Ты не успел спрятаться

– Раз… два… три… четыре… пять! – считает Ремус в голос, прикрывая глаза руками. – Я иду искать! Убирая ладони с лица, Лунатик разворачивается. Глаза бегают по комнате в поиске чего-то подвижного, несколько раз задерживаясь на шторе у приоткрытого окна. Ветер слегка развевает ее, и из-под низу выглядывает полосатый носок. Губы Ремуса растягиваются в довольной улыбке. – Никак не могу понять, где ты, Бродяга, – лукавит Люпин, тихо крадясь к окну. Когда подходит в плотную, то резко отодвигает штору и открывает рот, чтобы издать ликующее «Попался!», но молчит. У окна Лунатик не видит ничего, кроме того самого носка, оставленного, по-видимому, случайно. Ремус смеется. Тихо, почти не слышно, едва двигая плечами. Наклоняется за носком, затем встает. – Как по-детски ты обманул меня, Сириус, – все еще улыбается, поворачивается и смотрит на шкаф. Дверца закрыта неплотно, и из щели выглядывают мантии – Лунатик больше не попадется на эту уловку. Но все равно хочет проверить. Идет к шкафу, осторожно открывает дверцу. И все-таки попадается. Убирая руку и разворачиваясь, Ремус вдруг чувствует, как кто-то прикасается к его груди и медленно сжимает мантию. Опуская взгляд вниз, Люпин не видит ничего, и пока до него доходит, в чем же дело, его тянут внутрь шкафа. – Я должен был догадаться, что Джеймс дал тебе плащ-невидимку… – говорит Рем, но чей-то указательный палец прикасается к его губам, а впереди раздается тихое «Ш-ш-ш». Ремус чувствует, как щеку что-то щекочет и тянет руку. Перо, ну конечно. – Сириус… – шепчет Люпин, отворачиваясь, – щекотно же. В ответ Блэк смеется, и Рем чувствует его дыхание совсем близко. Слишком близко. – Что ты делаешь? – спрашивает наивно, будто не понимает. И чувствует, как холодные пальцы скользят по шее. – Блэк! – шипит, но не смеет отстраниться. – Что? – спрашивает почти шепотом Бродяга, и Ремус слышит по голосу, что тот улыбается. Сириус не получает ответа, поэтому не останавливается. Проводит рукой от шеи по спине вниз, слегка подталкивая Люпина к себе. Он чувствует, как Лунатик дышит ему прямо в лицо, и замирает. Кажется, в такой тишине, он слышит, как бешено стучит сердце Ремуса. Бродяга тянется к его губам, и Рем чувствует, как тот почти прикасается к ним. Почти. Это сводит его с ума. Он закрывает глаза, хотя в шкафу и так темно. Прячась за мантиями, он не видит почти ничего, и это его успокаивает. Блэк не увидит его краснеющих щек. Рука Сириуса спускается от плеча к локтю, а потом к запястью, слегка щекоча. Вторая же обвивает талию и прижимает его вплотную к Блэку, давая почувствовать тепло его тела. И стук сердца. – Сириус… – шепотом выговаривает Ремус, и Бродяга не сдерживается. Его губы прикасаются к губам Люпина – слишком резко, слишком пылко, и у Лунатика сердце уходит в пятки. Блэк будто сходит с ума, целуя настойчиво и страстно, прижимая Ремуса к стенке шкафа и обнимая крепче. …и Люпин теряет чувство реальности. Пол будто уходит из-под ног, и он оказывается где-то в невесомости. Он и Сириус. Отвечая на поцелуй, он запускает пальцы в мягкие волосы Бродяги. Слегка сжимает их, пытается разгладить завитки, опускается ниже, убирая челку с лица и дотрагиваясь кончиками пальцев до щеки. Блэк проводит языком по нижней губе, и Ремус чувствует, как в животе все сжимается, покалывает чуть ниже, и сердце чуть не выпрыгивает из груди. Проходит минута, прежде чем Сириус отстраняется. Ремус по инерции тянется к нему, и они соприкасаются носами. Лунатик чувствует, как Блэк снова улыбается, и губы тоже невольно растягиваются в улыбке. – Раз… два… – Бродяга начинает считать, проводя рукой по груди Люпина и будто разглаживая его мантию, – три… – Рем чувствует, как вторая рука Сириуса отпускает запястье и едва дотрагивается до его пальцев, – четыре… – Блэк сжимает ладонь Лунатика, скрещивая пальцы, – пять… Ты не успел спрятаться, Луни, – шепчет прямо на ухо, щекоча шею. В ответ Ремус только шумно выдыхает и зажмуривает глаза, когда губы Бродяги опускаются на шею, покрывая поцелуями от уха до самых ключиц. Он сжимает руку Сириуса сильнее и прикасается к его скуле, чувствуя дрожь по всему телу. Блэк поднимает на него взгляд, и Рем видит в темноте очертания его лица. – Закрой глаза, Луни… – произносит Бродяга едва слышно, и Ремус подчиняется. Получив еще один поцелуй, более нежный и осторожный, Люпин замирает. Чувствует, как Бродяга отпускает его и слышит шуршание мантий. – Можно уже смотреть? – робко спрашивает. – Сириус? – открывает глаза и в темноте видит лишь одежду. Ремус улыбается и снова начинает считать.