Кольцо

Все началось с этого ненавистного потертого серебряного кольца с гравировкой на внутренней стороне. Максвелл проклял тот миг, когда взял эту находку, решив, что удача ему может изменить в любой момент, и купить другое кольцо он не успеет. Но они победили Корифея, и все будто бы наладилось, а кольцо так и жгло нагрудный карман. Бросить бы его, швырнуть в Недремлющее море или выкинуть в лесу. Все равно не вернуть уже на то место, где он его обнаружил. Не найти ту поляну с изуродованными трупами. Дориан с каждым днем все мрачнее. Регулярные приемы в тронном зале его угнетают. Они словно напоминают, насколько они с Максвеллом неравны. Но Дориан чудовищно неправ, он даже представить себе не может, как ошибается. Положение в обществе — вещь изменчивая и зачастую заработанная нечестным путем. Сегодня знать влюблена в Инквизитора, а завтра его подвергнут остракизму, и не поможет исправить это не только дипломатия Жозефины, но даже и убийцы Лелианы окажутся бессильны. Максвелл пытается объяснить это, но Дориан не слушает. Говорит, что он ручная собачка, забавная вещичка Инквизитора, сувенир из Тевинтера. Когда Дориан так говорит, Максвеллу хочется вспылить и ответить: уезжай тогда в Тевинтер сейчас же! Ты же так туда рвался! Но Максвелл только крепче стискивает зубы и заталкивает гнев обратно в горло. Не хватало еще, чтобы Дориан его послушал. Все сказанное в злую минуту вызывает спустя пару часов лишь бесконечное сожаление. Слов не воротишь. Поэтому Максвелл молчит. Хочется накричать, а потом схватить, прижать к стене и целовать до исступления, чтобы Дориан больше никогда не ляпнул такой глупости. Максвелл все равно ничего не делает. Ограничь он свободу Дориана, начни диктовать условия — и тот пропадет из Скайхолда в мгновение ока. В конце концов, Дориан остался из-за него. Рано или поздно он уедет, но у него были все возможности исчезнуть еще два месяца назад, не обратив внимания на несчастные глаза Максвелла. Дориан, вопреки всему, остался. Он заслуживает большего, чем эти танцы при дворе. Может быть, Дориан его все еще любит. Может быть, скандалы и нервотрепка из-за страха расставания все еще не погубили их обоих. Кольцо это Максвелл уже ненавидит. Он смотрит на него каждый день и думает, как Дориан отреагирует, если попытаться примерить украшение ему на палец. Что-то останавливает от немедленной проверки. Не выдержав, Максвелл вынимает кольцо из кармана и украдкой, пока Дориан не видит, кладет его в верхний ящик комода под белье. С души словно камень падает. Остаток дня Максвеллу легко как никогда. Он уговаривает Дориана остаться на ночь в его покоях. Он любит его всю ночь так, словно она для них — первая. И Дориан отвечает ему тем же. Отдается и берет. Он так хорош на белых простынях, что его хочется заковать в лед и глядеть на него, никогда не отводить взгляда, и в результате умереть от истощения. Максвелл целует его пальцы, кусает бедра, прижимает своим телом к кровати, как будто может приковать Дориана одной только любовью и страстью. Максвелл так и не говорит ему ничего. Он хочет попросить остаться, попросить взять с собой, попросить столкнуть его с балкона, чтобы не чувствовать горечь утраты, хочет, хочет, хочет… Дориан стонет так сладко, что Максвелл забывает обо всем и сползает ниже, доводит его ртом до четвертого оргазма за эту ночь. Рассвет почти падает на горы, когда они наконец-то кутаются в сиреневое одеяло сна. Дориан, словно что-то решив для себя, не уходит под утро, а переносит свои нехитрые пожитки к Максвеллу. И всего-то нужно было избавиться от треклятого кольца, отстраненно думает Максвелл и никак не может налюбоваться на вторгшийся в его комнату сверкающий и великолепный вихрь… Проходит неделя в спокойствии. Счастье рассыпано в воздухе стеклянными крошками. Максвелл и думать забывает обо всем, что тяготило в последнее время. Он приносит Дориану завтрак в постель и хочет напоить соком, но все проливает — на постельное белье и на голую грудь Дориана. Пытается слизать под нескончаемый хохот любимого и даже почти преуспевает в этом, но их прерывает стук в дверь. — Так всегда, — фыркает Дориан. К ним заглядывает Каллен, мигом краснеет. Смущаясь, смотрит себе под ноги и просит Максвелла немедленно выглянуть: прибыли солдаты из Орлея, и их командор не желает говорить ни с кем, кроме самого Инквизитора. Солдаты из Орлея — это серьезно. Это понимает даже Дориан и опускает его с миром, потребовав вернуться как можно скорее и закончить начатое. Максвелл возится с докучливым командором почти час. Наконец-то вырвавшись, Максвелл спешит обратно к себе, надеясь застать Дориана все в том же игривом настроении. Отворив дверь, он не сразу рискует зайти из-за открывшейся картины. Испорченное соком постельное белье лежит неаккуратной кучей на полу. Свежее покоится стопкой на кровати. А Дориан сидит спиной к нему и что-то рассматривает, судя по склоненной голове и понуро опущенным плечам. — Дориан? — зовет Максвелл, заподозрив самое худшее. И его ожидания сбываются. — Возьми, если любишь, — зачитывает Дориан слова, выгравированные на внутренней стороне кольца. Он оборачивается через плечо и с яростью глядит на Максвелла. — Ты собирался подарить мне кольцо?! Окольцевать, как птицу, чтобы я не улетел? Думаешь, можешь привязать меня? — Нет, — отвечает на все его вопросы Максвелл, быстро приближается и тянется за кольцом. Дориан сжимает пальцы в кулак, увертываясь. — Это не… — поймав его за запястье, Максвелл с тупым упорством разгибает пальцы Дориана. Молчание гробовое. — Это не мне? — деревянным голосом спрашивает Дориан, глядя на него снизу вверх. — Это не то, что ты подумал. Я не собирался… Я столько носил его с собой, — Максвелл наконец-то вырывает кольцо у Дориана, едва замечая, что в последний миг тот сам расслабляет ладонь, отдавая кольцо, — снял и убрал подальше, и надо было тебе его найти! — Максвелл почти кричит. — Отдай! — вдруг подскакивает с кровати Дориан, но Максвелл уже спешит к балкону, пресекая все попытки Дориана остановить его. Отмахивается от цепких рук, едва не падает от подставленной подножки, но кое-как добирается до перил, почти рухнув, прикладывается о них ребрами. — Да отдай же ты! — рычит Дориан. Вцепившись Максвеллу в загривок, Дориан царапает его, перехватывает за плечо железной хваткой, но дело сделано: кольцо, описав дугу, летит вниз, прочь с балкона. Дориан, мгновенно оказавшись у перил, потрясенно следит за ним. Максвелл все еще пытается объяснить: — Я правда не хотел ничего от тебя требовать. Я нашел его… — Может, оно нашло тебя, — тихим, опасным голосом произносит Дориан. — «Возьми, если любишь», — звенит он. — Ты возьми, а не твой избранник, если он имел несчастье в тебя влюбиться. — Дориан, — Максвелл берет его ладони в свои. — Скажи, что между нами все по-прежнему. Дориан мотает головой и, вырвавшись, уходит. Пытаться задержать его нет смысла. Если Дориан что-то решил, то ничто ему не помешает. Максвелл места себе найти не может. Не понимает, почему еще не бросился следом за Дорианом. Видимо, он все-таки трус. Тот самый Инквизитор, победивший дракона, самый обычный трус. Дориан возвращается спустя пару часов с выражением мрачной решимости на лице. — За вещами? — безнадежно спрашивает Максвелл. Он даже готов помочь собрать их Дориану, лишь бы тот не поминал его по дороге в Тевинтер недобрым словом. Они должны расстаться друзьями. Ссоры Максвелл не выдержит. Дориан удивленно вскидывает брови. Только тогда Максвелл замечает, что одежда Дориана по пояс мокрая, рукав тоже… И на пальце сверкает это злосчастное кольцо. — Я его не дарил! — возмущается Максвелл. — Не волнует, — отбривает Дориан. — Зато собирался. — И даже не собирался! — Я вытащил его из пруда, — шипит Дориан. — Из вонючей цветущей воды. Теперь оно мое по праву. Максвелл перестает его понимать. — Я ценю твое великодушие, правда, — вдруг говорит Дориан. — Но ты бы мог… — он запинается. — Я не останусь, — резко заканчивает он. — Мне давно пора было покинуть это место. Иначе я так и не успею ничего за жизнь сделать. — И ты забираешь на память кольцо, — фраза выходит совсем безжизненной. — Нет. Вообще-то я передумал и хотел забрать тебя. Максвеллу кажется, что он ослышался. Или что Дориан пошутил. Но тот смотрит на него с убийственной серьезностью. — Я соберу наши вещи, — наконец-то оттаивает Максвелл. — Я приготовлю… — Т-ш-ш, — Дориан, приблизившись, касается указательным пальцем его губ, призывая к молчанию. — Ты уже начал верховодить. Не вздумай и там так же себя вести. Во-первых, измени внешность, во-вторых, пообещай сидеть тихо… — Я из дому не буду выходить, — счастливо отвечает Максвелл и целует его палец. И вправду тиной пахнет. — Угу, чтобы все подумали, что у меня есть раб. Хороший же реформатор получится. Просто… — Дориан улыбается. — Поменьше слушай меня, хорошо? И если о чем-то думаешь, то говори. А то выйдет как с кольцом. — Оно тебе нравится? — Очень. Все началось с кольца. Нужно было подарить его сразу. Тогда бы все раньше закончилось.