Дом

Восемь гномов собрались в кузнице Двалина – все участники того самого похода Торина Дубощита. Те, кто выжил в Битве Пяти воинств и не пошёл за Балином в Морию. Даже толстяк Бомбур, кряхтя и ругаясь, дотащился сюда сам – они решили собраться пока тайно, чтобы не вызывать лишних пересудов. Кили даже принёс из Дейла бочонок отличного вина для оправдания на всякий пожарный – мол, старая гвардия решила собраться и выпить по случаю его предстоящего дня рождения. Гномы действительно разлили вино по стаканам и пили его, только разговор у них шёл совсем не застольный. - Ну вот, а после этого они раскланялись и ушли, - рассказывал Кили, - И понимаете, нам с женой они жутко не понравились. Мерзкие такие, узкие глазёнки так и бегают, улыбки фальшивые, как бриллианты в ушах жены лавочника. Сами нарядные, побрякушками увешаны, как витрина в ломбарде, а запашок от них ох паршивый. Как в старом свинарнике – свиней вроде давно нет, но всё равно воняет. Тауриэль считает, что скоро нас ждёт война, и я с ней согласен. У эльфов есть дар предчувствия, сами знаете. - Да брось, Кили, - фыркнул Нори, подливая себе ещё вина, - Эльфы вечно чего-то пророчат, но ты же сам знаешь присловье: «У эльфа и ветра не проси совета, оба скажут в ответ, что да, то и нет». Я считаю, нам нечего бояться. Даже если какая-нибудь небольшая война и случится, нам это только на пользу. После победы над врагом гномов Эребора будут уважать ещё больше, и торговля пойдёт ещё лучше. - Ты, Нори, только про выгоду и думаешь. Тащить столовое серебро перестал, разбогател, а вот ума так и не набрался. Как думаешь, сколько гномов погибнет в этой войне? – пробасил Двалин, - И много ли пользы от хорошей торговли будет лично тебе, если тебя пристрелит какой-нибудь ретивый лучник с юго-востока? Или зарубит наёмник-гоблин? - А кто сказал, что он пойдёт воевать? Или что я пойду? – с набитым закуской ртом проговорил Бофур, - Мы уже в таком возрасте, когда воевать не положено. Пусть молодые воюют, вон Кили, или твой сын. - Слушайте, я знаю, что для вас всегда буду молодым оболтусом, да я таким и был, когда мы с братом отправились в поход к Одинокой Горе. Мне было всего 77, и тогда мне всё казалось весёлым приключением. Пока я сам не оказался на волосок от смерти, причём дважды. Пока у меня на глазах не убили брата. И пока я не увидел безжизненное тело своего дяди Торина, которого считал неуязвимым, - Кили встал, подошёл к наковальне, где лежал кисет с табаком, и принялся набивать трубку чуть энергичней, чем положено, - И если я сейчас прошу прислушаться к моим словам, то только потому, что не хочу повторения тех ошибок. Не хочу, чтобы мой сын, или твой, Глоин, погибли из-за нашей глупости. Из-за того, что мы, гномы, такие упрямые и самонадеянные. - Но в Горе-то нам ничего не грозит. Мы сможем обороняться здесь хоть сто лет! – возразил Бофур. Он уже выпил три стакана вина и готов был в одиночку сразиться хоть с целым полчищем орков. - Ты забыл, что в Горе не растёт ни пшеница, ни рожь. В Горе нет пастбищ для коров и овец. В случае осады мы, разумеется, выдержим какое-то время, но в конце концов даже самые выносливые помрут от голода, - почесал густую бородищу Глоин, - У меня здесь жена и сын. Я не хочу, чтобы моя семья голодала. - Тогда нужно принять меры, - Кили оперся рукой на наковальню, в другой он держал дымящуюся трубку, - Не знаю, скажем, увеличить закупки зерна, сделать специальные хранилища, обучать владению оружием не только солдат, но и всех гномов. Наши строители и каменотёсы, рудокопы и ювелиры – сильные мужчины и прекрасные мастера, но многие никогда не держали в руках ни меча, ни секиры. - Даин на это не пойдёт, - покачал головой Глоин, - Всё это потребует лишних затрат. Он не захочет тратить золото на защиту от того, что может случиться в будущем, а может и не случиться. - Тогда нужно убедить его, - упрямо склонил голову Кили. - И кто это сделает? – фыркнул Нори, - Король Даин никогда никого не слушает, поступает, как ему захочется. Упрям, как сто пар горных баранов. - Это семейное, - усмехнулся Кили, - Но я готов попробовать, если вы пойдёте со мной и поддержите. Чтобы это исходило не только от меня одного. Ваше мнение Даин уважает, и возможно, всем вместе нам удастся уговорить его прислушаться и принять меры предосторожности. - Я пойду с тобой, Кили, - хлопнул стаканом об стол Двалин, - Пускай я не совсем верю в эльфийские предсказания, но как говорится, лучше перебдеть. После веских слов кузнеца остальным гномам тоже пришлось согласиться, хотя Нори и Бомбур соглашались крайне неохотно. Однако даже молчаливый Бифур хлопнул Кили по плечу и кивнул. Решено было поговорить с Даином не в тронном зале на официальной аудиенции, а на дне рождения Кили, чтобы король уже успел «подкушать» и прийти в благостное расположение духа. Сам Кили обещал устроить такое празднество, чтобы Даин не постыдился туда прийти, причём не просто как родственник, но и как Король-под-Горой. На том и разошлись. Бофур остался допивать вино вместе с двоюродным братом Бифуром и хозяином кузницы Двалином. Глоин пошёл проводить Кили к воротам Горы. Он хотел поговорить наедине, без посторонних ушей. * * * Когда гномы вышли из ворот, Глоин сказал, что прогуляется вместе с Кили до Моста. Когда стражники уже не могли их слышать, он взял Кили за рукав. - Мне кажется, ничего из этой затеи не выйдет, - тихо проговорил он. - Ты о подготовке к возможной войне? – уточнил Кили. - Не о самой подготовке, а о попытке уговорить Даина. Ты живёшь в Дейле и всего не знаешь. В Горе многие им недовольны. Даин – самодур, он никогда не прислушивается к чужому мнению. Совет при нём – исключительно дань традициям, он всё решает сам. Справедливо или нет, по закону или нет – он король и поступает так, как ему в голову взбредёт. Самые лучшие покои в жилом ярусе заняты его роднёй, налог в королевскую казну настолько велик, что многие гномы уже влезли в пожизненные долги, только бы их не выселили. Кое-кто, отчаявшись, уходит искать лучшей доли в людских городах и селениях, где спрос на гномов-кузнецов и каменщиков очень велик. Недовольство растёт, и многие считают, что лучше бы королём подгорным стал ты. - Я? – Кили даже остановился от удивления, - Ты шутишь, что ли? Вино ударило в голову? Нет, я понимаю, Даин не подарок, но Глоин, ты ведь старше меня и мудрее, ты должен понимать, что я никогда бы не стал хорошим королём. В управлении королевством я разбираюсь, как свинья в апельсинах, а в политике понимаю и того меньше. У меня нет ни мудрости, ни знаний. Я недостоин чести носить корону, которая была впору лишь Торину. - Именно поэтому я тоже считаю, что из тебя получился бы прекрасный король. Ты не стал бы таким самодуром, радел бы о народе, поскольку чувствовал бы ответственность, - возразил Глоин. - Послушай, старый дружище, не надо. Сделанного не воротишь, я отрёкся от короны, и поверь, другого выхода у меня не было, - покачал головой Кили. - Почему? Из-за драконьей болезни? - Не только, но в первую очередь из-за неё. Ты же сам видел, что творилось с Торином. Это проклятие всего моего рода. За те три недели, что мне пришлось провести на троне, меня сотни раз так и подмывало спуститься в сокровищницу. Если бы я это сделал, если бы поддался, то у вас был бы король намного хуже Даина. Кили и Глоин стояли на дороге, ведущей к Мосту. По обе стороны этой дороги высились деревья, которые когда-то велел посадить Кили. Теперь пустошь превратилась в роскошный молодой лес, который сейчас готовился к наступлению весны. - Ты был не таким, как Торин, его отец и дед. У тебя бы получилось… - начал было Глоин, но Кили перебил его. - Ничего у меня бы не получилось! Ты прав, я не такой, как Торин, я даже не такой, как мой брат! Это они были достойны короны, а не я. Это они могли бы выдержать приступ драконьей болезни и одолеть его. Я – нет. Когда их обоих не стало, я был опустошён, раздавлен, и если за те три недели не сошёл с ума, то только благодаря Тауриэль, - Кили говорил резко, кричащим шёпотом. Он словно выталкивал каждое слово сквозь стиснутые зубы, одно за другим, накопившиеся за 70 с лишним лет после той победы, которая далась такой дорогой ценой, - Я расскажу тебе сейчас кое-что, Глоин. Ни тебе, ни другим это никогда не приходило в голову. Но если бы я остался королём, мне пришлось бы предать Тауриэль. У короля должна быть жена из знатного гномского рода, и наследники чистой крови, чтобы ни у кого не возникло сомнений в их праве на трон. Я не мог так поступить с Тауриэль. Не после того, что она для меня сделала. - Она спасла тебе жизнь, но… - начал было Глоин, но Кили снова остановил его, на этот раз нетерпеливым жестом. - Дважды. Но был и третий раз, о котором никто из вас не знает. Через несколько месяцев после гибели Торина и Фили умерла и моя мать. Она не выдержала такой жестокой потери. Лишившись брата и сына, она вскоре отправилась за ними. И я запил. Страшно, безудержно, до потери памяти и счёта дней. Но Тауриэль не бросила меня. Она не вернулась в любимые леса. Она вытащила меня из бездонной пропасти отчаяния, боли и хмельного забвения. Вот тогда я понял, что поступил правильно, променяв корону на такую жену. Поэтому больше никогда со мной об этом не говори. Ты мой друг, ты старше меня, я безмерно тебя уважаю, но клянусь, если ещё раз услышу нечто подобное, могу и ударить. Глоин только покачал головой, не находя слов. Он не знал, что происходило с Кили после победы. Никто из бывших участников похода Торина этого не знал. Это действительно не приходило им в голову. Никто не думал о том, что ему тогда довелось пережить. Гномы простились по обычаю, и Кили зашагал дальше по дороге к Мосту. А Глоин ещё долго смотрел ему вслед, думая о том, что же теперь делать. Он по-прежнему считал, что Кили был бы прекрасным королём. Но раз сам Кили отметал эту мысль, нужно было искать другие варианты.