Записки сумасшедшей

4 декабря 2013 года Что такое начало — это рассвет или закат, это буря или штиль, это любовь или безразличие… Что такое начало милый? Почему ты не отвечаешь? Это так больно. Больно знать, что ты стоишь за моей спиной… стоишь и молчишь. Ну же… говори! .. всё равно что! Плевать! Не смей молчать! Не смей… молчать. Ты жестокий. За что? За что ты наказываешь меня молчанием? В чём я провинилась? Я не знаю… я не знаю… — Я НЕ ЗНАЮ! *** В тиши больницы слышится безумный вскрик, а потом снова наступает тишина. Она обволакивает, убаюкивает, дарует покой всем, всем, но не ей. Глав врач тяжело вздыхает, что не так с этой девушкой? Почему она отказывается принять очевидное? Почему бежит от неизбежного. Она… она ведь знает, да, всё знает сама, но тогда почему? Слишком много вопросов. Её тесты положительны, она совершенно здорова. Да, конечно здорова, а бред про «живого» парня несёт от скуки. Вздор! — Что, что же мне делать с тобой, — мужчина скосил глаза на фото, что прикреплено к личному делу больной, — Гвенед Уайд, Светлая Удача или Белое Счастье? Хм… Как поэтично… Мужчина усмехнулся, — что ж, малышка Гвен, добрый доктор Хейз позаботится о тебе. *** Мне холодно Дин. Почему ты не обнимешь меня… Обними. Пожалуйста обними меня. Твои руки холодные… Почему? Ты тоже замёрз? Улыбаешься… Я прощена? Правда-правда? — Скоро рассвет, — тихий шёпот разносится по палате, — ты опять уйдёшь? Опять нарушишь обещание? Опять, — Гвен резко замолкает, кажется, ещё хоть слово и все разрушится, рассыплется… как песок. Нет, она должна знать, она должна спросить, но место слов вырывается хрип, а затем тишину палаты разрывает надрывный кашель. — Опять оставишь меня одну? — отдышавшись, шепчет девушка, впрочем слабо веря в то, что получит ответ. Опять молчишь… Скоро рассвет. Помнишь, когда мы только познакомились, ты подвозил меня домой, после вечеринки у Клер. Тогда… тогда еще на мне были ужасно неудобные туфли, ты сказал, что бы я больше их не надевала, а потом мы пошли на крышу, не знаю, чья это была идея. Я была рада встретить рассвет босиком, а туфли хорошо летели вниз, а ты тепло обнимал… Я… Я скучаю по нашим рассветам. *** Говорят, ночь — это время чудес, только ночью можно увидеть то, что при дневном свете незримо. Первые лучи солнца проникают в палату и ночное видение начинает таять, оно не любит солнце. Растворяется белёсой дымкой и оседает налётом скорби на израненной душе. Малышка Гвен, зачем ты кричишь, зачем пытаешься зацепиться, ухватить, удержать то, чего нет? Почему ты плачешь? Что… что так сильно сжимает тисками твоё сердце, что из твоего рта слышится этот вой? Неужели… неужели есть что-то, что решает человека рассудка? Заставляет его отказаться от всего… что ему дорого. Безумие. Ты безумна Гвенед Уайд. И это не лечится… Бригада дежурных врачей снова скрутит тебя, снова лишит движения, снова подоспеет та мед сестра, что вколет тебе ту дрянь, снова ты провалишься в сон и наконец он… он снова уйдёт, не оборачиваясь, не смотря, как его девочке, его маленькому счастью заламывают руки, как её связывают, обездвиживают, лишают возможности догнать, обнять, сказать, что не отпустит, что любит, что она рядом. Как вместо членораздельной речи вырывается крик, что надрывает голосовые связки… скулёж и стоны боли, от крепкой хватки чужих рук. Чужих… Не его… Его вообще нет… Он снова ушёл, снова предал, снова оставил… Снова… Снова. СНОВА! .. Упустила… Не догнала… Не докричалась… Не смогла… Снова… Ты снова одна Гвенни, ты снова одна… Знаешь, теперь, я ненавижу рассветы. Это не начало… не моё… не для меня… Я теперь живу ночью, а с восходом солнца… А с восходом солнца я умираю. Знаешь Дин, тяжело не сойти с ума, когда ты умираешь каждый день… Я сумасшедшая, они говорят, что я сумасшедшая, а что ты мёртв. Но, это ведь не возможно. Ты жив, ты рядом, просто, ты тоже не любишь солнце. Когда-нибудь я дозовусь тебя, ты услышишь, увидишь меня, обнимешь… Ты будешь тёплым, как раньше… будешь моим. А пока, я… я буду жить ночью и ненавидеть солнце за нас двоих. Ты скоро придёшь… ты всегда возвращаешься… Ты всегда рядом… Был…