Совершенно иная история

      Утреннее солнце придавало всему городу легкий золотистый цвет. На улицах было немноголюдно, но торговцы уже начинали открывать свои лавочки, надеясь продать побольше товара. Город замер в ожидании, что же принесет наступивший день.       Иветти смотрела на прекрасное здание гостиницы, от которого её увозило такси. Женщина пыталась не дать воли слезам и не зарыдать от отчаяния прямо здесь на глазах у водителя.       Как бы она не изворачивалась и не лгала, Львёночек всё равно её прогнал. Одна ошибка, допущенная по глупости и какие последствия. Разве думала она, что тот обаятельный молодой человек, с которым она провела ночь, окажется сыном Леонидаса Ферраза?       Она сделал всё, чтобы Леонидас этого не узнал, вывернула так, чтобы казалось, что Диогу её преследует. И что? Вот она сидит одна в такси и отправляется обратно домой, в Бразилию, без жениха и денег.       Женщина попыталась успокоиться, глубоко вздохнув. Нет, она так просто не сдастся. Леонидас всё ещё любит её, в этом не было сомнений. «Львеночек будет моим или я-не Иветти Симас!»

***Дом Али Адиб***

      - Дядя, вы обещали, что я смогу учиться на врача.       - Я и не отказываюсь от своих слов, Жади. Аль-Карауин предлагает высокое качество обучение, медицина там преподается на очень хорошем уровне. Ты должна лишь подготовиться к вступительным экзаменам. – Сказал мужчина, снова отпив вкуснейший чай, заботливо приготовленный Зорайде.       - Я думала, что буду учиться в Бразилии, в Рио, дядя. Ведь я выросла там, хорошо ориентируюсь.       - Нет, Жади. Ты должна выучить наши традиции, а живя и обучаясь в Бразилии, это будет очень сложной задачей.       - Но могу я хотя бы попробовать туда поступить?       - Я подумаю. Иди, Жади, позже, я схожу и уточню список тем для экзаменов, чтобы ты могла лучше подготовиться.       - Спасибо, дядя, - радостно улыбнувшись, отозвалась девушка и выпорхнула из комнаты.       Мужчина, проводив её взглядом, задумался. Правильно ли он сделал, что не отдал её за Саида? Может, так она, наоборот быстрее бы впитала в себя традиции и обычаи своего народа? «На всё воля Аллаха. Дай Аллах, мои племянницы будут счастливы» - подумал он, допивая чай и вставая, ему ещё необходимо было навестить фабрику, чтобы проверить, как идет работа.       Приятный полумрак. Несколько больших свечей, освещающих помещение. И прелестная танцующая женщина в белом наряде. Посетители, не отрывая взгляд, следили за ней. Она иногда подходила чуть ближе то к одному, то к другому столику. Восточная музыка дарила всем чувство какой-то безмятежности.       Но был сред посетителей один, кто, кажется, вовсе и не смотрел на неё, а был где-то в своем собственном мире. Он не шелохнулся даже, когда женщина начала танцевать прямо возле него.       - Леонидас, единственный момент, когда женщина может проявить инициативу и сблизиться с мужчиной, это танец живота, а ты это игнорируешь, - с упреком произнес его сосед по столику.       - Альбиери, тебя предавали?       - Всех предавали, - ответил он, делая глоток ароматно пахнущего напитка.       - Тебя не предавали. Твоя невеста умерла.       Альбиери дернулся как от удара:       - Оставь в покое Лауринью. Она была просто святой, не способной никого предать.       - Этого ты никогда не узнаешь. – На это мужчина лишь возмущенно посмотрел на своего друга, заставляя сменить тему. – Извини. Я разозлился. Разозлился на женщин. И теперь злюсь на тебя, ведь тебя не предавали. И не предадут, мертвые не предают. А ты женат на покойнице…       - Если ты снова начнёшь говорить о Лауриньи, - прервал он его. – Я встану и уйду.       - Извини. Извини.       На несколько минут они замолчали, наблюдая за плавными движениями танцовщицы.       - Я пойду в гостиницу, нет совсем настроения, - вставая, сказал Леонидас. – Ты оставайся, хоть кто-то из нас должен развлекаться.       Придя в гостиницу, он узнал, что для него есть сообщение с просьбой перезвонить домой. Поднявшись к себе, Леонидас набрал хорошо знакомый номер. Несколько минут никто не отвечал, он даже подумал уже бросить трубку. Но наконец, ему ответили. А ещё пару мгновений спустя номер пронзил мужской вскрик, наполненный непониманием и болью:       - Что?!