Марионетка

Том сидит в центре сцены и рассматривает провод от микрофона. То, как по нему пробегают маленькие частички электроэнергии и преобразовываются в глухое эхо. Синеглазый ещё не совсем привык к своему новому телу: Ему ещё было неловко двигаться в костюме этого медведя, но всё же, он уже вполне хорошо понимал, что теперь ему, Тому, и остальным больше никогда не увидеть живых людей. Разве что, через полу-разбитые окна ресторана, который стал для душ единственным пристанищем. Изгнанные ото всюду, они заточены в этом закрытом заведении на следующие 20 лет... Фазбер медленно слезает с того места, на котором сидел несколько часов подряд. Сейчас его нервируют даже скрипы. Бесит абсолютно всё. У остальных настроение не лучше: Элизабет сидит на чердаке и не сводит глаз с окна. С пляшущих огней в воздухе, со звёзд и с бродящих лунатиков, которые до сих пор не добрались до тёплой постели у себя дома. Оливер и Джеймс пытаются разыграть колоду в карты. И тихо играет Музыкальная Шкатулка...Тёмный, узкий силуэт висит в воздухе не шевелясь. Сверху, от него тянутся тонкие нити. Это Луис. Точнее то, что осталось от него. После того, как Паппета пришили к костюму, бедняга не может передвигаться самостоятельно. Эти нити, которые привязывают его к потолку, помогают ему хоть как-нибудь. Остальные вряд ли увидят гота в ближайшие 20 лет... Зато, компании будет чем развлечься: Сюда пришлют охранника, чтобы тот наблюдал за тем, чтобы никто не смог проникнуть в полуразрушенную пиццерию. Самое интересное, что это заброшенное здание до сих пор не разрушили целиком. Быть может, кто-то из работников знает о том, что произошло в октябре 1987 года, и не хочет, чтобы что-то пошло не так? Возможно. Уже декабрь, а в январе явится новенький Night Watch. А сейчас охраной здесь и не пахнет. Ладно, проехали. Том медленно слезает со сцены и идёт к Пирату и Гитаристу. Странно, но карты им до сих пор не наскучили. Торчать здесь два месяца и не придумать ни ОДНОГО развлечения. Н-да. Им-то не привыкать. Джеймс встречает Солиста неопределённым жестом и предлагает сесть на пустой ящик. Слышится грохот кастрюль и посуды. Это Элизабет на кухне. Она могла бы чего-нибудь сворганить, да костюм не позволяет. Короче, нет слов - одни эмоции. Было бы гораздо легче, если бы они могли говорить. Ну, а если точнее - слышать, что остальные говорят в своих костюмах. Эхом раздаётся стук и топот. Нет, не топот ботов. Шаги аниматроников грамоздкие и немного неповоротливые, а эти... Нет. Они гораздо тише и легче. Здесь нечисто. Пахнет грязными делишками и следами запёкшейся крови... Стоп! Именно, как в тот день! Но где же пурпур? Где же следы кровавого эксперимента? Или Демона? Странно. Слишком странно. Прошло несколько секунд. Шаги затихли. А Луис всё там... Где-то в глубинах коридора. Он висит в воздухе и не двигается. Просто смотрит вдаль. На того, кто только что проник в здание. На того, кого он спас. Он молчит. Лица гота не видно, но можно легко понять чего он сейчас чувствует. Нет, никакого предательства. Луис рад, что хоть кто-то из них смог спастись от этой каторги. Хоть это радует...

24 декабря, 1987