Одиночество - не порок

Крупная дрожь от подавляемых рыданий пробегала по моей ссутуленной спине, трясущиеся руки в невольном жесте отгораживались от происходящего. Грудь разрывало от бешеных ударов сердца, заглатывая кислород, попеременно давясь им мое тело постепенно возвращалось в состояние покоя. Я и оглянулся не успела, как моего отца похоронили. Но самое обидное не это. На его похоронах присутствовали лишь пять человек. Я, сбежавшая из больницы, мама, что закрыла кондитерскую на месяц, Сота, который перестал разговаривать, Хару, приехавший на один день и Коу, который очень уважал моего папу, хоть и мало его знал. Думаю, похороны это самое тяжелое прощание, о человеке вспоминают все самое хорошее, чтобы помочь уйти ему в мир иной, но родственникам от этого не легче. Я знала, тяжелее всего было маме. Хоть папа и говорил, что она святая, раз терпела его в течение всей их совместной жизни, но одно я знаю точно, они любили друг друга. Не представляю, как дальше будет жить мама. Иногда ее ответственность поражала меня. Пока я лежала в больнице, с наложенными швами на ноге и капельницей в руке, она находила в себе силы приходить навещать меня и улыбаться. Ее улыбка была очень грустной, но я не видела в ней фальши. Сота с Коу тоже приходили. Токада приносил всякие вкусности и желал быстрого выздоровления, но мне в горло ничего не лезло. Сота не проронил ни слова за неделю, меня это очень беспокоило. А что на счет Хару, в последний раз я видела его в день похорон. Он обнимал меня с мамой, но тоже ничего не говорил. В какой-то мере, он винил во всем себя, так же как и каждый из нас. А потом он снова улетел в Японию. Сегодня меня выписывают. Швы снимут через неделю, правда сказали, что останется шрам, но меня это не волновало. Я была рада только тому, что вернусь домой. На мое удивление, при выходе из больницы я встретила Коу. Он сказал, что поможет добраться до дома, а я была не против получить от него помощь. На ногу наступать было все еще больно, поэтому Токада взял меня под руку и мы поковыляли, словно двое калек. Чтобы помочь мне развеяться, Коу начинал хромать на другую ногу и наша совместная походка начинала напоминать двух пьяниц. Я поняла, что он делает это, чтобы помочь. Поэтому тоже решила, что не буду грустить у всех на виду. Если еще и я буду ходить с грустной миной, то маме станет еще хуже. А для того, чтобы поплакать, существует моя комната. Хоть она и не является звуконепроницаемой. На пол пути мы встретили Соту, который самостоятельно шел со школы. Правда выглядел он хуже чем я ожидала. Мальчика словно побили. Я решила с этим надо что-то делать. Временно покинув компанию моего спутника, я позвала Соту в сторонку и мы присели на детской площадке. — Сота, я хочу серьезно поговорить с тобой. — Ответа нет. — Я понимаю, что тебе тяжело, но маме сейчас еще больнее поэтому, если она еще будет за тебя волноваться, ей может стать хуже. — Я говорила с ним, как с маленьким, но он воспринимал мою речь. — Все меня бросают… — Неожиданно он сказал первую фразу за две недели. — Что? — Клэр бросила меня, Хару уехал, а папа покинул навсегда… — Из глаз ребенка крупным градом покатились слезы. — Сота, Сота, давай дадим друг другу обещание? — Я взяла мальчика за руку. — Какое? — Оомори оторвался от плохих мыслей. — Я пообещаю тебе, что ни за что не покину тебя, а ты пообещаешь мне тоже самое. — На самом деле, мне трудно давались эти слова. — Хорошо? Ты ведь доверяешь мне? — Мальчик кивнул. — А ты сможешь сдержать свое обещание? — Да… — Сота вытер слезы и улыбнулся. — Теперь ты главный мужчина в кондитерской, так что давай вместе позаботимся о маме. — Я погладила Соту по голове, а тот кивнул мне в ответ.       Но неожиданно мальчика напрягло то, что рядом стоял Коу и он показал ему язык, а потом побежал домой. Мы долго смотрели ему в след. — И что за дети пошли… — Коу почесал затылок. — Он ведь тебе нравится! — Я пихнула Токаду в бок и хихикнула. Но он, явно, был чем-то озадачен. — Не хочешь пробежаться за ним? — Капитан не отрываясь смотрел на Соту, который уходил из его поля зрения. — Ты сейчас издеваешься?! — Эта шутка была неуместной. — Ты не ответила. — Ну, допустим, хочу. Что с тог… — Договорить он мне не дал. Я и оглянуться не успела как взлетела на воздух. — Держись. — В мгновение ока я оказалась на руках у этого наглеца, который не спросил моего мнения касательно поездок верхом. — Что ты творишь?! — В какой-то момент, мне даже стало страшно. — Держись, говорю! — Коу побежал в сторону кондитерской, а я все боялась упасть. «Ну правда, мамонт!» Но в какое-то мгновение я перестала бояться, правда и выпускать кофту не собиралась.       Когда мы пришли в кондитерскую, Сота помогал маме убраться дома. Роуз немного повеселела с момента нашего ухода. Видимо, ей облегчило душу что Сота пришел в себя. Я села на улице и стала гладить Челси. Коу сидел напротив меня и рассказывал какую-то историю из начальной школы, но я не особо слушала его. Сейчас все мои мысли были о маме, Соте и Хару. Но что бы поддерживать разговор, я изредка улыбалась и кивала.       Внезапно мой телефон завибрировал, я переставила симку в новый телефон, поэтому даже удивилась.       «Между нами все кончено, не звони мне больше.» — И тут мой телефон выпал из рук. Это было единственное сообщение, адресованное мне от Кё. Продолжение следует…