Пешки в чужой игре

Могильный холод и кромешная тьма, так что не было видно даже собственных рук. «Что произошло? Где я оказалась? Я умерла?..» Неуверенно вступая, я брела вперед, не задерживаясь ни на секунду. Ноги давно уже окоченели и были подобием деревянных костылей. Сколько времени прошло, когда я на что-то надеялась, строила планы и верила в будущее. Но теперь… Все изменилось, я изменилась. Здесь, в полной темноте и тишине, та, что так давит на уши, всецело можно предаться размышлениям, но смысла в этом уже нет. Вдруг надо мной, как сквозь толщу воды, послышались голоса. Они звали, все громче и настойчивей, но источник звука я никак не могла определить. Вдали я увидела неяркий свет, белый, как от дневной лампы. Он манил, но в тоже время резал глаза. Это явно был не обман зрения. Направляясь к лучику света и тепла, мне стало не по себе. Как больно осознавать, что твоя жизнь кончена. Или это только начало? В таком случае лучше умереть и дальше бродить по темноте, чем возвращаться к бессмысленному существованию. Зарядившись уверенностью, я повернула обратно, подальше от манившего меня огонька. «Не хочу! Не буду!» Голоса надо мной стали усиливаться, а один из них я даже узнала. Кровь закипела от ненависти, как только до меня дошел весь смысл его слов. — Аня! Аня! Очнись, не покидай меня. Я был глуп и не мог предположить, что так все обернется. Останься со мной… Прошу. — шептал Кирилл, а его слова отзывались дикой болью в сердце. «Что происходит? Почему я слышу его? Где я?» Белесый огонек стремительно исчезал из поля зрения, тьма снова окутала меня привычным холодом. И пускай я не могла предположить, где нахожусь, но одно знала точно. Где угодно, но лишь бы больше никогда не видеть и не слышать Кирилла. Как по волшебству, голоса затихли, наступила гробовая и пугающая тишина. И я, решив, что лучше не останавливаться, а идти, идти, пускай даже не знаешь куда, неуверенно зашагала вперед. Не знаю, сколько времени прошло, но силы меня начали покидать. Теперь, уже спотыкаясь на каждом шагу, я все равно шла, хотя ноги и руки от холода и усталости совсем не слушались. Повеяло ветром и передо мной из ниоткуда возникла девушка. Как будто ангел спустился с небес, она стояла в длинном легком белом платье, пшеничного цвета волосы ниспадали на плечи, а василькового цвета глаза смотрели на меня с сочувствием и понимание. — Кто ты? — спросила я незнакомку. Но на мой вопрос, она лишь улыбнулась и одними губами произнесла: иди. Так как я давно уже попрощалась со своим рассудком и перестала чего-либо понимать, то незамедлительно последовала ее призыву. Темнота стала постепенно рассеиваться, и уже можно было различить длинный коридор, неровный пол. Поддавшись какому-то неведомому чувству, я обернулась. Девушка стояла не одна, рядом с ней, провожая, махали руками папа и мама, а также темноволосый мужчина и рыжеволосая женщина из сна. Я знала, что не развернусь и не пойду к ним, но так хотелось броситься к родителям, обнять их. Но все это пустые мечтания. Меня ослепил и отвлек яркий свет, возникший в конце коридора. И я, оставив позади самых близких и дорогих мне людей, неровной походной поковыляла дальше. В этот раз свет был гораздо ярче предыдущего, он ослеплял, но глазам совсем не было больно. В конце коридора темнела дверь. На миг, я замерла в нерешительности, но уже через долю секунды уверенно переступила порог и шагнула в, ставшую такой привычной, мглу. Темно и прохладно. Снова… Чувствую, что лежу на кровати, а слева от меня что-то непрерывно пикает. Открываю глаза, но темнота по-прежнему не отступает. Справа зашевелились, чья-то прохладная рука крепко стиснула мою ладонь. — Аня! Аня! Ты очнулась?! Слава Богу! — с облечением выдохнул Кирилл. Его голос был сонным, видимо он только проснулся. — Ты слышишь меня, Аня? Болит чего-нибудь? Я позову врача. Сейчас, Анют, подожди, я быстро. — послышались быстро удалявшиеся шаги, хлопнула дверь. «Где я? Я больнице? Почему я ничего не вижу?» — пытаюсь приподняться, но куда там. Адская головная боль пронзила голову так, как будто по ней ударили увесистым молотком, сил совсем нет. «Но почему же так темно?» — в панике несколько раз открываю и закрываю веки, но ничего не меняется. Пытаюсь снова подняться, но без сил падаю на подушку. Ощупываю руками лицо, глаза. Вроде все на месте. Вспоминаю, для чего пошла к Лене, как застала их вместе. Ненависть и бессилие охватили всю мою душу. Но тут же забыв о том, что вижу только тьму, я инстинктивно хватаюсь за живот, пытаясь определить хоть какие-нибудь признаки жизни: — Ребенок! Мой комочек! Лишь бы с ним ничего не случилось… — Ненавижу!!! — закричала я во весь голос и, что было сил, потянулась в попытке сесть. В руках остро закололо, а затем потекло что-то жидкое. «Кровь». — тут же возникла мысль, но мне было плевать, в этот момент я ненавидела весь мир. Послышался скрип открывающейся двери, приближающиеся шаги. По звукам можно было определить, что вошло несколько человек. — Аня? Что ты сделала? — Кирилл был перепуган. — Доктор! Ну что же вы стоите? — холодная дрожащая рука нежно коснулась моего лица. Отстранившись от прикосновений, я беспомощно упала на подушки. — Убирайся! И больше никогда не дотрагивайся до меня! — зло прошипела я. — Аня… — только и смог вымолвить Кирилл. — Позвольте я вас прерву. — заговорил мужской голос. — Отойдите, Кирилл Андреевич, мне необходимо ее осмотреть. Наденька, останови кровь. Меня придирчиво осмотрели, женские руки наложили повязку на руки. — Как вы себя чувствуете? — прервал молчание доктор. — Как ребенок? С ним все в порядке? Его удалось спасти? — нервы были на пределе. А я очень боялась задавать эти вопросы, внутри стремительно все сжалось, и к горлу подступил неприятный ком. Но в ответ была лишь тишина. — Ну же! Говорите! — я попыталась подняться с кровати, но сильные руки меня удержали. После мучительно долгой паузы, врач заговорил: — Мне очень жаль… Дело в том, что вы поступили в очень тяжелом состоянии, нам чудом удалось вас спасти. Аня, вы пролежали в коме больше двух недель. Мы боролись за вашу жизнь, а о ребенка и речи не могло быть. Поймите, плод был слишком мал, он бы не смог выжить. И… — Замолчите! Как вы можете так говорить! Вы должны были спасти моего малыша. — очень хотелось рыдать, но слез совершенно не было. Внутри образовалась пустота. — Уходите… Мужчина, сидевший рядом, медленно поднялся. А я, вложив оставшиеся силы в это движение, схватила его за халат. — Стойте! В этом мире меня больше ничего не интересует, но ответьте на последний вопрос. Зрение. Почему я до сих пор ничего не вижу? Было слышно, как тяжело вздохнул врач. Видимо, решал, говорить ли мне всю правду. «- И как моя жизнь в один миг превратилась в руины…» — Когда вас сбил автомобиль, вы очень сильно ударились головой. В результате чего был поврежден зрительный нерв. — Я ослепла, да? — прошептала я бесчувственным голосом. — К сожалению… это так. Возможно, со временем зрение восстановится, но… шансы ничтожно малы. Простите. — мужчина утешающее похлопал меня по руке. Скрипнула дверь, и казалось, что я осталась одна. — Аня? Я… ты… — нерешительно вымолвил Кирилл. — Уходи! Я не в силах сейчас выяснять отношения. Оставь меня в покое, прошу. — Я не узнавала свой голос, совсем безжизненный, полный боли, отчаянья и мольбы. Теперь осталась лишь оболочка, остальное бесследно погибло. С болью в голове и во все теле, я повернулась на бок. «Неужели я больше никогда не увижу солнца, неба, детей? Не почувствую радость материнства? — соленая капелька проделала дорожку по лицу и упала на подушку. — Видимо тьма теперь всегда будет моим спутником в жизни». Миновало несколько недель, и я быстро шла на поправку. Голова практически не болела, но зрение так и не восстановилось, в глазах стояла неизменная темнота. С Кириллом я практически не разговаривала, только иногда перебрасывалась с ним парой фраз, которые не отличались особой любовью и нежностью. Но он все равно ежедневно приходил в больницу. Его жалкие попытки меня подбодрить и хоть как-то поддержать беседу были бесполезны. Кирилл старался не упоминать прошлого, по мере возможности смеялся и шутил, но простить его я так и не смогла. Было сложно приспособиться к постоянной ночи, каждый день тянулся бесконечно. Я была беспомощна, как маленький ребенок, а единственное что получалось, это есть не роняя еды и сидеть. Постоянное одиночество, бессмысленное существование удручали меня. И хоть я была убеждена, что по большей части виноват в происходящем Кирилл, висеть на его шее совершенно не хотелось. Необходимо было навсегда покончить с прошлым, сделать так, чтобы теперь уже бывший жених навсегда оставил меня и продолжил полноценно жить. А жалость… Она никому не нужна. Я всегда бесилась и злилась, когда меня жалели, именно поэтому особенно сейчас, то и дело выхожу из себя, лишь только стоит подумать о том, что Кириллу приходится нянчиться со мной из-за слепоты. «Ха… Наверняка, ему просто жаль меня. Еще бы, совсем одна… и к тому же слепая. Какая ирония. А я ведь просто хотела счастья!» Перед самой выпиской меня посетил старый добрый капитан Синицын. Я стояла у приоткрытого окна, легких ветерок бесшумно трепал мои волосы, а шум от нескончаемых проезжающих машин резал слух. В дверь постучали. — Входите! — дверь медленно отворилась, а затем с грохотом захлопнулась. — Кто вы? — настороженно спросила я невидимого гостя. Негромко откашлявшись, человек сделал несколько шагов вперед и заговорил: — Здравствуйте, Анна Сергеевна, я капитан Синицын. Помните меня? Мне очень жаль, что с вами произошло такое несчастье… — Нет необходимости жалеть меня. К тому же я потеряла не память, а зрение. Вы наконец-то пришли меня арестовать? — Что, вы, нет конечно. Я пришел вам сообщить, что все обвинения с вас сняты, а виновник уже ожидает суда. — Да? — недоверчиво поинтересовалась я. — И кто же этот несчастный? — Не такая она уж и несчастная, ведь за содеянное нужно платить. — нарочито медленно прочистив горло, капитан продолжил. — На самом деле, неприятно все это говорить, но… В общем, это ваша подруга, Сорокина Елена Павловна. «Как она могла так поступить со мной, ведь обвиняли меня, а оказывается…» — я совершенно отказывалась в это поверить, но серьезный тон Синицына не давал усомниться в правдивости его слов. — Елена Павловна ежемесячно переводила незначительные суммы с лицевого счета фирмы, за пару лет набралось довольно прилично. Но в последние время, ее потребности несколько изменились, что соответственно и привлекло к себе внимание. — Но я всегда все проверяла, все отчеты, которые мне приносили. Неужели она подделывала документы? — горькая догадка осенила меня, но я по-прежнему старалась дать логическое объяснение всему происходящему. «Как же я все-таки была слепа и доверчива…» — Но, насколько я могу судить, с финансами у нее было отлично, зачем ей тогда нужны были деньги, на что Лена их тратила? — В том и дело, что Елена Павловна их вообще не тратила, что изрядно нас удивило. Так что, скорее всего суд ограничится минимальным наказанием. А перед вами я должен извиниться. Мне пора, всего доброго! — Синицын торопливо покинул палату, оставив меня стоять в полном недоумении. — Аня! Ты уже готова? — Кирилл распахнул дверь и быстрым шагом направился в сторону собранных сумок. — Я поговорил с главврачом, нам можно ехать домой. — на пол пути он замер. — Анют! С тобой все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Кирилл. — Ты бледная. Тебе нехорошо? Двигаясь на ощупь, я добралась до кровати и молча села. — Ты ведь знал, что Лену арестовали, знал и не сказал! — ненависть вспыхнула во мне с новой силой. — Ах… Ты об этом. Откуда ты узнала? Хотя, я догадываюсь, откуда. Я узнал совсем недавно, но что это меняет? Теперь тебе не о чем беспокоится, обвинения ведь сняты. — Кирилл, кажется, совсем не понимал, почему меня это злит, и поэтому спокойно продолжил упаковывать оставшиеся вещи. — Зачем ты так со мной? — опустошенно спросила я. — Зачем вы так со мной? Что я сделала такого, чем заслужила предательство самых близких людей? — Что? — опешил Кирилл, не ожидая такого поворота разговора. — Я… Получилось… Кирилл молча сел на ближайший стул, глубоко вздохнул и попытался коснуться моей руки, но я ее резко отдернула. — Не прикасайся! — Аня, прости меня! Я готов просить у тебя прощение бессчетное количество раз, хотя точно зная, что не простишь. Это была ошибка, которую нельзя исправить… О, Боже, ну почему все именно так… Аня, в последние время мы не ладили, но, тем не менее, я заметил тогда твое плохое самочувствие. Не знаю, что на меня нашло, но я решил попросить совета у Лены. Понимаешь… Все так быстро произошло, я не могу объяснить. А потом ты и… — Кирилл сидел напротив меня, я чувствовала его тепло, непрерывное дыхание, но в душе был только холод, словно мое сердце постепенно окутывает лед. Каждый думал о своем, не стремясь нарушить молчание. «Именно в такие моменты осознаешь, насколько ты одинок…» Раздался стук в дверь. — Кирилл Андреевич, машина внизу. — из-за двери послышался хриплый мужской голос. — Это водитель из компании, я решил, что сегодня он понадобиться мне. Я хотел сесть рядом с тобой, оказать поддержку. — промямлил Кирилл. — К чему это запоздавшая забота? Мне жалость не нужна, особенно от тебя! И… Ты прав, я тебя никогда не прощу, но не потому, что ты изменил или стал причиной моей слепоты, а потому что ты убил нашего ребенка. Не буквально, конечно, но в этом есть твоя вина. Пойдем, водитель ждет. — и не давая опомниться бывшему жениху, я медленно пошла в сторону двери, а вытянув перед собой руки, во избежание встречи с косяком.

Аня