Нарушая правила

Февраль, 2011 год Это казалось сущим кошмаром. Наверное, самое страшное, что она видела или представляла в своей жизни. Ядерная бомба, морозильная камера, последние секунды…А ведь она была уверенна, что последние. Стоя там, рядом с этой бомбой, Кейт Беккет чертовски жалеет о том, чего не успеет сделать. Не успеет обнять отца, который так сильно нуждается в заботе и тепле. Не успеет попросить прощения у матери за так и не раскрытое дело об её убийстве. Не успеет сказать Лейни, что они потрясающе смотрятся с Хави, и что самым правильным для патологоанатома было бы плюнуть на предрассудки и начать жить с тем, кого любит. Не успеет извиниться перед Джошем. За то, что была с ним, в то время, как любила другого. И не успеет сказать этому высокому, так часто спасавшему её жизнь и её душу мужчине, что любит его больше жизни. Не успеет. Поздно. И в этот момент, когда она поставила крест на жизни, на будущем в целом, Ричард, чёрт бы его побрал, Касл спасает их, а вместе с ними миллионы жизней других людей. Он, кажется, сам не понимает, что только что сделал. Он герой. Она окончательно влюблена в него. Окончательно и бесповоротно. Кейт долго стоит в участке около окна. Все уже давно разошлись, а она остаётся под предлогом кипы бумажной работы. Она стоит около этого окна и видит, как молодой человек целует своего пятилетнего сына в лоб. Мальчик смеётся и улыбается. От смеха у него на щеках появляются милые ямочки. К ним подходит девушка. Она так же счастлива, так же воодушевлена, как и вся семья. Кейт смотрит и с трудом сдерживает слёзы. Ведь их могло не быть. Все их планы, все надежды, все мысли о колледже для ребёнка, о будущем маленьком доме где-то в пригороде- всё это могло разрушиться из-за чьих-то долбаных идей! «Нет, я сильная. Сильные не плачут. Всё уже позади». Пятнадцать минут назад Джош звонил, чтобы узнать, как она. А она сказала всё, как на духу. Сказала о том, какие мысли её посещали в последние несколько секунд. Тихо извинилась перед ним. Он помолчал несколько секунд и сказал: -Я почему-то так и думал. Рано или поздно это должно было произойти, а я был слишком труслив, чтобы ускорить это. -Прости, что говорю о таком по телефону, я… -Ничего, Кейт. Всё нормально. Ты ведь знаешь, я в норме. Я хочу, чтобы ты была счастлива, а ты не сможешь быть счастливой без него. -Как ты?...впрочем, я понимаю. Да, ты прав. Я очень благодарна тебе, Джош. Прости меня, если сможешь. -Спокойной ночи, Кейт. Сейчас её этот разговор, как бы эгоистично это ни было, волнует меньше всего. Она стоит и вздрагивает, до последнего не позволяя себе заплакать. Она дёргается ещё сильнее, когда что-то мягкое, кашемировое ложится на её хрупкие плечи. Плед. Она поворачивается и видит того, кого хотела увидеть больше всего на свете. Он стоит и смотрит на неё в упор. Не так, как обычно: с весёлыми чёртиками в глазах и детской озорной улыбкой. Он серьёзен. Так непривычно серьёзен. До того серьёзен, что у него даже появляется небольшая складка между бровей. Кейт глотает воздух, чтобы не заплакать. Только не при нём. Только бы не показать, что она слабая. Совсем слабая. Он обхватывает своими большими, громоздкими пальцами её плечи. Смотрит прямо в глаза. Не отрываясь. Смотрит так, как будто всё понимает. -Кейт, ты самая сильная из всех людей, кого я видел. Даже не думай называть себя слабой, потому что это не так. Ты удивительная. Поэтому прекрати это. Прекрати мучить себя так сильно, не позволяя себе заплакать. Она не выдерживает. Впивается ему лицом в грудь и тихо плачет. -Они…они все…они могли погибнуть, если бы…если бы не ты… -Кейт, ты же знаешь, что на самом деле, если бы не ты, а не если бы не я. Всё в этой жизни было бы чертовски плохо, если бы не ты, Кейт. – он целует её в макушку, а она ощущает, как сильно бьётся его сердце. Несколько секунд они стоят молча. В обнимку. Наблюдают, как ещё недавно висевший на волосок от смерти Нью-Йорк поражает людей своими огнями, своим светом и своим лоском. Он опять смотрит на неё. Рядом с ним она кажется такой маленькой. Такой беззащитной. Впервые в жизни ей хочется такой быть. Она понимает, что не имеет права молчать. Набирает воздух, чтобы выговорить накопившиеся за несколько лет чувства, но не успевает. Он опережает её. Целует в солёные, изодранные и окровавленные губы. Целует так нежно, так трепетно. Удивительный, потрясающий поцелуй. Смесь боли и счастья. Никто её так не целовал ранее. Никто. Он мучительно нехотя отстраняется и начинает шептать ей в губы: -Я знаю, что ты этого не хочешь. Я знаю, что ты против, и что захочешь сейчас сбежать, как ты всегда и делаешь. Я знаю, что после этого мне придётся навсегда уйти из двенадцатого участка и из твоей жизни. Но, чёрт тебя подери, Кэтрин Беккет, я люблю тебя. Я с ума по тебе схожу. – он вздыхает, переводит дух и продолжает, - Я не хочу этого. Я противился, как мог, но бесполезно. Что в тебе такого? Твои глаза? Улыбка? Смех? То, как ты злишься, когда я несу очередную ересь? Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что я помешался. На запахе твоих волос, и на том, что я не могу перестать думать о тебе с тех пор, как увидел твоё лицо. На этих скулах. На кистях этих рук. На этой решительности в глазах и абсолютной неспособности принять действительность . Я без конца вспоминаю, как хорошо тебе бывает с моей семьей, особенно с Алексис, и я как я хотел увидеть тебя с ними снова, но уже не как гостя. А как члена семьи. Я…я понимаю, что ты сейчас уйдёшь. Простынешь, растаешь, как галлюцинация. Но меня это не остановит. Я стоял сегодня там, перед бомбой, и был уверен, что если не сделаю что-либо, если бы хотя б не попытаюсь что-то сделать, если потеряю тебя, Алексис, маму, ребят из участка, то буду проклинать себя, не в зависимости от того, куда попаду после смерти. Чёрт тебя подери, Кейт. Больше всего на свете я не хочу стать таким вот запросто позабытым человеком, очень важным когда-то, очень значимым и ценимым, который несколько лет спустя становится смутным воспоминанием. И даже если ты уйдёшь…просто не уходи. Пожалуйста. Кейт … как описать то, что с ней происходило? Счастье? Нет, этого слова было бы слишком мало. Для них одного слова всегда будет недостаточно. Она смотрит на него. Его глаза зажмурены. Так, как будто он может избежать всех самых больших бед на планете, только если крепко-накрепко закроет глаза. Дрожащей рукой она гладит его по щеке- немного шершавой. Его глаза по-прежнему зажмурены. Он боится. В самой настоящей агонии боится, что сейчас она отпрянет, скажет ему что-то сухим и холодным тоном, и двери в её сердце навсегда останутся закрытыми для него. -Касл…Рик…- исправляет она дрожащим, совсем не коповским голосом. Услышав такое непривычное «Рик», он открывает глаза.- Смешная штука жизнь, правда? Ты мечтаешь о чем-то, строишь планы, думаешь, что все предусмотрел, знаешь, в какую сторону идти, и вдруг… все дорожные знаки сняты, земля исчезает из-под ног, север и юг меняются местами… И ты понимаешь, что потерялся. Как легко, оказывается, сбиться с пути. И со мной такое было. Когда ты появился. Ты бы знал, как я ненавидела тебя. С первой встречи, с твоего первого слова, сказанного в мой адрес. Я ненавидела твои ухмылки. Твои ужимки и пошлые намёки. Твою жуткую любовь к фантастике. Твоё влезание в мои дела. Твоё глупейшее самопожертвование. Каждый раз, когда ты бросался спасать меня, я просто умирала от желания приковать тебя к какому-то столбу на улице и изредка проведывать, потому что до дрожи в коленях боялась за тебя и за твою жизнь. Я ненавидела тебя за твою всепоглощающую заботу и тепло. За то, что мы заканчивали фразы друг друга и за то, что я так часто хотела тебя поцеловать. За каждый комплимент. За каждую шутку. За неоценимую помощь в раскрытии дел. Ты каким-то образом умудрялся раскрывать дела- без тебя бы ничего не получилось. Я ненавидела тебя за то, что у такого оболтуса, как Рик Касл, такая удивительная, не по годам смышленая дочь и такая замечательная мать. Я ненавидела тебя, Рик. Ненавидела больше, чем кого-либо. Я просто не сразу поняла, что рано или поздно в жизни наступает момент, когда стоит прекратить себя обманывать, думая, что всё будет так, как мы хотим видеть, и начать смотреть на вещи так, как их нужно видеть на самом деле. Я люблю тебя, Касл. Всё, о чём я могу думать. Всё о чём я хочу думать. Всё это мысленно и физически приводит меня к тебе. Он целует её. Сквозь поцелуй чувствует улыбку и улыбается в ответ. А в голове у Беккет проносится одна-единственная вещь: когда она придёт к себе домой, нужно обязательно вычеркнуть четвёртое правило. Если её вообще кто-то выпустит из постели.