"Бабуля, познакомься, это мой жених..."

У меня мурашки от моей Наташки (с) xD Оставшись один, Локи без сил рухнул на кровать и приложил пальцы к вискам. Он пытался думать, о чем угодно, лишь бы не видеть идиллию на кухне. Всю свою жизнь он избегал сопутствующих отношениям эмоций из страха перед болью. А сейчас... Локи открыл глаза. Больно было, но все перехлестывало ощущение неведомой ему прежде пустоты. В поле его зрения попалась початая со вчерашнего дня бутылка самогона. А вот стаканов не было. Махнув рукой, "жених" сделал пару глотков прямо из горла. Спустя полчаса мысль о том, чтобы придушить Глеба, уже не казалась ему такой безумной. Однако поразмыслив, Локи отбросил эту идею. Ему никого не хотелось сейчас видеть, кроме... Да, эта старушка поняла его как никто. Открыв окно спальни, он перемахнул через подоконник (всего-то пятый этаж, подумаешь!) и, обойдя дом, отправился на третий этаж, к квартире Алевтины Степановны. - Алевтина Степановна! - постучал "жених" в старую железную дверь. - А, Юрочка, это ты, - предварительно посмотрев в глазок, старушка с улыбкой открыла дверь. - Заходи, милый. Ты голодный? Я тут блинов напекла... Блины напомнили о Наташе. Локи помрачнел. - Может, вам помочь что по хозяйству? - с плохо скрываемой надеждой спросил он. - Я и в магазин могу (теоретически). Только не блины... - Не любишь? - расстроилась Алевтина Степановна. Локи угрюмо взглянул на собеседницу. Надо было с чего-то начинать свой рассказ - в асгардских книгах сказок он когда-то читал, что пожилые люди обычно мудрые. Да и пара глотков самогона храбрости придала... - Она сама попросила, чтобы я сыграл перед Варварой Геннадьевной ее жениха. Не хотела ее расстраивать, - завершил он свой рассказ. - А я... - А ты и влюбился, - констатировала старушка. "Юрочка" открыл было рот для тирады на тему: "Ябыникада!", но вместо этого просто молча кивнул. - Как идиот, - мрачно подтвердил он. - Зачем я вообще согласился? Вопрос, в общем, был риторическим и ответа не требовал, но Алевтина Степановна неожиданно проявила находчивость. - А ты не горюй, касатик. Ты парень ладный, видный, авось и приглянешься по-серьезному Наташе своей. Ты, главное, на Бога надейся, а сам не плошай. - Это как? - подозрительно уставился на старушку Локи. Неужели он тогда, копая помидоры, лишнего ляпнул? Она знает, что он - бог?! - Как, как...Как все, - отозвалась старушка, с недоумением покосившись на гостя. - Ну что мне тебя, учить, как за девушкой ухаживать? Чай, не маленький, цветами их небось заваливал... - Не заваливал, - признался Локи. Все, что касалось отношений мужчины и женщины, вообще прошло мимо него. Во всяком случае, эмоциональный аспект. - Эх ты, - вздохнула Алевтина Степановна. - Ладно, подскажу тебе, раз уж ты такой непонятливый. Полевых цветов иди нарви, твоей Наташе наверняка понравится. От слов "твоей Наташе" приятно потеплело в груди. Где-то слева. - Почему вы думаете, что понравится? - поинтересовался "жених". Он опасался, что, увидев его с цветами, Наташа, в лучшем случае, сильно удивится, а в худшем - огреет его чем-то потяжелее железного ведра. - Похожа она на Варварку в молодости, а та цветы полевые любила. И сейчас любит, - объяснила Алевтина Степановна. * * * - Ла... Ла... Лафейсон... Юра... - сказать, что Романова удивилась, открыв дверь - ничего не сказать. Картина, представшая ее взору затмила, как казалось, неизгладимое впечатление от недавнего появления Локи в "пьяном" виде. В руках у полуголого (!) трикстера в дедушкиных трико (!!!) был пышный букет ромашек. - Ты пьян? - опасливо глядя на букет, поинтересовалась она. - Нет, - фыркнул Локи. - Я что, по-твоему, цветы могу только по пьяни подарить? Наташа переводила озадаченный взгляд с него на ромашки и обратно. - Да я вообще не думала, что ты цветы дарить можешь, - призналась она после минутного раздумья. - Все когда-то бывает впервые, - трикстер протянул ей букет. - Красивой русской женщине - красивые русские цветы! Романова растерялась. Только что, на этом самом месте, Локи Лафейсон, сумасшедший и не в меру пафосный поработитель человечества, назвал ее красивой. Мироздание, ты серьезно? Так не бывает, где-то явно спрятан подвох. - Бывает. - выдохнул Локи. - Бери букет, мне уже поднадоело его держать. Наташа, не переставая удивляться, взяла цветы. Лафейсон наконец решился зайти в квартиру. Нависла неловкая тишина. Сказать по правде, Локи еще никогда не чувствовал себя так глупо. Даже "недоразумение" с Халком и последующее позорное заключение под стражу не выглядели так ненормально. Наверное, надо что-то сказать, но что? Этого ему Алевтина Степановна не сообщила, видимо, решив, что сам сообразит. Он тоже так думал. Пока не встретился с удивленным взглядом Наташи. Что говорить? Как говорить? О чем? "Как только люди с этим разбираются", - тоскливо подумал Локи. Под пронзительным недоверчивым взглядом его уверенная физиономия медленно превращалась в напуганную грустную маску. Напуганную? Грустную? Да какого йотуна! Глядя его мину, Наташа сжалилась, постепенно смиряясь с тем, что это не сон, а очередная причуда "жениха". Локи уселся за стол и с задумчивым видом уставился в одну точку. Наташе стало стыдно за себя. - Что-то я разошлась, - пробормотала она. - Спасибо! Локи чуть вздрогнул, когда девушка наклонилась и легко поцеловала его в щеку. Нет, все-таки это все было очень странным. Очень, очень и очень. Романтика, цветы, поцелуи... как он, могущественный бог обмана, мог до такого дойти? Однако шум на кухне заставил Локи оторваться от своих странных размышлений. - Глеб еще здесь? - холодно спросил он. Романова напряглась. - Да, с бабушкой сидит. Она его отпускать не хочет...- без особой радости отозвалась Наташа. - Одно хорошо, что сумки ей донести помог. Я ему и так намекала, и сяк, что ему, в общем, домой пора. Намеков не понимает, еще и бабушка в него вцепилась клещом... Локи решительным шагом направился в кухню. Если этот бугай намеков не понимает - надо его спровадить (К тому же, Лафесона очень порадовало то, что "клещом" вцепилась только бабушка). - Стой! подожди! Юра! - Наташа, опомнившись, бросилась за "женихом". Никакого геройства она, на самом деле, не хотела. Просто ей надоел Глеб, хотелось спокойно пообщаться с бабушкой... Ее жалоба, пущенная в пустоту, по идее, не должна была вызвать такого эффекта... Однако трикстера уже нельзя было остановить. И выражение его лица было очень пугающим.