Девочка-бунтарка.

«Любимый сын, Нил Кэсседи». Голд стоял напротив могилы своего сына и молчал. Чтобы прийти, ему потребовалось много сил. Боль от потери все еще жила в сердце отца, а горе переполняло его. Лишь ненависть к Зелене и жажда мести помогали ему держать себя в руках, находясь в плену. Воссоединение с Белль притупило боль, но смерть Нила должна быть отомщена. Зелена должна поплатиться, должна прочувствовать на себе все муки и агонию, через которые прошел Бейлфайр. Он умер, как герой, и эта память будет жить вечность. - Мой мальчик, - голос Голда звучал уверенно, но он сам дрожал. Слова с трудом давались ему. В памяти всплыли воспоминания о том времени, когда отец и сын были вместе. Когда не были разлучены по вине и трусости Темного. - Помнишь, когда ты был еще маленьким, в одну ночь во время войны с великанами раздался ужасный шум: топот копыт конницы, скачущей по пыльной дороге. Ты забрался ко мне на кровать, и в моих ушах до сих звучит твой голосок: «Папа, мне страшно». Тогда я сказал тебе, что все будет хорошо, что тебе не о чем беспокоиться, ведь я рядом с тобой. Ты улыбнулся мне, и твоя улыбка сделала меня самым счастливым человеком на свете. Потом все изменилось. Сейчас нет смысла ворошить события прошлого, ничего уже не изменить. Я теперь тот, кем стал благодаря кинжалу Темного. Он превратил меня в чудовище, одержимое могуществом и силой, хотя, единственное, что мне было нужно, это ты, Бей, и твоя любовь. Сейчас, благодаря Белль, любовь снова появилась в моей жизни, но я потерял тебя... снова, и, на этот раз, я не cмогу тебя вернуть. Голд замолчал, чтобы перевести дыхание. Эмоции переполняли его. Темный присел на корточки и вытащил из кармана пиджака свой кинжал. - Я отомщу за твою смерть, Бей! Белль не одобрит мое решение, но я должен это сделать. Она хочет видеть во мне того человека, ради которого ты умер. И я буду им, но не сейчас, пока Зелена на свободе. Когда все закончится, я отдам ей этот кинжал и смогу продолжить жить дальше без тебя, мой сын. Твой героизм указал мне путь, и я обещаю, что посвящу свою жизнь тому, чтобы отблагодарить тебя за это. Я люблю тебя, Бей. Румпель вплотную подошел к каменной плите и положил руку на холодную поверхность. На сердце стало немного легче. Одинокая слеза скатилась по его щеке. - Прощай, Бейлфайр. Голд медленно отходил назад. Затем развернулся и не спеша направился к своей машине. Предстояло решить еще много вопросов, и один из них касается возвращения взрослой Эммы Свон. *** Первые лица Сторибрука собрались в кабинете мадам мэр. Темный был на свободе, а Зелена повержена, и, рано или поздно, она окажется за решеткой. Всех волновал другой вопрос — Спасительница и ее возвращение в прежнее состояние. О том, что Эмма жива, знал пока лишь узкий круг людей, чтобы таким образом обеспечить маленькой девочке безопасность. Никто больше не хотел терять Эмму - одной потери было достаточно. Слова Голда совсем не обрадовали Регину, она не могла лишиться шерифа. Сердцем она чувствовала, что есть шанс вернуть прежнюю Эмму. Сейчас, глядя на то, как Румпельштильцхен пытается объяснить семье Прекрасных, что их дочь может исчезнуть навсегда, Миллс осознавала, что за всеми этими обсуждениями время ускользает от них. Кто знает, что в следующий раз может случится с малышкой: а подобного Регина больше не намерена была допускать. Руби внимательно слушала Темного мага, и с каждым его словом ей становилось понятно, что даже если возвращение Эммы все же случится, то это будет сродни чуду. Блондинка смогла вернуться с того света, так может и сейчас не все потеряно? А вдруг есть какой-то способ помочь Свон? Способ, о котором не знает даже сам Темный. Закончив говорить, Голд приготовился выслушивать претензии четы Прекрасных. Он, как родитель, понимал внутреннее состояние Дэвида и Мери-Маргарет. Им тяжело сейчас, но иного выхода из ситуации не было. Однако гневной тирады от них не последовало: ее прервало появление незваных гостей. В кабинет мэра вошли Эмма и Генри, немало удивив всех присутствующих своим появлением. Девочка хотела кинуться к матери, но большое количество народа остановило ее. Она с любопытством рассматривала их, а увидев знакомые лица, решила поздороваться: - Привет, Руби! - Привет! - Лукас с приветливой улыбкой помахала девочке рукой. - Добрый день, Мистер Голд! - обращение к Темному повергло всех в шок, особенно Дэвида и Мери-Маргарет. Сам Голд был удивлен не меньше остальных. Остальных присутствующих Эмма не знала, поэтому решила не заострять на них внимания. Регина не успела отойти от удивления, как блондинистый ураган подлетел к ней и прижался, крепко обнимая. - Эмма, Генри, что... что вы делаете здесь? - мадам мэр взяла себя в руки и с укором посмотрела на детей. - Я же сказала вам оставаться дома! - в голосе слышались стальные нотки. - Попробовала бы ты остановить ее, - Генри прошел вглубь кабинета, попутно поздоровавшись со всеми, и поставил бумажный пакет на стол. - К тому же ты забыла обед. - И мы решили не оставлять тебя голодной. Ты не рада? - Эмма смотрела на Регину с грустью. Миллс ничего не могла сделать под такой осадой. Этот взгляд обескураживал ее, и она не могла долго злиться на малышку. - Конечно, я рада, Эмма, - брюнетка потрепала девочке волосы. Блондинка довольная этим только крепче обняла маму. Регина улыбнулась и поцеловала светлую макушку «дочери». - Тем более вы позаботились о моем обеде. Спасибо. - Пожалуйста, - ответила Эмма. - Мы с Генри старались. - Ага, - поддакнул Генри. - И дошли без приключений. - Это хорошо, - ответила Регина и посадила Эмму к себе на колени. Миллс вдруг поняла, что появление детей могло быть им всем на руку. Эмма каким-то образом помнила Голда, и даже не боялась его, а, значит, тот может осмотреть ее и, возможно, найти нить к возвращению взрослой Свон. - «Надо только для начала узнать, почему Эмма помнит Голда». Пока Регина и Эмма о чем-то шептались, Снежка не сводила с них глаз. Она была возмущена, Эмма помнила кого угодно, но только не своих настоящих родителей, а умилительная сцена с Региной только сильнее разжигала ревность беременной женщины. Больше она не могла терпеть эту несправедливость. - Какого черта здесь опять происходит?! - закричала Мери-Маргарет, со злостью глядя на Регину. - Теперь Эмма не помнит и родного отца! Регина, ты зашла слишком далеко! Ты отняла у нас нашу дочь! Эмма немедленно пойдет с нами! В твоих услугах мы больше не нуждаемся! Румпельштильцхен найдет способ вернуть ее и без тебя! Никто из присутствующих не ожидал таких слов от Белоснежки. Несмотря на то, что Эмма жива и здорова, еще свежи были раны, вызванные смертью блондинки. Миллс переполняли различные эмоции: от обиды до гнева. Глубоко внутри зарождалась буря, в конце концов, Белоснежка всегда умела вывести ее из себя. А сейчас, когда она затронула Эмму, это обещало вылиться в немалый конфликт. - Да как ты смеешь?! - голос был наполнен ядом и сталью. По спинам людей прошел холодок, пред ними снова предстала Королева: величественная, яростная и невероятно опасная. Эмма почувствовала перемену в настроении матери. На место тепла пришел холод, а все тело Регины было напряжено до предела. Генри тоже насторожился, он боялся такого поведения Миллс. Мальчик хотел попытаться успокоить мать, пока не стало поздно, но не успел. Его опередила Эмма, даже в таком юном возрасте, она умела взять ситуацию под контроль. - Мам, пожалуйста успокойся, не слушай этих людей. Ты у нас самая лучшая, знай это. - Эмма говорила тихо, мягко, с детской наивностью. Высвободившись из объятий матери, она подошла к чете Прекрасных. Ее поза и тон кардинально изменились. Генри увидел свою мать, а не ребенка. Остальные тоже это заметили. На мгновение всем показалось, что Эмма стала собой. Серый недовольный взгляд был устремлен на Белоснежку. - Ваша беременность не позволяет Вам вести себя подобным образом! Я не знаю Вас и о чем Вы говорите, Вы такая же странная, как и Ваш спутник, - Эмма посмотрела на Дэвида, тот молча глядел на малышку, - но Вы не будете говорить с моей мамой в таком тоне. Вы забыли, кто она? Я напомню, она - мэр этого города, и сейчас у нее важная встреча. Поэтому, я вежливо прошу Вас обоих уйти и не беспокоить ее! На губах Регины заиграла улыбка. В прошлый раз Эмма защитила ее от нападок Снежки, и сейчас она снова это сделала, несмотря ни на что. Эмма Свон, ребенок или нет, видимо всегда будет оставаться собой. Мистер Голд с особым интересом наблюдал за происходящим, после общества Зелены было приятно сменить обстановку, да и к тому же мисс Свон в очередной раз смогла удивить его. Руби же поведение подруги особо не удивило, лишь вызвало едва заметную улыбку. Эмма всегда предпочитала Регину родителям. Была между ними связь, которой не чувствовалось в семье Прекрасных. К тому же сейчас Белоснежка была явно не права, Миллс делала все, что могла и даже больше. Возможно, знай Мери-Маргарет о смерти подростка и о том, как сильно переживала сама Миллс, подобного бы не было. Эмма была права: сейчас Снежке и Дэвиду было бы лучше уйти, давая остальным возможность спокойно обсудить сложившуюся ситуацию. Ей было жаль друзей, но дело было серьезным, а подобные истерики ничему не способствовали. - Мистер Нолан, - обратилась к Дэвиду мадам мэр. - Попрошу Вас с женой покинуть мой кабинет. Ваша аудиенция на сегодня закончена. Больше нам не о чем разговаривать. Дэвид согласно кивнул. Он понимал, что ситуация обострилась и накалена до предела. Снежка опять не сдержалась, сорвалась, поддалась эмоциям. Если так продолжится, то ее отношения с Региной окончательно испортятся, и новые распри никого до добра не доведут. Самому Нолану было больно смотреть на непомнящую его дочь и понимать, как сильно сейчас она привязана к Регине. Он понимал чувства и возмущение Снежки, но, в отличии от нее, держал себя в руках и запрещал себе показывать истинные эмоции. Мери-Маргарет молча встала с дивана и направилась к выходу. Она осознала, что снова сорвалась и наговорила лишнего, виновато посмотрела на Регину, а потом отвернулась. Дэвид помог ей выйти из кабинета, оставляя других решать сложившиеся проблемы. - Может мы договорим в другой раз? - предложила Руби, посмотрев на Миллс. - Думаю, сейчас всем нам нужен перерыв. - Согласен, - поддержал Голд. - Я пока попробую что-нибудь найти в своих книгах. - Хорошо, - согласилась Регина. - Вы можете идти. Продолжим разговор чуть позже. Руби и Голд попрощались с детьми и покинули кабинет. Эмма подошла к матери и забралась к ней на колени. Генри сел напротив них и ухмыльнулся. Регина невозмутимо стала доставать из бумажного пакета обед и раскладывать его на столе. Эмма молча наблюдала за ней, как и Генри. Когда все было разложено, мадам мэр улыбнулась детям и спросила: - Вы проголодались?