дает ему исчезнуть. Что спасает его сердце. Проходит чуть больше полугода, прежде чем в одну из ночей Томас решается на полнейшее с его точки зрения безумство – поцелуй. Минхо как всегда приходит на ночлег, и они долго говорят о планах на будущее, мол неплохо бы смастерить еще пару лодок для рыбалки и наконец-то закончить строительство госпиталя, а потом, перед тем как уснуть, Томас просто делает это. Наклонившись, он касается губами губ Минхо и совершенно не знает, чего ожидать. Около минуты после поцелуя он сидит, зажмурившись, в ожидании возмущенных криков или хука справа, но когда ни того, ни другого не случается, Томас несмело открывает глаза. - А я все думал, сколько ты еще тормозить собираешься, - наконец выдает Минхо и целует его в ответ. Томас не знает, как реагировать. Он вообще ничего не знает. Он так долго боялся того, что друг отвергнет его, оттолкнет и оставит корчиться в агонии, захлопнув дверь, которую сам же и открыл чуть ранее, что теперь сил на другие эмоции, кажется, не осталось. - Ты видишь, что я чувствую?.. – уточняет он, потому что это очень важно. Томасу смертельно важно быть абсолютно понятым хотя бы кем-нибудь, и если Минхо действительно понимает, то… - Да, - уверенность в голосе парня непоколебима. Томасу хочется обнять его. Хочется попросить, чтобы Минхо не уничтожил его, спас от страхов и заставил исчезнуть то, что приходит каждую ночь, стоит закрыть глаза, возвращается каждое утро, стоит проснуться, и преследует каждый день, не давая ни на секунду забыть прошлого, не разрешая уйти. «Спаси мое сердце», - просит он шепотом и про себя, потому что, серьезно, никогда не произнесет этого вслух. Еще через полгода Минхо переезжает к нему насовсем. Тени прошлого все еще прячутся по темным углам, порой вырываясь наружу, но Томас делит их с Минхо напополам, потому что монстры у них крайне похожи. Однако ощущение того, что все это лишь на время и совсем не принадлежит ему, покидает Томаса навсегда. Хижина в отдалении от остальных, океан и Минхо – наверное это все, что ему нужно. Зараженный уверенностью друга, Томас думает, что это он заслужил.