Rose and Dandelion

День начался весьма неприятно. С первыми лучами солнца, ворвавшимися в комнату, пришли и до ужаса довольные чем-то капитолийцы — моя команда подготовки.  — Китнисс! Хорошо, что ты уже проснулась, сегодня так много дел! Я внимательно осмотрела каждого — Октавия, буквально, светилась от счастья, Флавий широко улыбался, теребя свои кудряшки тыквенного цвета — цвет сезона — уложенных в аккуратную причёску. Вения же спокойно стояла около зеркала, выбирая оттенок помады, который она нанесёт мне на губы сегодня.   И, вообще, что значит «сегодня так много дел»? Очередной приём? Или какая-нибудь вечеринка в честь человека, который жил сотни лет назад, но «вложил много сил в то, чтобы мир стал таким, какой он есть сейчас»? Или, может плановое интервью с Цезарем, о котором я благополучно забыла?   — Давай же, сладенькая, поднимайся! — защебетала Октавия, подлетая к кровати, — У нас так много дел, но так мало времени! Флавий кивал, стоя рядом с Венией, сосредоточенно разглядывая коллекцию увлажняющих кремов, любезно предоставленных мне Дворцом. Честно говоря, вставать с кровати не хотелось совершенно. Я совсем не выспалась, и голова болела жутко, так, что кровь шумела в ушах. Да, последний бокал шампанского на вчерашнем приёме был лишним. Определенно.   — Ладно, встаю. — проворчала я, опуская стопы на холодный пол. — Не хотите рассказать мне, почему солнце только успело взойти, а вы уже здесь? Команда переглянулась, удивленно рассматривая меня. Я сжалась под пристальным взглядом, торопливо накидывая лёгкий халат на плечи.  — Неужели ты не слышала? — наконец прервала молчание Вения. — Все вчера было конкурсом — ваше поведение за столом, манеры в общении с семьёй президента, чувство юмора, и даже умение танцевать. Но главным критерием был подарок, Китнисс.  — Я догадывалась. — пролепетала я, вспоминая слова Амелии. – И? — я кинула беспомощный взгляд на Вению, — Я провалилась, верно? Я опустила голову, думая о том, что и в этот раз удача оказалась не на моей стороне.  — Ты шутишь? — вскрикнула Октавия, — Тебя признали лучшей, Китнисс! Я вскинула голову.  — Ч-что ты сказала? — не веря своим ушам, выдавила я. Октавия повторила, чётко выделяя каждое слово.  Я, улыбаясь, кинулась на кровать, пряча голову под подушкой. У меня получилось. Получилось. Правда. Я прошла дальше, даже несмотря на вчерашний недо-поцелуй. Точно. Поцелуй, который, в общем-то, назвать таковым сложно, сотворил что-то странное в итоге. Я была смущена, растеряна и, возможно, зла. И было что-то ещё. Что-то такое, что одним словом не опишешь. Казалось, будто я стала солнечным светом — такой же светлой и тёплой. Но всё это уходило на второй план, когда я вспоминала глаза Пита вчерашней ночью. Целая вселенная тогда светилась в глазах обычного человека, серебрилась голубоватой водой, сливаясь в одну линию с тёмным небом, светящееся звёздами. А затем море разбушевалось, смывая все границы, затапливая каждую звёздочку, сверкающую в тёмной, отливающей синевой небесной глади глаз Пита. Всю ночь мне снились одни лишь эти глаза. То моря, бушующие внутри, то водная гладь, сверкающая под несуществующим солнцем, то небо, облепленное пушистыми белыми облаками, и проникающими сквозь них ласковыми солнечными лучами.  — Китнисс, поднимайся! Ты ведь сама понимаешь — у нас критически мало времени! — заворчала Вения, забирая у меня подушку.   — Да-да! Я вообще поражён, как президент разрешил устроить интервью на следующий же день после приёма! Ведь он, как никто другой должен понимать, что значит появится на интервью для центрального канала на следующее утро после хорошей вечеринки! — запричитал в ответ Флавий, заталкивая меня в ванную комнату, — Надеюсь, ванну принять самостоятельно сможешь. Все необходимые масла Вения уже добавила, тебе осталось только как следует отмокнуть.   — Спасибо! — искренне поблагодарила я, стягивая с себя одежду. Я торопливо опустила ноги в бассейн, ведь ванной это назвать было сложно, а затем опустилась туда, ныряя прямо с головой. Все ненужные мысли разом выбило из головы, и, кажется, она даже стала болеть чуть меньше. Я неторопливо вернулась на поверхность, расслабляясь у одой из стенок бассейна. Вода хоть и обжигала кожу, заставляя её покрываться красными пятнами, мне она нравилась. Сразу отрезвляла, не оставляя иных путей, да и спать больше не хотелось. А ещё она пахла просто потрясающе. Она пахла домом. Колокольчиками, цветущими на Луговине, солнечным светом, проникающим в окно моей комнаты и цветущей мятой — в это время её запах особенно силён — которую отец приносил из леса, а мама заваривала безумно вкусный чай.   И, кажется, впервые за три месяца, после того, как в мою жизнь вошёл Пит Мелларк, я чувствовала себя по-настоящему спокойно. Я чувствовала себя по-настоящему счастливой. *** К интервью меня готовили долго и кропотливо. После того, как я почти час просидела в ванной, мою кожу как следует помучили, удаляя все случайно выросшие волоски. Затем снова отправили в ванную, чтобы «кожа не была наждачной бумагой», подлив в воду масло с экстрактом ромашки. Просидев в ванной еще около часа, мне наконец разрешили выйти, но в покое не оставили — Флавий тут же занялся моими ногтями, причитая о том, что «Китнисс, это просто невероятно! Как ты могла сломать два ногтя за один вечер? Я ведь только вчера привёл их в порядок!», ну, или что-то в этом роде. В это же время Октавия сушила мои волосы, увлажняя маслом кого-то экзотического фрукта — пахло потрясающе. Между делами я успела выпить чашечку кофе, которую принесла Селена, на пару минут забежавшая в комнату. Затем я чуть не выронила чашку, увидев цвет помады, который хотела нанести Вения, поэтому Селена поспешно отобрала у меня чашку, ставя её на прикроватную тумбочку.   — Чёрные ногти и красная помада? Сегодня, что, бал-маскарад и я буду вампиром? — поперхнувшись, спросила я. - Нет, ты будешь похожа на настоящую жену президента. Просто и со вкусом. Я закашлялась, осуждающе смотря на них.   — Во-первых, мне всего семнадцать, помните? — подняв один палец вверх, сказала я, — Во-вторых, я всего лишь прошла первое испытание! Не рано ли думать о том, что я могу быть «настоящей женой президента»? Селена согласно закивала, поддерживая. Моя команда переглянулась и кивнула друг другу.   — Мы знали, что ты это скажешь, поэтому придумали более простой вариант. — сказала Вения, разворачивая меня к зеркалу, — Хоть мы и совсем не понимаем, чем тебе не нравятся яркие волосы и платья, щедро украшенные ювелирными изделиями. Я выдохнула, разрешая Вении нанести помаду на губы. Они могут заставлять меня носить платья и юбки, отказавшись от брюк. Они могут исключить из моего гардероба абсолютно всю удобную обувь. Они могут призвать меня вести себя прилично. Но сделать из меня что-то идеальное — просто невозможно. Тем более, «настоящую жену президента». Говорят, что многие меняются под тяжестью обстоятельств, не выдерживая жизненных нагрузок. Но, если быть точным, меняется каждый, пускай не в равной степени, но меняется. Вот и я изменилась, стала старше, но, к сожалению, умнее не стала, но в общем, я всё та же девчонка, созданная из свежего лесного запаха и солнечного света, с клубком непонятных качеств в придачу и огромной тележкой проблем неподалёку. *** Интервью с Цезарем начиналось через несколько минут, и я отчего-то жутко волновалась. Энни заметила это, и тут же направилась ко мне, ярко улыбаясь.   — Поздравляю, Китнисс, ты заслужила победу! — Энни обняла меня, утыкаясь носом в плечо — она доставала мне до подбородка, когда я не была на каблуках, теперь же, она была мне ровно по плечо, — И не волнуйся, они тебя любят. — Энни подвела меня к выходу на сцену, и указала на зрительный зал — люди переговаривались между собой, устанавливая какие-то штуковины, на которых появлялись голограммы — то Диадема, махнувшая своими белокурыми волосами, которые ловили лучи солнечного света, то Энни, улыбающаяся и светящаяся словно самая яркая звезда на небе, то Мадж, вплетающая в свои светлые косы разноцветные ленты. Но чаще всего я ловила свой собственный образ — вот я разговариваю с малышом Эриком на вчерашнем приёме, а там танцую самый первый танец с Питом, и моя юбка — настоящее пламя, завораживает, а здесь я прощаюсь с родными на вокзале перед отъездом в Капитолий.   — Спасибо, Энни! — искренне говорю я и прижимаю её к себе, обнимая. — Спасибо, что показала мне это. Я почти сразу забываю обо всех проблемах, а на сердце становится тепло. Я будто вижу семью прямо перед собой, разглядывая все эти картинки. Девушка-солнце улыбается, сжимая мою руку в своей крохотной ладошке, и выходит на сцену под аплодисменты всего зала. Я выхожу последней. Зал гремит и кричит, хлопает и бросает на сцену цветы. А я улыбаюсь и машу им рукой, приветствуя. - Ну, что же, Китнисс, я поздравляю тебя! — гости шоу согласно хлопают, выкрикивая моё имя. — Расскажи, каково это, быть победительницей? - Эй, Цезарь, не забывай, что я прошла всего одно испытание! — улыбаюсь я, расправляя несуществующие складки на платье, — Надеюсь, что мистер Мелларк не жалеет о своём выборе… — я приподнимаю бровь в вопросительном жесте, смотря на Пита, что сидит в президентской ложе. — Цезарь смеётся, а Пит улыбается, даже не смотря на меня, — Особой разницы нет, я не чувствую себя победительницей, ведь попасть сюда — уже победа. Так что, каждая из нас — принцесса сегодня. Цезарь кивает, соглашаясь.  — Ты выглядишь замечательно сегодня, как и всегда, впрочем! — говорит Цезарь, подмигивая, — У тебя сегодня необыкновенно серьёзный наряд. - Ох, нет, я просто оставила кожанку где-то за сценой, Цезарь. — зал отчего-то смеётся, а Цезарь одобряюще кивает. Я пожимаю плечами. Капитолийцы действительно странные люди.  — Китнисс, ты скучаешь по родным? — вдруг серьёзно говорит Цезарь, сжимая мою руку в своей. Я вздыхаю, теребя подол платья свободной рукой.  — Конечно, Цезарь. — просто отвечаю я, — Мне очень не хватает их здесь. Мужчина кивает куда-то в зал, и говорит:   — У нас есть небольшой сюрприз для тебя, победительница! Для вас всех, девушки! — участницы выходят одна за другой и становятся рядом со мной. Девушки жмут плечами, и непонимающе смотрят то на Цезаря, то на Пита. Я хочу спросить, что происходит, но тут свет гаснет, и мои слова тонут в шуме толпы. _____________________________________________________ Мой интернет наконец решил, что ему нужно хоть иногда работать, и дал мне выложить главу. Надеюсь, вы не болеете! А если болеете, то скорейшего выздоровления вам!