Любой ценой.

Глава 4. Оказалась, что никакого определенного плана у подруги нет и никогда не было. Она просто хотела успокоить меня и отвлечь от переживаний, хоть как-то поднять настроение, чтобы я не пугала простых проходящих мимо людей своей кислой миной. Конечно же такой расклад событий вновь меня огорчил, но Наташа умудрилась убедить меня в том, что очень-очень скоро мы придумаем нечто по-настоящему прекрасное. Нечто такое, что даже учительницу сведет с ума и заставит влюбиться в меня. Вот только я не хотела насильно влюблять ее в себя, потому что всегда считала, что это чувство либо появляется само, либо просто-напросто не судьба. Пожалуй, сейчас была именно такая ситуация, что я даже не могла надеяться на взаимность со стороны девушки, которая и внимания на меня не обращала. Единственное, что волновало ее, так это мое поведение! Она знала меня лишь из-за того, что мы с Наташей устроили великую битву в ее классе и завалили ее на пол. Она теперь знает нас только из-за нашего отвратительного поведения в стенах ВУЗа. И что же я могу сделать? Возможности исправиться пока что не было, да и свои знания я никак не могла показать, потому что на парах она умудрялась спросить кого угодно, но только не меня! Девушка будто бы специально делала это. Неужели ей настолько сильно неприятно хоть как-то связываться со мной? Нет, такого просто быть не могло… Тем более, я переписала для нее столько документов из архива, а в ответ на свои труды услышала лишь сухое и безразличное «спасибо»! Конечно, я копировала их из-за того, что сорвала пару, но неужели было так сложно хотя бы улыбнуться мне? Она ведь и так крайне редко улыбалась, а я с ума сходила от ее улыбки, потому что в жизни не видела более теплой и красивой. А ее губы… Они с ума меня сводили, я уже и не знаю, что делать со своими чувствами, которые рано или поздно могут испортить жизнь не только мне, но и преподавательнице. Ее ведь могут уволить из-за меня… Да и подруга хороша, взяла и все рассказала нашим соседям по блоку! Оказывается, она рассказала им все уже давно, еще в то время, когда я обижалась на нее и избегала любого общения. Она же совершенно спокойно поделилась с ними совершенно всем и упросила их работать некими тайными агентами, которые должны были найти всю возможную информацию про Марию Михайловну. Лишь один Максим почему-то не согласился принимать участия во всем этом. Наташа сказала мне, что молодой человек даже никак не обосновал свой отказ, просто отмахнулся от нее и удалился, что-то недовольно пробубнив. Несмотря на свое врожденное дружелюбие и прекрасный характер, порой он вел себя чересчур странно… Даже хуже, чем я, когда обижалась на свою лучшую подругу. И сейчас было как раз то время, когда он очень странно вел себя и избегал любых разговоров с нами, а особенно просьб Наташи о помощи. Зато остальные такими странными и отстранёнными не оказались. – Ну, как у вас там? – с интересом поинтересовалась Аня, поставив перед нами с Наташей небольшую тарелку с свежеиспеченными булочками и присев на стул, чтобы отдохнуть после готовки. Она сегодня все утро крутилась на кухне, чтобы приготовить нам всем чего-нибудь вкусненького, поэтому заслужила отдых. – Смогла добиться своей любви? Или она пока что все так же остается неразделенной? – начала заваливать меня вопросами соседка, а я же уничтожающе глянула на Наташу, которая старалась делать вид, словно она вся такая белая и пушистая. Но я же знаю, что это именно она всем рассказала, хотя никто ее об этом не просил. Зачем вообще было говорить? Разве было плохо, когда все занимались своими делами, а не обсуждали постоянно мою личную жизнь? Я ведь не настолько интересная, как они думают. А моя личная жизнь очень сильно похожа на Деда Мороза. Ее тоже не существует. – Ты издеваешься? Разве наша скромная святоша могла добиться кого-либо вообще?! Она предпочитает смотреть на свою жертву глазами того забавного рыжего котика, наслаждаясь секундной близостью и зрелищем, – ответила за меня Наташа и слегка усмехнулась, проигнорировав мой жуткий взгляд и принявшись кушать булочку, которую Аня приготовила. Соседка же слегка улыбнулась и осуждающе глянула на Наташу, которая так нагло ответила за меня. Она очень любила отвечать за меня, но иногда, признаться честно, я действительно нуждалась в этом, потому что даже не знала, что лучше сказать. Как сейчас, например. Я могла лежать и говорить о той прекрасной девушке очень много, как это было вчера перед сном. Мне удалось вчера излить подруге душу и наверстать упущенное, ведь мы не говорили с ней так долго! И с ней мне было просто говорить, а вот что ответь сейчас Ане, я просто не понимала. Она является замужней и хорошей девочкой, какими родители всегда гордятся, а сейчас еще и ребенка ждет. У нее есть семья, она почти что получила высшее образование, родители поддерживают и понимают ее. Что еще нужно для счастья? Мои же родные никогда не смогут меня принять такой, какая я есть, потому что однажды у нас уже заходил тема об однополых отношениях. И мать, и отец отозвались крайне негативно, говоря, что все это извращения, что это плохо и неправильно. Пережив этот горький опыт, больше подобного не хотелось повторять. – Катька даже заговорить с ней нормально не может, просто пялится постоянно и открывает рот, словно рыба! – Я не рыба! И не святоша, не говори так! Но я ведь все равно ничего не могу с этим поделать, потому что ей явно не нужны всякие там мелкие студентки, которые ничего не знают и не умеют, – с некоторой тоской проговорила я и прикрыла глаза, начав массировать виски, чтобы хоть немного избавиться от головной боли. – Знаешь, она действительно прекрасная и очень умная. Она является единственной преподавательницей, которая не читает материал с листочка, а рассказывает так, словно пересказывает нам историю из своей жизни… Я всегда сомневалась поступать в медицинский именно из-за анатомии, потому что всегда и все говорили мне, что это самая сложная дисциплина. Мол, я сдохну от всех этих латинских названий, запутаюсь во всех системах и прочих мелких нюансов. Хорошо, что я не послушала людей, которые говорили мне так, – продолжала говорить я, вслушиваясь в окружающий меня мир. Сейчас все казалось таким мирным и спокойным… Особенно, когда я закончила говорить, и вся комната погрузилась в прекрасную тишину, которую очень быстро нарушили. – Во-первых, все это глупости. В анатомии нет ничего сложного, тем более с таким преподавателем, как Маша. И, во-вторых, я узнала о ней еще больше, как и обещала. Я знала ее еще тогда, когда она была студенткой, причем, очень хорошей. О ней в универе знают абсолютно все, кто успел застать то время, когда девушка была студенткой. Поверь мне, более безбашенного и сумасшедшего человека мне в жизни встречать не удавалось! Она могла перевернуть с ног на голову совершенно все и всех, все преподаватели ужасались, когда была пара или лекция у группы, где училась девушка. Однако, был один парадокс, она была круглой отличницей, все зачеты сдавала на «пятерки», а про другие оценки и знать не хотела. Неудивительно, что после такой прекрасной учебы девушка пошла в аспирантуру и… И слишком сильно изменилась. Все, кто знал ее студенткой, были счастливы, что она станет их преподавателем. Мол, позволит списать, поставит халявный зачет и тому подобное. Но, черт возьми, как же сильно они ошибались. Маша стала серьезным и взрослым человеком, словно за то лето одного человека заменили другим. И никто до сих пор не знает, с чем же связаны те изменения. Раньше еще слух ходил, что у нее в семье что-то произошло, но подтверждения этому так и не нашли, – рассказывала Аня, задумчиво смотря куда-то на стенку и легонько постукивая пальцами по столу. Она отбивала какой-то незамысловатый ритм, который сейчас не мешался, а лишь успокаивал и помогал отвлечься от всего этого жуткого, серого мира. Так вот какой была она… Этаким ураганом, который мог справиться абсолютно со всем. Наверное, раньше она улыбалась чаще, даря свою улыбку каждому. А сейчас она дарит ее лишь той загадочной «малышке», с которой говорила по телефону. Вот только мне порой так не хватает ее. Господи, как можно было поступить так по-детски? Как вообще можно было влюбиться почти что с первого взгляда в совершенно незнакомого человека? Я столько раз ругала себя раньше за подобное, а сейчас теряю голову от одной лишь мысли о ней… Это невозможно. – После того, как она пошла учиться в аспирантуру, мы совсем перестали общаться, хотя раньше Маша частенько заходила к нам и проводила у нас очень много времени, словно и не желала возвращаться домой. Интересно, что же с ней случилось? – этот вопрос был обращен не к нам, а скорее куда-то в пустоту, но в этом вопросе слишком хорошо слышалась некоторая грусть. Ане явно было неприятно и больно вспоминать прошлое, а я чувствовала себя последней сволочью, потому что заставила ее вспомнить все. – А ты открой для нее девяносто первый рудимент человека! Это все равно, что достать звезду с неба для обычной девушки, – с улыбкой, полной счастья, произнес Миша, который очень вовремя пришел и разрядил обстановку. Мне было хорошо понятно и видно, что Аня больше просто не может сама говорить об учительнице, что ей срочно нужна помощь и поддержка. Она даже сейчас улыбнулась как-то грустно, когда услышала слова молодого человека. – Или признайся ей в любви на латинском! А еще лучше… Точно! Обследуй организм человека еще разок и открой нечто новое! Для Марии Михайловной, как для преподавателя анатомии, это будет чем-то чудесным, я уверен! – продолжал он, словно и не замечал нас, а говорил куда-то в пустоту, думал вслух. – Ми–и–и–иш, а ты уверен, что девушку действительно можно впечатлить с помощью рудиментов или какой-нибудь селезенки? – с сомнением спросила у него Наташа, подавив смешок и постаравшись принять важный вид. Она всегда так делала во время общения с Мишей, потому что хотела сделать вид, словно она ученый, поиздеваться тем самым над несчастным пареньком. – Я уверен, что никакие рудименты и ласковые слова, подарки и проявления внимания тебе не помогут, если ты ей не нравишься, – Макс появился слишком неожиданно и резко, словно просто переместился в эту комнату. Однако, сейчас он был здесь и хмурил брови, смотря куда-то в окно, а не на нас. – Кать, если ты хочешь, то я могу тебе рассказать кое-что про Машу, но только наедине. Пошли, – серьезно проговорил молодой человек и сразу же подошел ко мне, даже не дождавшись ответа и решив все взять в свои руки. Сейчас он меня даже немного напугал своей настойчивостью и своим видом, ведь раньше молодой человек никогда не был таким серьёзным и сосредоточенным, мне он казался таким милым, добрым и веселым, а сейчас… Сейчас явно было что-то не так, словно он хотел сообщить мне нечто настолько важное и жуткое, что потом может поменять мое отношение. Парень подошел ко мне и, взяв меня за руку, поднял со стула, потянув куда-то за собой. Он и не думал остановиться и спросить у меня, хочу ли я вообще слушать его и идти с ним. Максим даже не собирался узнавать мое мнение, сейчас ему было абсолютно все равно, потому что молодой человек хотел не помочь мне, а излить мне душу. Он завел меня в их комнату и, закрыв за нами дверь, принялся ходить из стороны в сторону, измеряя комнату шагами и о чем-то думая. – Я любил ее. Я был без памяти в нее влюблен, а она просто послала меня, когда я пытался добиться ее сердца. Чего только мне не приходилось делать для нее… Я дарил ей подарки, которые она просто выбрасывала или даже не принимала, а я даже не понимал, что происходит. Не понимал, почему она так со мной. Знаешь, она была единственной девушкой, которая мне отказала, да еще и сделала это самым интересным способом, – разочарованно усмехнулся молодой человек и подошел к своей тумбочке, опустившись перед ней на колени. Он начал судорожно рыться в ней, что-то тихонько говоря себе под нос и не обращая внимая на меня. Вот только через пару мгновений он поднялся и победоносно показал мне какое-то письмо. – Это она мне написала. И это было последнее, что было между нами, – едва слышно произнес Макс и, раскрыв письмо, принялся читать. «Максим, прости, но это становится невыносимо. Ты безумно милый и хороший парень, о котором явно мечтают многие девушки в нашем университете, а я просто отвратительный и недостойный тебя человек. Ты заслуживаешь счастья и любви, заслуживаешь человека, который сумеет начать ценить тебя. Я не такой человек, со мной тебя ждет тяжелая и тоскливая жизнь, а мне не хочется брать на себя ответственность за твое будущее счастье. Признаюсь честно, твои подарки согревали что-то внутри и заставляли улыбаться, но я не могу принять ни один, потому что тогда просто-напросто подарю тебе лишнюю надежду на то, чего между нами никогда не будет. Я даже не уверена, что мы можем стать друзьями. Мне сложно быть рядом с тобой, сложно говорить с тобой и слушать тебя, поэтому я и пишу сейчас это письмо. Ты имеешь полное право рассказать всем, что я – чертова эгоистка и последняя тварь. Пожалуйста, я и слова против не скажу. Пусть лучше будет так, чем потом придется жалеть о том, что сделали. Если случится что-то по-настоящему ужасное и страшное, то ты знаешь, где меня искать. Тебе стоит лишь попросить о помощи, и я буду рядом, но помни, что я, словно джин, могу выполнить лишь три твоих желания. Не унижайся больше так никогда, ведь все девушки всегда ищут крепких и сильных мужчин, которые смогут защитить их в сложной ситуации. Максим, правда, прости меня, но ты будешь счастлив. Вот только не со мной.»

***

Я ворвалась в кабинет, совершенно забыв о всех нормах приличия и уважения к учителям и людям, которые старше меня. Родители всегда учили меня, что сначала нужно постучаться и спросить разрешения, а потом уже войти в помещение, если разрешат. Но сейчас я почему-то совершенно забыла обо всем этом. Вернее, даже думать обо всем подобном не хотела, потому что хотела высказать учительнице абсолютно все, что думаю. Вчера Макс прочитал мне ее письмо и рыдал, словно маленький ребенок, чего я никак ожидать не могла. Он, такой взрослый и мощный молодой человек, раньше занимался боксом, плакал, вспомнив какую-то девушку, которая ему отказала. Это казалось чем-то нереальным и ненастоящим, будто бы он специально хотел меня обмануть, а на самом чувствовал нечто другое. Разве такое вообще может быть? Максим мне такое рассказал, чего я никак не ожидала. Он называл ее дрянью, проституткой; говорил, что она не может быть хорошим человеком, что это отвратительно, что она мне понравилась; он говорил, что она просто будет использовать меня. Но сейчас девушка стояла около своего стола и удивленно смотрела на меня, явно не понимая, что же вообще происходит. Гордо войдя в кабинет, я застыла на месте, когда наши взгляды встретились. Она такая красивая, а ее взгляд… Господи, я даже забыла, зачем пришла. Девушка просто стояла и смотрела на меня, точно так же, как и я. Мы обе замерли, вот только она смотрела на меня с непониманием, а в моем взгляде можно было прочитать абсолютно все мои чувства, начиная со злости из-за того письма и заканчивая влюбленностью. Она вновь так близко, стоит сделать лишь несколько шагов, и я смогу прикоснуться к ней, провести пальцами по ее щеке, обнять ее, прижаться к ней всем телом. Пожалуй, сейчас мне больше всего хотелось, чтобы она сказала мне, что молодой человек был не прав, что она не такая, как он рассказывал… Я хотела услышать правду. – Я хочу услышать правду, – проговорила я, нахмурившись и сжав руки в кулаки. Я прошла через весь кабинет и остановилась прямо перед ней, нервно сглотнув и слишком хорошо ощутив разницу в росте. Она возвышалась надо мной и смотрела внимательно, пристально, прямо в глаза, будто бы хотела заглянуть прямо в душу. Нервно сглотнув и приняв свой самый серьезный вид, я приготовилась слушать, что она мне ответит.