Груши с медом

Артур смотрел на принца Эдриана и впервые ощутил, что такое зависть. Иногда наследник престола чувствовал тяжесть в душе, но это была не зависть, а скорее, горечь от отсутствия матери. Глядя на ровесников, которых нежно обнимали, ласкали, целовали матери, Артур молча сглатывал комок в горле и шел тренироваться. Никаким вещам он не завидовал никогда, а сейчас, как завороженный, смотрел на блестящее лезвие новенького меча Эдриана. — Можно? — Артур протянул руку. Принц гордо подал оружие Пендрагону, который задохнулся от мальчишеского восторга. Он уже видел много оружия, прекрасно разбирался в нем, но этот меч был идеальным. Такого Артур еще не держал в руках. Он улыбнулся и взмахнул им, потом сделал выпад в пустоту. Меч был прекрасен! Наследник престола Камелота взглянул на Эдриана: — Откуда? — Купцы привезли с востока,— Эдриан взял свой меч и улыбнулся,— они сперва предложили отцу, а когда он согласился, через полгода привезли как раз на мой день рождения. — Замечательное оружие,— произнес Пендрагон,— я такого никогда не видел. Это те купцы, что приходят на ярмарку в феврале? — Да, к нам в феврале, а к вам в апреле,— кивнул друг. — Надо встретиться с ними. Эдриан надменно улыбнулся и спрятал меч в ножны. — Вряд ли ты приобретешь такой же меч! — Конечно,— кивнул Артур,— такое чудо делают в единственном экземпляре, но можно заказать у того же мастера. Принцы медленно направились в замок. Эдриан снова посмотрел на Артура: — Такой меч стоит очень дорого, а у тебя и так много дорогого оружия. Уверен, король Утер не будет так тратиться. — Отец никогда не отказывал мне в покупке оружия,— пожал плечами Артур,— купит и в этот раз. — Конечно,— рассмеялся Эдриан,— твой суровый отец, непримиримый король будет потакать капризам своего наследника. Не смеши, Артур! Утер Пендрагон не заплатит такие деньги за меч. Наследник Камелота остановился и открыто посмотрел на друга: — Утер Пендрагон — самый заботливый, самый чуткий, самый ответственный отец на свете. — Скажи еще, что самый нежный и ласковый! — прыснул Эдриан. Это, конечно, было слишком хорошо, но Артура задело отношение к его отцу, поэтому он уверенно кивнул: — Скажу! Самый нежный и ласковый. Друг откровенно смеялся, потом вытер выступившие слезы и махнул рукой: — Брось, Артур. Все знают о его крутом нраве, о его непримиримости и нетерпимости к любому неподчинению. Даже не представляю, как ты живешь и выдерживаешь его. Порет же, наверное, нещадно? — Нет,— Артур покачал головой,— всего несколько раз, но и моя вина тогда была нешуточной. И все же... Он лучший, Эдриан. Он может быть и нежным, и ласковым. — Да он вообще не может быть нежным, он не умеет! Спорим, что не может,— друг протянул руку. — На твой меч! — Артур крепко схватился за ладонь Эдриана. Принц немного опешил, но молодой задор был сильнее страха потерять отцовский подарок. Он сверкнул глазами: — Если Утер какое-то время будет относится к тебе нежно и ласково, проявлять заботу, то мой меч станет твоим. А если нет — я выиграю поединок принцев на турнире. Ты ляжешь и попросишь снисхождения. Артур еще крепче сжал ладонь принца и кивнул: — Лягу! Конечно, заключить пари было легко, а вот как заставить короля Утера быть ласковым, Артур не знал. Если честно, то он и не помнил, когда отец в последний раз приласкал его. А не в последний? Вообще не помнил. Принц понял, что сам с этой тяжелой задачей не справится, поэтому поспешил к мудрому Гаюсу, которому без обиняков, и долгих вступлений рассказал о своем пари. Лекарь лишь укоризненно качал головой, слушая наследника престола. — Как вы могли, Ваше Высочество? Так опрометчиво... — Гаюс, я пришел к тебе за помощью, а не за нравоучениями,— перебил его Артур,— что можно придумать? Старик вздохнул и медленно заговорил: — Вы не помните своего отца ласковым и нежным, потому что он проявляет свои чувства тогда, когда вы лежите без сознания или в тяжелом бреду после ранения. Он сидит около вас ночами, целует, гладит по голове... Артур широко раскрыл глаза и прошептал: — А я всегда думал, что мне это снится. — Нет, Артур,— это происходит на самом деле. — Значит, я должен заболеть! — заявил наследник престола. — Это нехорошо, Ваше Высочество. Так играть нельзя. И к тому же, я не хочу вам в этом помогать. — Серьезно? — иронично поднял бровь Артур. «Вот же упрямый осел!» — возмутился про себя лекарь. Принц только улыбнулся его молчанию и распорядился: — За ужином я буду изображать недомогание, а завтра утром ты скажешь отцу, что я болен. Артур вскочил и побежал по своим делам, старик же молча поклонился захлопнувшейся двери. — Что с ним, Гаюс? — Утер Пендрагон хмуро рассматривал лежащего в постели сына. Артур изо всех сил делал вид, что спит или без сознания. Лекарь хмурился и жевал губами. — Не знаю, Ваше Величество. Еще не знаю,— наконец заговорил Гаюс,— общая слабость, температура, головная боль, сознание теряет. — С такими симптомами он у меня вокруг тренировочного поля в доспехах бегал пять лет назад! Что это за болезнь? — Он встать не может, сир, у него голова начинает кружиться и он падает. Меч поднять не может. Я дал ему успокоительное, обезболивающее и настойку, которая сбивает жар. Кажется, он уснул, постараюсь до его пробуждения найти, что это за болезнь и как ее лечить. — Иди, ищи! — распорядился Утер. Лекарь прошаркал из покоев, а король еще несколько минут постоял, вздохнул и ушел. После обеда в комнату Артура вскочил Эдриан и захихикал: — Примитивно, Артур. Думаешь, короля можно разжалобить болезнью? Да еще такой непонятной. Он бы на ранение, может, среагировал, а так... — Ну, подставляться под меч я не буду,— покачал головой принц. Он хотел еще что-то сказать, но в коридоре зазвучал голос отца, который отдавал кому-то какое-то распоряжение. — За штору,— прошипел Артур другу, показывая на большое окно, закрытое длинной и тяжелой портьерой. Утер медленно вошел к сыну и подошел к его кровати. — Как ты? — неожиданно мягко спросил он. — Ничего,— Артур облизнул сухие губы,— я сейчас встану, я сейчас... Он действительно откинул одеяло, резко вскочил на ноги, качнулся, потерял равновесие и упал возле кровати. Старший Пендрагон вздрогнул и наклонился к молодому человеку. Он очень бережно поднял сына. Так же осторожно он помог ему лечь. — Прости, отец, я... Что-то я... — Артур чувствовал ужасную вину перед отцом, нельзя было все это устраивать, неправильно это, нехорошо! Поэтому принц закусил губу, а глаза предательски заблестели. Отец же объяснил это по-своему, он присел на кровать и взял сына за руку: — Ну что ты, успокойся. Все будет хорошо, Гаюс найдет лекарство, ты очень быстро поправишься. — Отец,— Артур сел на кровати, наклонился к своему королю и уткнулся лбом ему в плечо. Утер медленно поднял левую руку и неумело положил на затылок сына. Ему было непривычно и неудобно. Монарх убрал руку и двумя быстрыми движениями снял перчатки. Теперь было лучше: пальцы чувствовали жесткие волосы Артура, легко перебирали их. А вторая рука, лежащая на спине наследника, ощущала тепло молодого и сильного тела. Это тепло давало королю надежду на выздоровление. Он повторил: — Все будет хорошо, не волнуйся,— Отец взял в руки голову Артура, оторвал от себя и заглянул в мокрые глаза: — Веришь мне? — Только тебе,— прошептал сын. — Вот и хорошо. Поэтому сейчас ты ляжешь и немножко подождешь, пока Гаюс вычитает, что у тебя за болезнь и как ее лечить. Договорились? — Да,— легонько кивнул Артур, согласный сидеть, не дыша и не шевелясь, лишь бы чувствовать на щеках отцовские руки, их силу и тепло. — Молодец,— король убрал руки и встал с кровати. Принц чуть не заскулил обиженной собачонкой. Ему было так мало этих минут, этой мимолетной ласки! — Чего-нибудь хочешь? Распорядиться? — Хочу,— по-детски надул губы Артур,— груш с медом хочу. — Ну, так... — Утер обернулся к столу, где среди прочих яств красовался поднос с фруктами, на котором были и груши, а рядом стояла небольшая глубокая тарелочка с медом,— ешь. Принц молчал и большими голубыми глазами пронизывал отца. «У него же кружится голова, он падает, когда встает»,— вспомнил Утер. — Я сейчас позову слугу, тебе подадут. Артур молча лег на кровать, отвернулся от отца, свернулся калачиком и укрылся почти с головой. — Не надо слугу, спасибо,— глухо отозвался он из-под одеяла. Старший Пендрагон понял, что что-то не так, но вот что именно, понять не мог. А может... Он скинул плащ, подошел к столу и взял в руку грушу. Она была спелой и красивой. Король потянулся за небольшим ножом, быстро срезал шкурку и порезал очищенный фрукт в тарелочку с медом. Потом венценосный отец подошел с этим блюдом к кровати, где все еще по-сиротски свернувшись, лежал его больной сын. — Артур, груша с медом. Принц не поверил сперва ушам, а потом и глазам. Но перед ним стоял именно его отец, суровый и жесткий король Утер Пендрагон. Стоял с миской, в которой плавали в меду куски груши. Артур медленно сел и охнул, опершись руками о кровать, чтобы снова не упасть от головокружения. Утер покачал головой: — Беда ты моя. Он сел рядом, поймал ложкой кусок груши и ловко отправил его в рот сыну. Король почистил грушу, но не вырезал серединку, хотя ошарашенному Артуру сейчас было абсолютно все равно, он готов был сжевать и хвостик груши, и ложку, лишь бы это чудо никогда не прекращалось. Монарх вложил в рот Артура последний кусок груши, вытер ему подбородок и усмехнулся: — Стало легче? Принц жевал и не мог ответить, он только кивнул головой. — Теперь ложись и жди Гаюса. И сделай все, что он скажет, понятно? Не заставляй меня приходить к тебе и рассказывать, зачем нужно пить настойки. Утер поставил тарелку на стол, усмехнулся уже лежащему Артуру и вышел из его покоев. За портьерой зашуршало, завозилось, и выпутавшийся из тяжелой ткани Эдриан подошел к своему другу. Он был так же удивлен, как и Артур. — Ты знаешь... — принц не находил слова, только развел руками: — меч твой. — Энтони, а почему Эдриан не поехал с нами на охоту? — поинтересовался Утер. Король был доволен жизнью и всем, что происходило вокруг: Артур выиграл турнир, принц Эдриан по этому случаю подарил ему свой меч. Утер тогда внимательно осмотрел оружие, это была редкостная работа восточных мастеров. Сегодня же король-союзник хмурился с утра, а его сын, провожая их, вымучено улыбался. Энтони взглянул на Утера: — После нашего вчерашнего разговора он не то, что в седло, он еще долго вообще сесть не сможет! Утер поморщился: — Зачем, Энтони? Неужели проигрыш на турнире заслуживает такого наказания? Лучше бы тренироваться его заставлял! — Да при чем тут турнир? Я поинтересовался у него, почему он подарил Артуру свой меч. Ведь я заказывал это оружие специально к его дню рождения, балансировали под его руку. Мне казалось, он даже в кровать его кладет, а он вот так вот взял и подарил! — И что он сказал? Энтони усмехнулся: — Они поспорили, Утер! О тебе спор был, между прочим. И ты своим поведением помог своему сыну выиграть этот спор. Кстати, на твоем месте, я бы Артура тоже выпорол, чтобы не повадно было так развлекаться. Пендрагон внимательно посмотрел вперед, определяя, не услышит ли их разговор Артур. После этого подъехал ближе к другу и негромко попросил: — Расскажи-ка, о чем они там спорили. По возвращении с охоты Утер окликнул сына: — Артур, как умоешься и переоденешься, приходи в тронный зал, надо кое-что выяснить до обеда. Уже через пятнадцать минут улыбающийся принц вошел в зал. Король стоял у трона, заложив руки за спину. — Дверь закрой,— велел он сыну. Принц задвинул засов и удивленно посмотрел на отца. Выражение удивления на его лице сменилось тревогой, когда он увидел в руке короля ремень. — В игры решили играть, принцы? — словно прошипел Утер, приближаясь к сыну. Он обошел своего наследника и шлепнул того по заднице. Артур дернулся и быстро обернулся, но к своей радости в глазах отца увидел только веселые искорки и понял, как может вести себя. — С чувствами решили поиграть, мерзавцы малолетние,— Утер снова замахнулся, но Артур проворно отскочил в сторону. Ремень просвистел в воздухе, а принц, отступая от короля, выпалил: — Но ведь я выиграл! — А то, что у меня седых волос прибавилось, ты не считаешь? Повернись спиной! Принц повернулся, но в момент соприкосновения ремня с телом снова отскочил и бросил через плечо: — А я и турнир выиграл! — Стой на месте! Турнир он выиграл. Ты перед этим посмел обо мне спорить, молоко еще на губах не обсохло, а туда же! Но ремень снова не добрался до ягодиц принца, потому что тот был быстрее и ловчее. — Так я же о хорошем спорил,— парировал Артур. — О хорошем? — Утер таки хлопнул сына ремнем и довольно продолжил: — не хватало еще, чтобы ты о плохом спорил! — Но зато я здоров, у меня есть меч, и я победил на турнире! — Ах ты! Груш с медом ему захотелось! Заболел он! Но дальнейшие попытки соединения ремня с телом принца были неудачными: Артур отворачивался и отскакивал так быстро, что орудие наказания лишь разочарованно свистело в воздухе. Наконец, король тяжело выдохнул и застегнул ремень на поясе. Он сел на трон и фальшиво-сурово посмотрел на принца, который поймал его взгляд и скромно потупил глазки. — Я тебе еще припомню это пари, сынок! — погрозил пальцем король и уже серьезно потребовал: — а вот Гаюса ко мне позови, он вел себя непростительно. — Нет, отец! Пожалуйста. Он не виноват, я его заставил. С Артура моментально слетала улыбка, и задорные огоньки в глазах погасли. Утер кивнул: — Может, это и так, но он мог прийти ко мне, рассказать обо всем. Он должен был это сделать как честный и преданный придворный. А он потакал твоим капризам. Я накажу его. — Пожалуйста, сир, он старый человек, он так волновался, но я почти запугал его. — Это его не оправдывает,— жестко заметил король. — Отец, позволь, я приму его наказание. Пожалуйста, ведь это все моя вина. Утер подпер голову рукой и задумался. Потом принял решение: — Если за ночь вычистишь конюшни и натаскаешь воды в замок, чтобы на завтра хватило, то я забуду о вине Гаюса. Артур прикусил губу — для одной ночи работы было много, но надо спасать старого друга, которого сам же и подставил. — Согласен? — спросил Утер. — Да. Когда можно начинать? — Когда все лягут спать, не хочу, чтобы тебя за этим занятием кто-то видел. Принц склонил голову: — Слушаюсь, сир. Выходя из зала, Артур остановился и мечтательно прижался к ручке двери. Он повернул свою светлую голову к монарху: — Отец, а давай закажем еще один меч у того же мастера. Ты не представляешь себе, какое это совершенство! — Ты свободен,— сдвинул брови король, а когда дверь закрылась, с улыбкой добавил: — конечно же, закажем.