Часть 1
2 февраля 2015 г., 22:25
По обе стороны Королевского тракта бесконечно тянулись серо-зеленые поля: сквозь остатки выпавшего ночью снега уныло проглядывали бурые пучки травы, и только у самого горизонта виднелись очертания какой-то деревушки. Солнце было совсем высоко, однако тепла от него не ощущалось, словно здешние земли попросту отказывались его принимать, стремясь даже в этом проявить знаменитое северное упрямство. Ветер же, напротив, только усиливался, пробирая до самых костей, и Ренли впервые за все время своего правления сумел по достоинству оценить королевскую мантию. Обычно она доставляла только неудобства, сковывала движения, давила на плечи, но теперь стала самым настоящим спасением: не будь ее, он сейчас ничем не отличался бы от своих гвардейцев. У большинства из них уже посинели губы, а руки дрожали так, что добрая половина фляги с вином, уже безнадежно остывшим, выплескивалась на промерзлую землю. Королю все настойчиво и упорно предлагали перебраться в повозку, однако тот ничего не желал слушать. Сама эта мысль казалась откровенно нелепой, к тому же, он ни за что не смог бы оставить Лораса прозябать снаружи.
– Может, стоило подарить им на свадьбу замок поближе? – вполголоса пробормотал Ренли: слова повисли в воздухе облачком седого пара.
Рыцарь Цветов повернул к королю побелевшее от холода лицо.
– Ты же знаешь, – напомнил он шепотом, чтобы никто больше не услышал столь вольного обращения, – Старки ни за что не покинут своих земель. А для леди Арьи подарка лучше, чем твой, не вообразить.
Если бы дело касалось кого-то другого, Ренли вряд ли поехал бы в такую даль, но Молодой Волк и его семья были одними из его ближайших – после Тиреллов, разумеется – союзников. Перед началом осады Королевской Гавани Робб пришел к нему с войском и жаждой мести, а в Винтерфелл отбыл уже Королем Севера, на прощание нарекши Ренли своим другом. И в прошлый раз, когда младшая сестра только сообщила о помолвке, обращался к нему за помощью в первую очередь дружеской, а не монаршей. Уповая на расположение Арьи к королю, Робб зазывал его в Винтерфелл с надеждой на то, что именно он сумеет переубедить строптивицу. У Ренли, однако, и в мыслях не было ничего подобного. Почтить северян визитом он согласился исключительно из любопытства: никогда прежде не бывал в их краях; а препятствовать союзу леди Арьи и лорда Якена не собирался ни в коем случае. И сообщил об этом Роббу прямо при встрече:
– Смею напомнить, ваш союз с леди Маргери тоже не всем казался разумным шагом. Я не имел ничего против тогда, хотя меня это касалось напрямую, так с чего бы мне возражать сейчас?
– Но он был Безликим! – возражал Робб, сверкая глазами. – Я не могу позволить своей сестре выходить за Безликого! Я не допущу!
Ренли в ответ только ухмыльнулся:
– Ничего личного, но я сомневаюсь, что вам это удастся.
Молодому Волку, очевидно, не пришло в голову, что король, чьей потенциальной женитьбой озабочена вся Королевская Гавань, не оценит вмешательства в чужие любовные дела и займет противоположную сторону, но Ренли поступил именно так. И не он один: Маргери тоже не поддержала мужа.
– Мы поженились по любви, – решительно заявила она, – отчего же Арья должна быть лишена такой возможности? Лорд Якен вернул ее домой целой и невредимой. С ним она будет в безопасности и будет счастлива – разве не этого вы желаете для своей сестры?
Увещевания супруги в конечном счете и сыграли решающую роль: Король Севера уступил, дав влюбленным добро, а Ренли в очередной раз дивился тому, как Тиреллы умеют убеждать. Не иначе как это у них в крови: Лорасу тоже всегда удавалось склонить его на свою сторону, даже если изначально они резко расходились во мнениях. Но за Арью Старк и ее выбор оба вступились, не сговариваясь, и потому сейчас ощущали собственную причастность к этой победе – как уж тут пропустить торжество? Раз собственной свадьбе случиться не суждено – что ж, погуляют хотя бы на чужой, отвоеванной общими усилиями. Назло столице, что от заката до рассвета судачит о возможных невестах для короля.
– Представь, если, пока нас не будет, твой отец и Красный Змей друг друга поубивают, – хмыкнул Ренли, вновь склоняясь к Лорасу: губы одеревенели, говорить было холодно, но молчать – просто невыносимо. – Как по-твоему, это хоть ненадолго всех отвлечет?..
– Может быть, – с готовностью откликнулся тот. – Но, раз уж на то пошло, я бы скорее поставил на бабушку.
Ренли захохотал, признавая его правоту: Оленну Тирелл и впрямь стоило опасаться куда больше, чем десницу. Бойкая и чрезвычайно острая на язык старушка не всегда церемонилась даже с королем – что уж говорить о старом недруге, обидчике среднего внука. Оберин, впрочем, и сам был далеко не промах, так что противостояние могло развернуться нешуточное. Ренли, однако, надеялся, что этого не произойдет: он рассчитывал сохранить в союзниках как весь Дорн, так и Красного Змея в частности. Хитрость и изворотливый ум принца не знали границ: Ренли убедился в этом сразу же, хотя сперва, услышав, как все кругом обсуждают, что принцесса Арианна отказалась за него выходить, был, мягко говоря, удивлен.
– Это займет всех на время, – с усмешкой пояснил Оберин, когда король ворвался в его покои, требуя объяснений: ни о какой помолвке ведь не шло и речи. – Разбитое сердце – лучшее объяснение одиночеству. Да, я знаю ваш секрет, – признался он, прочитав немой вопрос в глазах напротив. – И не волнуйтесь, он останется таковым. Даю вам слово.
Услуга оказалась весьма ценной, хотя Ренли искренне не понимал, какую цель преследовал при этом сам дорниец. Лорас настаивал, что Красный Змей просто оставил козырь до лучших времен, чтобы в удобный момент выложить его на стол и совершить переворот; но королю эта версия казалась не слишком правдоподобной. Оберин узнал о них не сейчас – он хранил эту тайну уже долгое время и вполне мог открыть ее перед коронацией, но не стал. Уже за это стоило быть благодарным – и кто знает, чем еще принц может оказаться полезен в будущем.
Ближайшая перспектива, между тем, не впечатляла: дорога казалась бесконечной, остатки зелени растворились в снежной белизне, а в лицо летела колючая ледяная морось.
– Как здесь вообще можно жить?! – выразил общую мысль сир Робар Ройс, и остальные согласно загалдели. Ренли обеспокоенно взглянул на Лораса: тому, привыкшему к мягкому южному климату, приходилось едва ли не сложнее всех. Оставалось лишь поражаться Маргери, сумевшей освоиться в столь суровых краях. Брат в первую очередь ехал именно к ней: Молодой Волк в письме сообщил, что они с супругой ожидают первенца. Леди Оленна, едва услышав об этом, тут же предложила внучке перебраться в Хайгарден, но Маргери и слышать об этом ничего не желала, заявив, что Винтерфелл теперь ее дом, и она останется рядом с мужем.
Когда впереди наконец показалась река – одна из тех, что к северо-востоку соединяются в Белый Нож, – процессия взорвалась нестройными радостными криками. Отсюда до Винтерфелла оставалось не больше полудня езды, а до замка Сервинов – и того меньше. Мысль о теплой постели и чаше горячего вина придавала сил. Ренли уже вовсю представлял, как они с Лорасом будут греть друг друга в объятиях, – и потому не сразу заметил, что на горизонте появились две стремительно приближающиеся точки.
– Кажется, нас встречают, – сообщил сир Пармен Крейн, на всякий случай все же нащупывая обледеневшую рукоять меча. Король вскинул голову, всмотрелся вдаль, и губы его тронула искренняя улыбка.
Арью Старк он впервые увидел, когда та была еще совсем ребенком – чумазой взъерошенной девчонкой; но уже тогда проявляла характер: Ренли помнил, как лихо она разделалась с Джоффри. Пережитые же испытания: казнь отца, смерть матери, долгие скитания по лесам – закалили ее окончательно. С лица, еще не утратившего детские черты, смотрели глаза воина, уже не раз ощущавшего на себе дыхание смерти. Тогда, перед коронацией, король пожелал про себя, чтобы эта девочка вновь научилась радоваться жизни. Первые проблески он заметил в прошлый свой визит в Винтерфелл, а сейчас мог воочию убедиться, что боги услышали и исполнили его просьбу.
Облаченная в серый меховой плащ с капюшоном, из-под которого выбивались отросшие каштановые локоны, Арья остановила взмыленную лошадь и, оглянувшись через плечо, задорно крикнула своему спутнику:
– Я выиграла!
– Человек не играл, – бесстрастно возразил Якен Хгар, поравнявшись с ней. – Человек следил, чтобы девочка не упала с лошади.
– Можешь оправдываться, если тебе так хочется, – поддела его Арья и повернулась к королю и его свите, почтительно склоняя голову. – Ваша милость.
– Леди Арья, – поприветствовал Ренли, кивая в ответ.
С момента последней их встречи юная Старк заметно повзрослела и, даже несмотря на небольшой рост, казалась старше своих лет. Что до ее избранника, он не переменился вовсе: только плащ теперь был украшен со спины фамильным гербом: красный профиль на сером фоне.
– Сир Лорас, милорды, – Арья обвела взглядом королевскую свиту. – Все ожидали вас только завтра, но мы решили немного проехать навстречу.
– Судя по скорости, вы хотели встретить нас в Речных Землях, – хохотнул Ренли, и девушка рассмеялась вслед за ним.
– Надеюсь, путешествие было приятным? – уточнила она, и король услышал, как кто-то из гвардейцев на этих словах поперхнулся. Однако Арья ничуть не лукавила: ни она, ни ее спутник будто бы не ощущали холода. Да уж, неудивительно, что эти северяне такие стойкие, раз могут привыкнуть даже к таким условиям!
Юная Старк, очевидно, поняла все по лицам гостей и, спохватившись, торопливо развернула лошадь.
– Винтерфелл в вашем распоряжении. Поедемте скорее.
Впереди ждал замок с высокими, не пропускающими ветров стенами, радушный прием, шумное торжество и, самое главное, никаких разговоров о политике и наследниках – разве что о чужих, но на это Ренли был согласен.
Повернув голову, он встретил взгляд Лораса, отозвавшийся живительным теплом в груди. Что ж, если здесь, на самом краю Семи Королевств, они смогут как следует отдохнуть от столичной суеты, это будет стоить даже самой долгой дороги…
***
Король Роберт Баратеон в свое время стал для Арьи Старк самым настоящим разочарованием. Она хоть и не опиралась в своих представлениях на сказки, в отличие от Сансы; но все же не ожидала вместо эталона рыцаря увидеть тучного, неухоженного бородача. Отец, однако, уверял, что в юности Роберт был совсем другим – истинным воплощением доблести и благородства. – Его брат похож на него в юности, – сказал лорд Старк, указав ей на Ренли, и Арья подумала, что именно так, пожалуй, и должен выглядеть король. Младший брат Роберта понравился ей сразу, с первой встречи, но жизнь впоследствии научила, что располагающая внешность в большинстве случаев обманчива. Не сработало это правило только в случае с Якеном, но у него и внешность, как оказалось, была не своя. Что до Баратеонов, то они не принесли в жизнь Старков ничего, кроме горя. Один разрушил привычный жизненный уклад, другой казнил отца, так что Арья имела все основания и от третьего не ждать ничего хорошего. Робб, впрочем, настаивал, что Ренли можно доверять – она сомневалась до последнего, но новый король оказался одним из немногих, кто отнесся к ней по-настоящему серьезно, а выслушав ее историю, и вовсе пообещал посвятить ее в рыцари; и давняя мечта, уже почти поблекшая в тени всего пережитого, вдруг засияла новым светом. После этого молодой король завоевал ее симпатию – доверие же пришло, когда он вступился за них с Якеном: к этому Арья остаться равнодушной уже не смогла. И теперь ждала Ренли с замиранием сердца, больше всех прочих. Будь ее воля, она не пригласила бы на свадьбу никого, кроме них с Лорасом и Джона, и не устраивала бы из этого такое грандиозное событие, однако приличия вынуждали поступать иначе. Вороны разлетелись по всем северным замкам, а в Винтерфелле воцарилось самое настоящее безумие. Все кругом только и болтали, что о предстоящей церемонии. Слуги носились как угорелые, Маргери суетливо раздавала распоряжения, Робб, на чьи призывы поумерить активность жена попросту не реагировала, выглядел так, будто готовился забрать свое благословение назад; а младшие братья прятались в башне. Пожалуй, единственным мало-мальски приятным моментом во всей этой суматохе была возможность позлить Сансу, чрезвычайно задетую тем, что Арья выходит замуж прежде нее. Якена она и вовсе предпочитала не замечать и в его обращении «сестра девочки» видела для себя глубочайшее оскорбление, всякий раз напоминая, что мир не вращается вокруг одной только Арьи. Тем смешнее было наблюдать, как сама Санса, услышав о скором прибытии короля со свитой, крутится перед зеркалом. После своего спасения из Красного Замка она вздыхала по Рыцарю Цветов. Маргери уже и так, и эдак намекала, что с Лорасом у них ничего не выйдет – хотя бы потому, что он служит в Королевской Гвардии, однако Санса, очевидно, не считала это достаточной причиной. Арье, впрочем, была известна другая – и всякий раз, когда сестра принималась мечтать, как Ренли сделает для Лораса исключение и позволит ему вступить в брак, с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. Посмотреть бы на лицо Сансы, узнай она, как обстоят дела на самом деле! Арья узнала совершенно случайно: просто бродила по богороще в ожидании Якена, когда услышала со стороны горячих прудов голос короля – и не сумела сдержать любопытства. Бесшумно, как учил еще Сирио Форель, подкралась ближе, выглянула из-за чардрева, да так и замерла, затаив дыхание. Ренли и Лорас лежали в исходящей паром воде, сплетясь в объятиях, и король, блаженно прикрыв глаза, шептал что-то на ухо своему гвардейцу, а тот пальцами выводил невидимые узоры у него на груди. Арья, разумеется, уже знала, что происходит наедине между любовниками; знала и то, что некоторые мужчины предпочитают быть с мужчинами, и что подавляющее большинство такие предпочтения осуждает… однако сама никогда не была на стороне этого самого большинства. И искренне не понимала, отчего в мире, полном несправедливости, жестокости и предательств, мире, где люди гибнут понапрасну, кто-то еще беспокоится о чужой личной жизни. Она видела перед собой все того же славного короля, что поддержал их с Якеном, – и была готова ответить ему тем же. То, что он полюбил Лораса, а не какую-нибудь разодетую и увешанную жемчугами леди, для Арьи ничего не меняло. И, сколько ни прислушивалась она к своим ощущениям, единственной возникшей мыслью оставалась, выглядят ли они с Якеном так же, когда целуются. Они целовались уже бессчетное количество раз – ей ли, уже успевшей оросить руки кровью, было смущаться таких мелочей? В большинстве случаев инициатива исходила именно от нее – как и в тот самый первый раз, еще на пути в Винтерфелл. Якен тогда поймал кролика и поручил ей его зажарить, а Арья как назло отвлеклась, не уследила за костром, и кролик с одной стороны сгорел почти до черноты. Якен закатил глаза, поворчал, но подгоревшую часть взял себе, а ей протянул румяную – и Арья в порыве чувств подалась вперед и поцеловала его в небритую щеку. А потом они спали внутри чьей-то живой изгороди, и так хорошо, так уютно было прижиматься к нему… Рядом с ним она чувствовала почти спокойно и не знала, как иначе сказать об этом. Слова казались глупыми, так что Арья просто перевернулась к нему и неловко прижалась губами к его губам. Санса, если бы узнала, непременно сказала бы, что девицам из приличных семей не пристало целовать мужчин первыми... но соблюдать приличия вообще было не в правилах младшей Старк. К тому же, быть Старк ей осталось недолго – уж точно меньше, чем Сансе. Та пусть дальше сидит за иглой, наедине со своими приличиями – а Арья выйдет за Якена и будет рыцарем. Рыцарем достойнейшего из королей. Отправляясь ему навстречу, она словно пробовала эту роль на вкус – и в Винтерфелл въезжала с чувством выполненного долга, гордо вскинув голову: смотрите все, это они, именно они с Якеном привезли самого важного гостя! При виде сестры, возглавляющей процессию, Робб изменился в лице, но в присутствии Ренли выговаривать ей не стал – вместо этого поспешил поприветствовать монаршую особу. Маргери кинулась обнимать брата, и в нескольких шагах от него же замерла Санса – рыжие волосы уложены в аккуратную прическу, из-под плаща выглядывает подол нового платья. Арья снисходительно фыркнула, но за гомоном, поднявшимся во дворе, ее не услышал никто, кроме Якена. – Во имя Семерых, оставь ты эти церемонии, – воскликнул Ренли, прежде чем заключить Робба в объятия, и поверх его плеча обвел задорным взглядом всю высыпавшую во двор толпу. Слуги заторопились подать королю горячего вина – от внимательной Арьи не укрылось, что первую же принесенную чашу тот отправил к Лорасу. Неужели больше никто ничего не замечает, мысленно вопросила она и сама ответила на свой вопрос. Очевидно, что нет, раз все Семь Королевств до сих пор ждут королевской свадьбы. Так ради чего же он это терпит, почему не объявит о своем выборе во всеуслышание? Он ведь король, и всё в его власти: один указ – и они смогут пожениться, ничего проще… Его предшественники творили что хотели, самые ужасные вещи, ради собственного удовольствия, а он не может позволить себе просто быть счастливым? Люди ведь любят его и помнят все, что он сделал: как завершил войну, вернул Вестеросу лето и укрепил Стену. Разве все это может быть забыто только оттого, что он откажется брать в супруги женщину? Если даже при появлении самозванца, объявлявшего себя драконьим наследником, народ остался верен Ренли и продолжил его восславлять, неужели его чувства к Лорасу что-то изменят? Или быть хорошим королем непременно означает отказаться от собственных нужд? Арья оглянулась на Якена, скользнув взглядом по рыже-белым волосам, влажным от снега. А если бы ей так же навязывали брак с другим, каким-нибудь посторонним человеком – не по любви, а из соображений выгоды, просто потому, что так надо? Не вмешайся Ренли в прошлый раз, всё могло бы обернуться совсем иначе, ее могла бы ждать иная судьба – та, при мысли о которой юная Старк неизменно кривилась, которой попросту не представляла для себя и всегда молилась избежать. Боги услышали ее молитвы, так отчего же остались глухи к королевским? А может, он просто не к тем обращался? Что ж, если дело в этом, она попросит за него старых. Рыцари на то и нужны, чтобы беречь покой своего короля.***
После того, как с приветствиями и церемониями было покончено, остаток дня Ренли и Лорас провели в постели, наслаждаясь близостью друг друга под треск огня в очаге и яростный вой ветра за окном. А наутро, когда начали появляться другие гости, сбежали в богорощу и, пользуясь тем, что все кругом заняты приготовлениями к свадьбе, долго нежились в горячем пруду, где их долгожданное и столь желанное обоими уединение нарушало разве что сердце-древо с его странно внимательными красными глазами. – Как думаешь, старые боги следят за всеми или только за северянами? – озадачился Ренли, в очередной раз встречая застывший взгляд. Статуи Семерых в септах выглядели куда менее суровыми – или, возможно, так только казалось. – Какая разница? – лениво отозвался Лорас. – Не говори только, что тебя это смущает. Разве не ты оставлял по ночам дежурных возле нашего шатра? – Если бы не Бриенна, меня не было бы здесь, – возразил Ренли и изумленно моргнул, когда к губам прижался тонкий палец. Ради Семерых, неужели Лорас до сих пор ревнует? – Говорят, здесь, на Севере, умершие могут прийти, если позвать их по имени, – пояснил тот. – А Бриенне Тарт едва ли понравится то, что она увидит. – Простите, леди Бриенна, – Ренли почтительно кивнул в пустоту, – ничего не могу с собой поделать, – и, обхватив Лораса за шею, притянул к себе для поцелуя. В замок они вернулись уже затемно, разойдясь каждый по своим покоям. Народу к этому времени прибыло уже столько, что у короля возникло ощущение, будто он снова в столице, и оставаться вместе на ночь было бы слишком рискованно. Гости, между тем, всё продолжали прибывать, и Ренли, глядя из окна на переполненный двор, искренне сочувствовал Роббу, которого каждый вассал желал поприветствовать лично. Ни жениха, ни невесты видно не было: над леди Арьей, очевидно, уже колдовали служанки, а куда мог подеваться лорд Якен, никто не брался даже предполагать. Лишь незадолго до начала церемонии лорду Старку удалось перехватить будущего родственника для последних напутствий. – Все еще не могу поверить, что это происходит, – проворчал Молодой Волк, останавливаясь рядом с Ренли и провожая взглядом удаляющуюся спину с гербом-профилем. – Что я отдаю сестру за человека, даже не зная, кем он родился. – Так он и сам не знает, – резонно заметил король. – Но ведь главное – это кто он сейчас. Кем решил остаться ради нее. – Снега нет, любовь моя, – заметила Маргери, сжимая руку мужа. – Даже боги знают, что этот брак заключается по любви. Какую из религий исповедует лорд Якен, было известно ему одному, но свадьбу решили проводить по обряду старых богов. По сравнению с южной она была заметно короче: сказывалось отсутствие септона с его молитвой, составляющей большую часть общепринятой церемонии. Ренли, впрочем, этому только порадовался: его в такие моменты обычно клонило в сон. Северяне же обходились без вступлений: почти сразу после того, как гости собрались в богороще, появилась невеста в сопровождении старшего брата. Арья Старк и теперь осталась верна себе: наряд без лишних изысков, темные волосы рассыпаны по плечам – но в своей естественности была по-настоящему прекрасна. Робб подвел ее к жениху и поцеловал в лоб. Прозвучали ритуальные фразы, и молодожены обменялись обетами пред ликом сердце-древа. Никаких гимнов, семикратных благословений и песнопений, никакого «Назовите причину, делающую этот брак невозможным», как будто это и впрямь касается только двоих, сделавших выбор в пользу друг друга, – словом, ничего лишнего. Ренли зааплодировал бы, но не был уверен, что это уместно, так что ограничился тем, что подмигнул Арье, когда она проходила мимо, кутаясь в плащ новоиспеченного супруга. В Большом Чертоге всех уже ждали столы, ломящиеся от яств, и барды с лютнями наготове. Вино лилось рекой, а кушаньям не было числа – как, впрочем, и дарам, что один за другим подносили гости. Все до единого оглядывались на Ренли, готовые в случае необходимости пропустить его вперед, но тот выжидал наиболее подходящего момента, и лишь когда Арья, то и дело бросающая в его сторону красноречивые взгляды, начала ерзать от нетерпения, соизволил приблизиться. – Леди Арья, лорд Якен, – начал он, и названная леди дернула супруга за расшитый серебром рукав, призывая отставить бокал. – По пути сюда я всерьез думал о том, чтобы пожаловать вам замок поближе к югу, но, похоже, в этом нет необходимости, – Арья на этих словах распахнула глаза, и, довольный произведенным эффектом, Ренли продолжил: – Я буду счастлив видеть вас в Королевской Гавани. Примите в дар эти мечи, – оруженосцы застыли по обе стороны от дарителя, протягивая молодоженам сияющие клинки из валирийской стали, – и, с вашего позволения, я готов здесь и сейчас посвятить вас в рыцари. Робб поперхнулся и закашлялся, Маргери захлопала в ладоши, а Арья, издав восторженный возглас, опустилась на колено с такой готовностью, словно всю жизнь только и ждала этого момента. Якен повторил за ней, молча и неторопливо. – Именем Ренли из дома Баратеонов, именуемого первым, короля андалов, правителя Семи Королевств и защитника государства, я посвящаю вас в рыцари, леди Арья. Посвящаю в рыцари вас, лорд Якен. – Обнаженный клинок поочередно коснулся их плеч. – Клянетесь ли вы перед лицом богов и людей защищать тех, кто сам себя защитить не может, особенно женщин и детей, повиноваться своему королю, храбро сражаться в случае нужды и выполнять все другие работы, какими бы трудными, незавидными и опасными они ни были?.. – Клянусь. – Два голоса – звонкий и бархатистый – прозвучали как один. – Так встаньте же рыцарями, – торжественно провозгласил Ренли, уже не скрывая улыбки, и тут же пошатнулся – рыцарь в свадебном платье, не успев подпоясаться новым мечом, бросился королю на шею. Якен ограничился благодарным кивком, затем повернулся к молодой жене и сообщил: – У человека тоже есть свадебный подарок для девочки. Арья, еще не отошедшая от шока, вскинула на него сияющие глаза. – Какой? Загадочно улыбнувшись ей, супруг двинулся к выходу из чертога и скрылся за тяжелыми дверями. На несколько мгновений повисла тишина, которую можно было резать ножом: все со смесью удивления и любопытства взирали на молодую жену, в одиночестве застывшую у края стола и нервно кусающую губы. А затем двери распахнулись вновь, являя Якена, но уже не в одиночестве… – Нимерия?! – неверяще выдохнула Арья и с полузадушенным всхипом шагнула вперед, однако лютоволчица оказалась проворнее. В два прыжка она преодолела расстояние, разделявшее их с прежней хозяйкой и, повалив ее на пол, принялась лизать ей лицо: дикий огромный зверь вел себя подобно ручному питомцу. Якен, остановившийся в паре шагов от них, наблюдал за сценой воссоединения с довольной ухмылкой. – Как тебе удалось? – воскликнула Арья, поворачиваясь к нему. На свадебном платье темнели отпечатки волчьих лап, но она их даже не замечала – к тому же, как отметил про себя Ренли, смотрелось это очень даже по-старковски. – Якен, как ты нашел ее? Где ты ее нашел? – Человек ни при чем, – мягко откликнулся лоратиец. – Девочка сама нашла ее и привела к нему. – Якен… – Арья мотнула головой и бросилась к нему. Тонкие руки обвили шею, заставляя склониться; пальцы запутались в двухцветных волосах, и губы прижались к губам. Молодожены замерли посреди зала, слившись в поцелуе, а гости радостно загомонили, наперебой предлагая очередной тост. – Теперь ты видишь, любовь моя? – шепнула Маргери, склоняясь к Роббу. – Видишь, как они счастливы? Пользуясь моментом, один из бардов забренчал на лютне, и по зале начали расходиться танцующие пары. Улыбка Ренли тут же погасла: он сразу ощутил на себе добрый десяток полных надежды взглядов, но сделал вид, что ничего не заметил. И хранил его, сколько мог: до тех пор, пока из-за стола не выступила чета Старков. Игнорировать танцы и дальше означало бы выказать неуважение хозяевам, так что король, подавив обреченный вздох, поднялся на ноги. – Не поступай так со мной, – процедил сквозь зубы Лорас, рядом с которым, точно по волшебству, выросла освободившаяся Санса. Ренли виновато дернул плечом и развернулся к другой сестре: они с мужем негромко переговаривались о чем-то, будто бы не замечая музыки, а Нимерия, улегшаяся у их ног, увлеченно грызла баранью лопатку. – Леди Арья, не окажете ли мне честь?.. С позволения сира Якена, разумеется. – О, сир Якен не против, – хмыкнула Арья, с готовностью вкладывая ладонь в протянутую руку. Упомянутый сир выглядел невозмутимым и совершенно не замечал возвышающейся над ним родственницы. Лорас изо всех сил старался следовать его примеру, но если лоратийцу его воспитание могло позволить игнорировать стоящую рядом леди, то младшему Тиреллу это не удалось даже при всем желании. – Леди Санса? – собравшись с духом, пригласил он, и девушка, просияв, склонилась перед ним в реверансе. Якен, скрывая усмешку, приложился к бокалу, прежде чем вновь перевести взгляд на жену, танцующую с королем. – Ваш отец сейчас гордился бы вами, – сказал ей Ренли, глядя в задумчивые серые глаза. – И матушка, разумеется. Но вы больше дочь своего отца, как мне кажется. – Я горда это слышать, – губы Арьи тронула улыбка. – Отец... Он поддержал бы вас, если бы узнал получше, я уверена. – Он поддержал меня в вашем лице и в лице вашего брата. – Вас многие поддерживают, – Арья взглянула на него испытующе. – Вы вернули мир в Семь Королевств. Этого не забудут… что бы ни случилось. А вы… вы заслуживаете быть счастливым. Ренли споткнулся, не уверенный, имеет ли она в виду то, о чем он подумал, но уверенный кивок подтвердил его догадку. – Ваша милость, все в порядке? – настороженно уточнил Робб при виде серьезного выражения на лице всегда беззаботного короля, когда тот подвел Арью обратно к ее супругу. – Да-да, – заверил Ренли, уже готовый вернуться на свое место, но спутница вновь коснулась его локтя: – Ваша милость, я ведь не обидела вас? – уточнила она и, не дожидаясь ответа, выпалила: – И еще... просто хочу предупредить… – Арья! – задохнулся Робб. – Ты говоришь с королем! – Но Ренли жестом остановил его. – Я слушаю, миледи. – Нужно обойтись без провожания, – шепотом сообщила Арья, склоняясь к нему ближе. – Но это традиция, – встрял Молодой Волк, сдвигая брови. – Не в этом дело, – Арья глянула на брата с явным осознанием собственного превосходства. – Просто... вы же не хотите, чтобы Якен отрубил кому-нибудь руку, правда? Он... немного щепетилен в этом вопросе. Сразу ответить не получилось: Ренли буквально сложился пополам от хохота, когда представил себе эту картину. Успокоиться не помогло даже то, что на него уставилась добрая половина сидящих за столом. – Как пожелаете, миледи, – выдавил он, наконец отсмеявшись, и Арья, кивнув, вновь склонилась к своей волчице. Эта свадьба, рассуждал про себя Ренли, вышла, пожалуй, самой необычной на его памяти и одновременно самой искренней – как, впрочем, и сама пара, ее сыгравшая. Они были настолько разными – девушка из благородного дома и чужеземец без прошлого, – и в то же время чертовски похожими: живыми, настоящими и отчаянными. Именно таких людей недоставало в Королевской Гавани, истекающей напыщенностью, враньем и лестью. Он сделал подарок им – и в то же время наградил самого себя. Тот факт, что Арья каким-то образом узнала об их отношениях с Лорасом, только упрощал ситуацию: от мысли, что хоть с кем-то из доверенных лиц можно будет говорить начистоту, делалось легче на сердце. И, глядя вслед молодым супругам, рука об руку удаляющимся из залы, он поймал под столом ладонь Лораса и в очередной раз мысленно пожелал им счастья.***
В спальне было прохладно: несмотря на то, что слуги разожгли камин, пламя в нем никто не поддерживал, и к моменту появления молодоженов оно уже почти погасло. Якен немедля принялся возрождать его, а Арья забралась на кровать и, подперев голову рукой, с улыбкой взирала, как отблески огня пляшут по его волосам, окрашивая белые пряди, так что двухцветная копна моментами казалась однотонной. – Теперь ты не жалеешь? – О чем? – Что я назвала тогда твое имя, – Арья села, подтянув колени к груди, – и заставила привезти меня домой. Ты ведь не думал, что все так обернется? Что мы… – она подавила смешок, – поженимся… В это все еще не верилось до конца. Она никогда не представляла себя женой, а в какой-то момент перестала представлять и жизнь без опасностей и испытаний. И вдруг появился Якен, и вернул ее домой, и вернул дом в ее сердце, напомнив ей, кто она, вновь сделав ее сильной. После всего пережитого Арья вновь жила в Винтерфелле, видела родных, ела досыта, спала на мягких перинах, но где-то в самой глубине души все еще шевелилось невольное ожидание того, что все это окажется сном, за которым последует пробуждение где-нибудь в лесу. – Человек рад, что все сложилось именно так, – ответил Якен, выпрямился и пристально взглянул на нее через плечо. – Человек ожидал, что они с девочкой пойдут одной дорогой, но не думал, что она приведет их сюда. – А куда еще? – полюбопытствовала Арья. – Это уже не имеет значения, – Якен опустился на кровать рядом с ней, и руки его легли ей на плечи. – Девочка сегодня особенно прекрасна, – прошептал он ей на ухо. – Прекрати, – Арья поморщилась: подобную слащавую чушь она предпочитала оставлять девицам вроде Сансы. Но и Якен не был намерен уступать: – Даже если девочка не хочет быть леди, – возразил он, обнимая ее крепче, прижимая к себе, – то обращения все равно заслуживает соответствующего. Девочка вынесла уже достаточно… столько, что хватило бы на целую жизнь. Человек больше никому не позволит причинить девочке зло. Если кто-то еще когда-нибудь поднимет на девочку руку, человек отрежет ее быстрее, чем… – Да что ты заладил: «девочка», «девочка» – я жена твоя теперь! – ершисто оборвала его Арья, стараясь ничем не выдать того, что его слова оказались приятны ей не на шутку. Впору было обругать себя за такую реакцию – она ведь не какая-нибудь там Санса! – но отчего-то не хотелось. С Якеном она могла позволить себе быть… пусть не леди, но чуточку слабее, чем с другими. Самую малость. – Жена, – повторил Якен, точно пробуя это слово на вкус, и пристально взглянул ей в глаза. – Да, – кивнула она, ощущая, как от его голоса по телу привычно разливается тепло, подобное тому, что охватывает, когда опускаешься в горячую ванну. И, склоняя голову супругу на грудь, жалела лишь об одном: что ни отец, ни мать не увидели ее сегодня и не успели познакомиться с ее удивительным Человеком…***
Увлеченный жарким спором с лордом Амбером, Ренли не сразу заметил отсутствие Лораса, но едва обнаружив, спешно принялся оглядываться по сторонам. Многие гости уже разошлись по своим покоям, некоторые махнули на это рукой и храпели прямо здесь, уронив голову на стол. Самый стойкий бард тоненьким голоском выводил какую-то лиричную песню, и несколько пар все еще танцевали. В том числе чета Старков: рука Робба лежала на округлившемся животе Маргери, та накрывала его ладонь своей; и супруги не замечали никого, кроме друг друга. Ренли обогнул их и наконец заметил на балконе знакомый силуэт. – Эй, – шепнул он Лорасу на ухо, обнимая его со спины и невесомо касаясь губами кудрявой макушки. – Кто бы мог подумать, что на Севере тоже умеют веселиться. – Угу, – без особого энтузиазма откликнулся тот. Ренли подался вперед, заглядывая ему в глаза. – Что-то не так? – Нет, – Лорас покачал головой, – просто… – он запнулся, сомневаясь, стоит ли договаривать. – Когда-нибудь… когда-нибудь это будешь ты, – выдохнул наконец и, сжав губы, обреченно отвернулся. У Ренли было достаточно времени, чтобы об этом подумать. По правде говоря, он размышлял на эту тему при каждом удобном случае – а также во время заседаний Малого Совета, унылых мероприятий и визитов нескончаемых просителей. И чем больше размышлял, тем больше склонялся к тому, о чем сегодня сказала ему Арья. Если народ и впрямь так любит его, то примет его выбор. Если же нет, Лорас все равно останется с ним, а это самое главное. Ренли взошел на престол во многом благодаря ему и его семье, но уж точно не для того, чтобы его потерять. Королевская власть – единственная возможность сделать их союз законным, но, если не удастся удержать и ее, и Лораса одновременно, Ренли твердо знал, какую из рук разожмет. – Только если с тобой, – просто сказал он, и карие глаза Рыцаря Цветов распахнулись в изумлении. – Ты же не… – Зависит от того, что ты мне ответишь. При удачном раскладе им поможет Красный Змей: никто лучше него не знает, как обернуть обстоятельства в свою сторону. Быть может, приурочить к шокирующей новости снижение налогов или какое-нибудь шумное празднество, а то и выдумать подходящее пророчество… За действенный совет король заплатит дорнийскому принцу любую цену. Разве что объявлять его наследником было бы опрометчиво: а ну как решит приблизить свое восшествие на Железный Трон? – Ты что… ты серьезно? Или ты пьян? Или сошел с ума? – Лорас глядел на него беспомощно. – Это же не… то есть… Никто не позволит! – Я король, – напомнил Ренли с улыбкой. Он был уверен лишь в одном: что хочет этого больше всего на свете. – И ты можешь потерять корону! – Этот довод просто обязан был подействовать, но, тем не менее, улыбка никуда не делась. – Корону – могу, – признал Ренли совершенно будничным тоном. – Тебя – нет. Было ли причиной тому вино, но залы, украшенные баратеоновским золотом пополам с тирелловской зеленью, виделись ему как никогда ясно. – Только представь, – мечтательно протянул он, привлекая Лораса еще ближе, – мы с тобой, оба – третьи сыновья, от которых никто ничего особенного не ждал, будем править Семью Королевствами. Вместе. Ты и я. – Ты совсем пьян, – заключил Лорас, успокаивающе хлопая своего короля по плечу. – И я, видимо, тоже, потому что звучит это неплохо. Прижимаясь к его губам, Ренли думал, что еще никогда не любил его сильнее.
