Бумеранг

      С того момента, как Кагуя увез Учиху прошло шесть лет. Я закончил школу, поступил учиться дальше и одновременно возглавил компанию отца. Однако в моей памяти были свежи глаза моего омеги, а что Саске мой я не сомневался. Конечно у меня были омеги, много шикарных омег, но ни один так и не сравнился с моей безумной дикой розой. Я понимал и понимаю, что за все это время мой мальчик должно быть сильно изменился, но не сильнее меня. Как и говорил отец, природа взяла свое. Я похудел, точнее не похудел, а вытянулся. Сейчас мой рост метр девяносто два, а вес девяносто восемь килограммов. Конечно все были в шоке от того что я начал меняться. Может мой рост спровоцировал стресс, но как бы то ни было сейчас я мог спокойно по соперничать с пепельноволосым. Впрочем у меня такая возможность еще будет.       Пожалуй объясню ситуацию сложившуюся за шесть долгих лет. То, что я изначально был задротом не прошло мимоходом. Я с успехом окончил школу и смог работать в компании отца, поступив при этом в вышку. А в это время Кагуя стал нашим конкурентом на финансовом рынке. Мы неоднократно пересекались с ним на банкетах и прочих мероприятиях, аукционах и благотворительных фондах, но помимо этого он приторговывал героином и прочими наркотическими веществами. Понятное дело не сам, для этого у него были свои подсобные руки, держа в страхи темную сторону города. Полиция не вмешивалась, зная, что у него хватит сил стереть противника в пепел и развеять по ветру. Шкура была дорога каждому, особенно если у этой шкуры есть семья. Впрочем я и сам был не чист. Только мой род распространения был иным. Я выбивал долги. Моя контора помимо компании была широко известна. В одном городе мы с Кагуей поделили власть поровну. Он в темной стороне, я же по другую сторону в открытую, но наши имена были на устах у каждого. Отец конечно был против моих игрушек в коллекторстве, но видя мои успехи и прибыль просто молчал. Я же стирал с лица территории препятствующие мне компании, корпорации, должников и тех, кто просто мог не добрым словом навредить моему бизнесу.       Я был уверен, что Саске наслышан обо мне, но Кимимаро не дает ему со мной связаться. Мысли, что Саске не хочет меня видеть даже не возникало. Я часто маячил на телеканалах, постоянно повторяя одно: ищу свою любовь, я все помню и никогда не забуду. Конечно Кагуя бесился, однако зная, что сильный противник особо не выеживался. А я в это время искал его.       Мои каналы связи постоянно присылали мне информацию о том, где мой омега может быть и я бросался туда, как спаниель за убитой уткой. Однако Кагуя чувствовал погоню, потому успевал перепрятать брюнета и я оставался ни с чем. И так уже три года подряд. Три года погони за призраком и скулеж в подушку от бессилия. Я ненавидел его, но ничего пока поделать не мог. У меня пока недостаточно власти, чтобы без последствий убрать надоевшего самца, да и сначала нужно найти омежку, чтобы точно знать, что без его присутствия он не умрет. Да и Кагуя не мог лишить меня жизни ровно по тем же причинам. И меня это радовало. Вообще вся эта история выглядела, как шахматная партия, вот только, не было ни черных, не белых фигур - сплошь красные и живые. Каждая отданная пешка - это чья=то жизнь, но иначе нельзя никак...

***

      Солнечный луч коснулся моей подушки, разбудив меня окончательно. Я часа два из своего сна видел тот самый сон, который видел шесть лет назад и который постоянно мне снился. Порой по четыре раза в неделю. Я хранил все его фотографии. И воспоминания...       Потянувшись, я прошел к большому зеркалу, окидывая себя взглядом: кубики пресса, словно шоколадкой белели в лучах золотистого солнца, рельефные руки, длинные ноги, широкие плечи, золотистые взъерошенные волосы после бурной ночи, которые днем были уложены в специальном художественным беспорядке умелой рукой мастера, яркие голубые глаза и шесть шрамов на лице. Они не делали меня хуже, многие из моих любовников просто пищали от восторгов, когда я позволял им прикасаться к тонким чуть заметным полоскам. По три на каждой щеке полученные мной на последнем году обучения в школе. Тогда они выглядели безобразными алыми вздувшимися рубцами, наспех зашитыми в школьном туалете обычными черными нитками. Это я сам себе зашивал щеки, боясь показаться слабаком и трусом, как тогда, когда Кимимаро на моих глазах унизительно трахал Саске. Поэтому решил обойтись сам. Я прижег кровоточащие раны, которые мне нанесли ножом в драке за место на школьной стоянке. Однако я не сдался и едва не выдернул кадык своему обидчику. Его спас наш школьный охранник. И вот остановив кровь, прогрев иглу на огне и смочив нить своим одеколоном, я без наркоза штопал свое лицо, не боясь остаться уродом. Ибо привык быть им с самого начала. Но спустя шесть лет бугрившиеся напоминания превратились в белесые тонкие шрамики, сводящие с ума.       От воспоминаний меня отвлек шорох на моей постели. Там вольготно развалился очередной омега. Его огненные кудри разметались по подушке. Он подарил мне запах осени, такой спокойной, золотой, с падающими золотыми листьями, нежной прохладой и косыми дождями, за что я ему благодарен. Он находка для любого альфы, настоящее золото в нашем сером мире, но мне нужен был только тот, кому принадлежала моя первая весна. По тому я не собирался ставить метку на тонкой шейке рыжего красавца, хотя с горечью и завистью думал, что кому-то чертовски повезет обладать благородной осенью...