Девочка-бунтарка.

Рабочий день Руби подошел к концу, к счастью, уборка помещения не заняла много времени. За прошедший день она сильно вымоталась, устала не только физически, но и морально. Разлетевшийся по городу слух сильно осложнял ситуацию с Эммой. Каждый горожанин знал о том, что случилось с их справедливым шерифом. Во время работы, Руби не раз приходилось отбиваться от назойливых расспросов посетителей, ей не хотелось разглашать тайну подруги. Но больше всего она опасалась, что обо всем узнает Зелена. По словам Регины, ее целью должен был стать Генри, а в итоге досталось Эмме. А в нынешнем состоянии Свон... она могла стать легкой добычей для озлобленной ведьмы. Лукас вышла из кафе и вдохнула свежий прохладный воздух. Домой идти не хотелось, стены давили на нее. Больше всего Руби хотела почувствовать свободу, настоящую и дикую. Хотелось на время обо всем забыть и насладиться единением с природой. Лукас села в свой грузовичок и направилась в сторону леса. Не смотря на то, что сегодня было не полнолуние, Руби собиралась обратиться в волчицу и размяться. Она быстро добралась до места и вышла из машины, положив свою одежду на переднее пассажирское сидение. Сделав глубокий вдох, Руби в одно мгновение стала огромным темно-серым волком и ринулась вглубь леса. Волчица бежала, не разбирая дороги. Руби выпустила волка на волю, отдалась чувствам, наслаждалась долгожданной свободой. Луна освещала все вокруг, темнота полностью сливалась со шкурой зверя. Волчица стала частью леса, стала едина с природой. Адреналин бурлил в крови, зашкаливая. Ощущения были непередаваемыми, никогда раньше Руби не чувствовала такой легкости, как сейчас, не была такой довольной и радостной. Неожиданно Руби услышала громкие звуки: хруст и грохот. Волчица навострила уши и принюхалась. В воздухе она уловила слабый знакомый запах. Внутри все сжалось от страха, по спине побежали толпы мурашек. Лукас резко сорвалась с места и побежала в сторону шума. Она боялась опоздать, не успеть прийти на помощь. В голове Руби пронеслось множество мыслей, куча вопросов, а перед глазами стоял только один образ — Эмма. Как подросток могла оказаться в лесу, тем более ночью, оставалось для Лукас нераскрытой тайной. Куда смотрела Регина, как она могла позволить Эмме покинуть дом? Может она не знает о ночной прогулке подростка? Если это так, то почему блондинка в лесу, а не в теплой кровати? Может за всем этим стоит Зелена? Ведь она без труда может попасть в дом бывшей Злой Королевы и похитить беззащитную Свон. А что может сделать Эмма против Зелены? Ничего. Сейчас все козыри на стороне ведьмы. Зелена хотела избавиться от Генри, и ей ничего не стоит расправиться с подростком. Убрать Эмму сейчас… самый удобный момент для осуществления своей мести. Руби не хотела думать о плохом, но она боялась, что ее худшие опасения подтвердятся. Зелена – опасный и непредсказуемый противник, ее нужно найти как можно скорее, остановить и обезвредить. Шум становился все отчетливей, запах блондинки сильнее. Внезапно все стихло, можно было услышать только еле слышный отчаянный плач. Руби остановилась и в паре метров от себя увидела Эмму, которая свернулась в комочек и плакала. Лукас осторожно начала приближаться к девочке, но когда хруст сломанной ветки раздался под ее лапами, она замерла. Подросток подняла голову, и Руби увидела в серо-зеленых глазах страх и опустошенность, боль и непонимание. - Не подходи ко мне, - голос Эммы звучал жалобно, а взгляд был затравленным. - Я не знаю, что со мной происходит. Я не хочу покалечить тебя, волчок. Уходи отсюда, пожалуйста. Сердце Руби разрывалось на части. Эмма выглядела сломленной и раздавленной. Слезы мокрыми дорожками текли по щекам девочки. Она сильнее сжалась в комочек, обхватив себя руками. Руби глухо зарычала от бессилия и злости. Обращаться в человека на глазах подростка было не самой лучшей затеей, единственный разумный вариант сейчас — это оставаться волком. Руби осторожно снова начала приближаться к Эмме и, подойдя достаточно близко, она легла рядом. Свон настороженно посмотрела на волчицу, а затем доверчиво прижалась к ней. Уткнувшись в шерсть зверя, Эмма зарыдала навзрыд, она больше не могла сдерживать слез, не могла больше терпеть ту боль, что душила ее изнутри. - Почему? Руби молчит, она не может ответить. Да и что ей сказать? Нечего. У нее нет слов, чтобы успокоить подростка. Волчица безмолвно кладет голову на колени Эммы и дает той выплакаться. Время словно остановилось, замерло на месте. Лукас глазами изучает масштабы разрушения и быстро понимает, что тут не обошлось без магии. Снова принюхавшись, волчица улавливает противный запах Зелены. Она была здесь, она довела подростка до такого состояния. Это разозлило Руби, ее опасения подтвердились, но сейчас ее злость и ярость не помогут Эмме, лишь сильнее напугают ее. - Я никому не нужна, - сквозь всхлипы шепчет блондинка. – Я совсем одна в этом мире. У меня нет никого. Я обуза для всех. Я… монстр… Слова Эммы пугали Руби. Никогда прежде Свон так о себе не говорила, даже тогда, когда рассказывала о своем прошлом. Но сейчас…. Не зря говорят – устами ребенка глаголет истина. Лукас не была уверена в своих догадках, но, возможно, что сказанные слова, сорвавшиеся с уст блондинки – это истинное состояние души самой Эммы, ее затаенные мысли и чувства, страхи и опасения. Теперь Руби было понятно, почему Свон так негативно и агрессивно отреагировала на Белоснежку. Старая детская обида, вызванная отказом матери от ребенка, да и, скорее всего, повторная беременность Мери-Маргарет вызвала в Эмме ревность и боль, всколыхнула старые не зажившие раны. Спустя какое-то время, Лукас услышала размеренное дыхание. Она подняла морду и увидела, что Эмма заснула, прижавшись к ее теплому боку. Руби осторожно слизала шершавым языком соленые дорожки слез с покрасневших щек девочки. Единственное, что волчица может сделать для блондинки сейчас — это охранять ее беспокойный сон. А завтра она узнает, что произошло здесь и приложит все силы и сверхспособности оборотня, чтобы найти Зелену и порвать ее на мелкие кусочки. *** В доме мадам мэр было темно и тихо. Робин ушел, решив оставить Регину наедине со своими мыслями и чувствами. Генри крепко спал и не слышал ничего из того, что происходило в гостиной. Сама хозяйка дома стояла у окна своей спальни и невидящим взглядом смотрела на ночной пейзаж. Ее одолевали тяжелые мысли, противоречивые чувства. Регина умом и сердцем понимала, что сорвалась на ни в чем не повинного ребенка, но с другой стороны это была Эмма. Старые привычки взяли над ней верх, ведь каждодневные ссоры и стычки с шерифом были обычным делом. А теперь все иначе, Свон стала подростком, и срываться на ней, выражать претензии, уже не получится. Пусть вражда между мэром и шерифом прекратилась, но разногласия все же оставались, и, в основном, они опять же касались только Генри. Сейчас Регине было сложно смотреть на Эмму, как на ребенка, не привычно. Днем она пыталась быть более мягкой и терпеливой, а вечером сорвалась, и из-за этого она чувствовала себя виноватой перед блондинкой. Юная девочка не была виновата в том, что с ней сотворила Зелена, но само ее поведение иногда вызывало возмущение и непонимание. Странная привязанность Эммы к Регине вызывала недоумение, но, в то же время, трепет и тепло. Миллс было приятно осознавать, что Свон считает ее близким человеком, другом, но сама брюнетка не могла такого сказать об Эмме. Регина скорее считала ее товарищем или напарником, и такое отношение ее устраивало. В своей жизни Миллс больше ценила любовь и привязанность, а дружба никогда ее не интересовала. Она мало общалась со своими сверстниками, большую часть времени она проводила в компании лошадей и Дэниэля. Он стал для нее всем: другом, возлюбленным и смыслом жизни. Потом… все это было утеряно и заперто глубоко в сердце. Спустя годы, в жизнь Миллс ворвалась Эмма и разогнала тьму. Даже любовь к Генри не могла полностью исцелить израненное сердце, а поддержка и понимание Свон постепенно разрушали все барьеры Злой Королевы. - Мы похожи. Эту истину Миллс увидела в глазах юной Эммы. Свон напомнила Регине ту девочку, которой была она сама. Непокорность и бунтарство были знакомы брюнетке, но Кора самым жестоким способом показала, как хрупка человеческая жизнь. Мери Маргарет преподала своей дочери суровый урок еще в младенчестве, а Нил Кессиди своим предательством оборвал доверие Эммы к людям. Бунтарство и непокорность помогли Свон выжить, стать той, кем она является сейчас. - Разница между нами лишь в том, что жизнь не сломала тебя, Эмма. А из меня она сделала Злую Королеву, - прошептала Миллс. Невольно вспомнив свою мать, Регина поняла, что обошлась с девочкой не лучше Коры. Больше всего в жизни, брюнетка не хотела быть похожей на свою мать, но на деле она оказалась ничуть не лучше ее. Как и Королева сердец, Регина держала Генри в рамках, не давая общаться с Эммой, заставляла подчиняться. Унаследовав от Свон упрямство, непокорность и бунтарство, мальчик выдержал все и не сломался, как это произошло с самой Региной. Она поняла, что в ее жизни не было ни сил, ни воли сопротивляться напору матери. Сейчас Миллс стала другой, стала сильнее, но тень матери все еще преследует ее. И то, как она обошлась с Эммой, это лишь подтверждает. - Я не хочу быть такой, как ты, мама. Для своего сына я хочу лишь счастья, а сейчас я хочу помочь Эмме. Как ни странно это признавать, но сейчас мы нужны друг другу. Ей нужна моя забота и поддержка, а мне - ее сила и опора. Я обязательно извинюсь перед ней, я совершила ошибку и впредь буду стараться не повторить ее. Мне предстоит еще долгий путь: тьма в моем сердце не ушла до конца. Порой она берет надо мной вверх, прежняя Свон понимала это и всегда помогала, а сейчас... ее нет рядом... Ее свет всегда прогоняет тьму, он дарит мне тепло и покой. Теперь моя очередь прогнать тьму из сердца Эммы. Миллс приняла решение и собиралась следовать ему до конца. Регина быстро собралась и, в спешке покинув дом, отправилась на поиски Эммы. До сих пор она не вернулась, а оставлять подростка ночевать на улице мадам мэр не собиралась. Сейчас она в полной мере осознала ответственность за этого ребенка, и, к своему удивлению, не почувствовала ни злости, ни недовольства. На сердце стало даже легче, какой-то невидимый груз свалился с ее плеч, а на лице невольно появилась теплая улыбка.