Пешки в чужой игре

Проснулась я от грохота. Кто-то или что-то упало в прихожей. Было страшновато вставать, и я уже хотела разбудить Кирилла, но вдруг вспомнила, что он так и не пришел вечером. «Так может это он создал такой шум». — возникла у меня мгновенная мысль. И быстро выбравшись из-под одеяла, направилась на звук. Кирилл сидел на полу и пытался снять ботинки. Он был пьян. Пальто валялось в углу, там же и находилась упавшая полка. Жених взглянул на меня невидящими глазами и что-то пробурчал себе под нос. — Что? Ты что-то сказал, Кирюш? Что случилось? Почему ты пьян? Я волновалась, а ты не звонил. — Отстань от меня! Я не намерен перед тобой отчитываться. Когда хочу, тогда и прихожу. И не твое дело, в каком я состоянии! — Да что с тобой такое? Я не понимаю… Но в ответ он лишь грозно на меня взглянул. И еле поднявшись на ноги, шатаясь и спотыкаясь, прошел в спальню. Я не стала больше задавать ему вопросов, а решила, все разузнать завтра. Но уснуть этой ночью больше не смогла. Так и сидела около спавшего на кровати Кирилла. Утром, сделав завтрак, будить Кирилла не стала. — Чтоб он опять мне грубил, нет уж спасибо. Мне и так хватает проблем, а он ведет себя так, как будто ему плевать на меня. Пришел черт знает во сколько, еще и грубит. — моему возмущению не было придела. — И надо же, умудрился вывести меня из себя. Я совершенно его не понимаю… Как так? Ведь между нами все было хорошо! Но выходит, что нет… — А вдруг на самом деле он не хотел мне грубить? И проснувшись, попросит прощение? — этот вывод я приняла как должное, даже улыбнулась. Злость куда-то испарилась. И сев на кухне, я начала ждать пробуждение Кирилла. Откинувшись на спинку стула, закрыла глаза. На душе было неспокойно. Хотелось спать, сказывались последствия почти бессонной ночи. Это совсем выбило меня из сил. Но вставать и идти в кровать не хотелось, и я уснула прямо за столом. Грубый толчок в плечо заставил меня открыть глаза. Кирилл стоял, наклонившись к моему лицу, дыша перегаром и что-то бормоча себе поднос. Да уж, не очень лестное пробуждение, но глаза я не открыла. — Эй, ну же, подъем! Жрать хочу! — и начал трясти меня за плечи. Нехотя приоткрыв глаза, тут же пожалела об этом. Уловив это, Кирилл, затряс меня сильнее. — И долго мне тебя ждать? Сколько можно дрыхнуть? И какого черта ты меня не разбудила? Я опаздываю. Эй, слышь меня? — Я тебе не «Эй»! Ты совсем спятил? Алкоголь что, настолько затмил тебе разум, и ты не соображаешь, что причиняешь мне боль?! Хочешь «жрать», возьми и сам приготовь! Я к тебе в няньки не нанималась. — и резко поднявшись, так что стул упал с грохотом, но не обратив внимания, я вышла из кухни. «Это ж надо, снова вывел меня из себя! Да что вообще происходит?!» Позже вечером, Кирилл все-таки соизволил извиниться. — Прости меня, Анют. Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел тебя обидеть. Прости… — Хм… А почему ты был пьян, не хочешь объяснить? — Если честно, я плохо помню… Вчера Стас пригласил меня посидеть, выпить пива. В общем, я подумал, и согласился. — А меня предупредить, нет. Не додумался? Между прочим, я волновалась. Хотя какое тебе дело до этого, думаешь только о себе, — почему-то уж очень хотелось мне выплеснуть всю злость на него, накопившуюся за этот день. Но какая-то часть меня понимала, я «перегибаю палку», ведь он все время был рядом, поддерживал, но остановиться уже не могла, — Думаешь, извинился, и прощен? Ничего в жизни не бывает так просто. — А что ты от меня еще хочешь? Я извинился, я сожалею! Тебе этого мало? И как давно ты стала такой мелочной? — сквозь зубы процедил Кирилл. «Задел, очень сильно задел. По сути, Кирилл прав, я… я ничтожна». Злость стихала, плечи поникли. Чувствую себя разбитой. А резко возникшее молчание казалось бесконечным. — Может, ты и прав, Кирилл. Я переборщила, теперь моя очередь извиняться. Прости — по щеке скользнула слеза. «И давно я стала такой плаксой. Нет, не особо, после того как потеряла их. Даже девяти дней еще не было, а уже столько произошло. И как все вынести, если и с Кириллом поссорюсь?!» — Я погорячился… — такой любимый и родной голос вывел меня из печальных мыслей, — Я знаю, как тебе нелегко, и сожалею о содеянном. Поднявшись со стула, направилась к жениху на другой край стола. Он не пошевелился, когда я к нему приблизилась, а смирно, закрыв голову руками, молчал. Крепко обняв, хотелось добиться от него того же, но его руки так и покоились на голове. — Прошу, — с губ сорвался шепот, слишком тихий, чтобы услышать. Но я продолжила, — Прошу, не отстраняйся. Мне очень больно, я не хочу ссор, давай не держать друг на друга обид, а жить дальше. Ты мне нужен, очень… И все. Тишина. Долгая, холодная тишина. И опять эти чертовы слезы застлали мне глаза, все стало размытым, и только стук сердца гулко раздавался в ушах. Слабачка. В моих объятиях зашевелились. Кирилл, подняв голову, с тревогой взглянул, а после встал, нежно слизнул с лица слезинку, иронично улыбнулся и нагнувшись к моим губам, едва слышно произнес: — Мы оба погорячились, но… и я, знаешь, Солнце, я так тебя люблю. Недоуменный взгляд на жениха, и, наконец, ф до меня доходят вся суть сказанного. Как-то сразу повеселев, встала на цыпочки и сильно обняла. В эти объятия я постаралась вложить все свои невысказанные чувства, всю свою любовь. — Ух, — только и смог выдавить из себя Кирилл. А в ответ так же крепко обнял и нежно поцеловал. — Знаешь, Анют… — Мм? — промурлыкала я в ответ, еще сильнее прижимаясь к его широкой груди. — Давай потанцуем? — и улыбнувшись самой плутовской улыбкой, на которую только был способен, направился к музыкальному центру. В этот вечер я забыла обо всех своих проблемах и потерях. Только я и Кирилл, и никого больше. Мы танцевали, веселились и дурачились, как будто в последний раз. Ласковые прикосновения и страстные поцелуи дурманили мой разум. Очень хотелось, чтобы вечер не заканчивался, но чему быть, того не миновать. Спала я как убитая. Никаких тебе непонятных снов, никаких внезапных пробуждений, а только здоровый отдых. Рядом, повернувшись ко мне лицом, тихо посапывал Кирилл. Не залюбоваться такой картиной было просто невозможно. «Да чего же он красив!» Насыщенные черные пряди волос лежали беспорядком, едва заметная горбинка на носу и манящие бледно-розоватые губы привлекали взгляд, от чего очень хотелось его поцеловать. — Стоп. Какое сегодня число? — резко сев в кровати, так, что на секунду потемнело в глазах, задала сама себе вопрос. А когда вспомнила — стало стыдно. Вот и реальность. Сегодня девять дней с момента смерти моих родителей. И от одной мысли, что я могла забыть об этом, чувство вины напомнило о себе с удвоенной силой. Вмиг улетучилось хорошее настроение, а мир стал серым и холодным. Многие бы подумали, как можно было забыть о таком? И одно я знала точно, я бы вспомнила, пусть позже, но обязательно вспомнила. О таком не возможно надолго забыть, мой разум защищается, чтобы просто не сойти с ума. А Кирилл… помогает, хоть ненадолго, но забыться. Будить жениха не стала. Решительно встав, и стараясь как можно меньше создавать при этом шума, начала одеваться. Кусок в горло не лез, так что о завтраке я даже не подумала. Листок бумаги нашла сразу, а вот с поиском ручки пришлось перерыть весь письменный стол. Не много подумав над «посланием» для Кирилла, быстрым размашистым движение накарябала его на листке. — Вот так. — подытожила я, — Пора. На улице было пасмурно. Темно-серые облака низко висели в небе, готовые в любой момент обрушить на город хлопья снега, но ветер упорно старался отгонять их подальше от людских глаз. Серые улицы, хмурые лица, соответствовали моему состоянию и настроению. Одиноко блуждая между мрачных переулков, я вышла к кладбищу. Около входа стояла палатка, вся усыпанная искусственными цветами. Среди этой пестроты стояла старушка, она куталась в облекшую, грязно-коричневого цвета шубу, а ветер трепал ее, съехавший немного набок, платок. — Здравствуйте, — вежливо поприветствовала я бабульку. Безразличные глаза уставились мне куда-то в лоб, а бледные, почти белые губы женщины изогнулись в подобии улыбки. — Здравствуй, Анна, — сухим, почти безжизненным голосом произнесла она, — Я давно тебя жду, но что-то ты припозднилась. Мои брови от услышанного резко поползли вверх, ведь эту бабушку я вижу впервые. — Кто вы? Вы меня знаете? — Неважно кто я. Важно, то, что он уже начал действовать. Берегись, Анна, будь осторожна. И не кори себе из-за смерти родителей, ты не могла им помочь. — Откуда вы знаете о родителях? И кто, он? Стойте, я ничего не понимаю, объясните. — К сожалению, ты сама скоро все узнаешь. Главное не сдавайся, и не смей умирать, иначе он найдет тебя еще быстрей. Ты не должна давать ему такой шанс. И быстрыми шагами женщина вышла из-за прилавка, а потом остановилась, повернулась ко мне, и громко бросила: — И, Анна, возьми какой-нибудь из букетов, ведь к родителям идешь. А я стояла, и не могла пошевелиться. В голове было куча вопросов: кто эта женщина, и что она пыталась мне сказать. Но я их так и не задала, осталась стоять безмолвно, глядя на быстро удалявшуюся женщину. Мысли путались, хотелось догнать эту старушку, но тело не слушалось. Не знаю, сколько я так стояла, но когда очнулась на небе уже светило солнце, облака рассеялись, мир приобрел цвет. Что это было — даже не представляю. «Ладно, с этим потом, а пока надо сделать то, зачем я пришла». Быстро отыскав нужную могилу, села на лавку рядом. Вся моя решимость вмиг иссякла. И я даже придумала слова, которые хотела сказать, но имеют ли они смысл? Их нет. Больше нет. Боль с новой силой накрыла мою душу. Положив цветы на небольшой бугорок земли, я, наконец, не выдержала и разрыдалась, слезы водопадом начали стекать по щекам. Я даже не пыталась их вытереть, так и сидела, сотрясаясь от рыданий. Когда более-менее успокоилась, все же решила заговорить. Ведь только здесь меня выслушают и не осудят, но слова как назло не приходили в голову. — Привет, — произнесла я еле слышно, — Мама, папа, надеюсь, вам там хорошо. Но, черт возьми, как же я скучаю и тоскую… Мне очень вас не хватает. И… Если честно признаться, мне кажется, что это я во все виновата. Да что там — я в этом убеждена. Знаю, вы бы не одобрили такого самобичевания, а убеждали бы в другом… Но… Я все же не могу себя простить. Но хочу попросить прощения у вас. — каждое фраза давалась мне с большим трудом, но переведя дух, я продолжила, — Дорогие мои, мамочка, папочка, простите меня за то, что слишком была занята собой, своей работой, а не ценила те нечастые моменты, когда вы были рядом. К сожалению, я только сейчас осознала насколько была глупа, ведь думала, что все успею и будет еще столько мгновений, которые мы проведем вместе. Но судьба распорядилась иначе, видать, решила преподать мне урок, слишком жестокий урок… Стало легче. Оказалось, мне всего лишь надо было выговориться, поговорить по-настоящему с близкими людьми, даже если их уже нет на этом свете. Взглянув на портрет родителей, таких счастливых на фото, сердце сжалось, и дикая боль, нет, не физическая, а душевная закралась где-то глубоко внутри. Все бы отдала, чтобы еще хоть раз увидеть их. А небо снова заволокло снежными облаками, подул сильный ветер, который заставил меня поежиться. Пожалуй, это сигнал, возвещающий о том, что пора идти. Нехотя встав с лавки, бросила последний взгляд на могилу. Так спокойно здесь, и даже не одиноко. — И да, работа мне ничего хорошего не принесла, а только одни проблемы. Мам, пап, простите меня еще раз… Я вас очень сильно люблю. И приду к вам еще, по крайне мере, надеюсь на это.

Аня