Наваждение

      - Шин-чан, - до боли знакомый голос с легкой хрипотцой врывается в сознание.       Мидорима медленно открывает глаза и, не веря увиденному, тут же закрывает. Жмурится до ярких кругов перед глазами, моргает часто, но картинка, представшая взору, абсолютно не меняется. И не скрыться теперь от озорного взгляда внимательных глаз, затягивает так, что не отвернуться, как будто воли лишили. А Такао тем временем наклоняется ниже, к губам, проводит по ним кончиком языка, слегка прикусывает и отстраняется. Шинтаро словно парализовало: ни пошевелиться, ни слова произнести не может. А темноволосый демон как будто знает обо всем, улыбается еще соблазнительнее, ерзает, поудобнее устраиваясь на бедрах партнера. С губ Мидоримы вырывается удивленный вздох, когда Такао начинает быстро расстегивать пуговицы на его пижамной рубашке. Холодные пальцы касаются разгоряченной кожи зеленоволосого, и по телу тут же разбегаются табуны мурашек.       Все вопросы остаются невысказанными и мигом вылетают из головы, когда мягкие губы Казунари прикасаются к его. Озорной язычок проходится по зубам, и Мидорима не выдерживает, отвечает на поцелуй. Жарко, невыносимо горячо от прикосновений. Голова Шинтаро идет кругом от всего этого. Нахлынувшее возбуждение тянет внизу живота, напрягшийся орган через тонкую ткань пижамных штанов упирается в ягодицы напарника. Все это настолько неожиданно и необычно, что Мидорима прерывает поцелуй и пытается прийти в себя. Дышит тяжело и часто, а Такао и не думает останавливаться. Языком проходится по скуле и тут же тянется к уху, обхватывает губами мочку и втягивает, слегка покусывая. А Шинтаро снова лежит как будто парализованный: руки словно свинцом налились, остается лишь наслаждаться, прикусив собственную губу, чтобы хоть как-то сдерживать вырывающиеся изнутри вздохи. Казунари на мгновение отстраняется и снова гипнотизирует взглядом, а Мидориме кажется, что он точно видит чертей в его глазах.       И снова прикосновения и поцелуи, Такао было и так слишком много, но теперь он везде: на покалывающих от множества поцелуев губах, на коже, горящей от прикосновений. Прикусив бледную кожу на шее, темноволосый соблазнитель поцелуями спускается ниже, играет кончиком языка с соском, цепляет его зубами. Насытившись, принимается за напрягшийся живот, вылизывает жадно и мокро, затем нехотя отрывается и, подцепив резинку пижамных штанов, тянет их вниз, давая свободу напрягшемуся члену. Мидорима теряется в этих ощущениях, они ему кажутся слишком яркими, но когда Казунари мучительно медленно проводит языком по головке члена, снайпер буквально задыхается от нахлынувшего наслаждения. Темноволосый демон тихо усмехается, легонько дует на головку, словно проверяя реакцию, проходится языком по стволу, пальцами осторожно сминает мошонку и спустя бесконечное количество ударов сердца медленно берет в рот. Губы плотно сжимают член, а проворный язычок обводит каждую венку, проводит по окружности, дразнит. Шинтаро понимает, что еще чуть-чуть, и он позорно быстро кончит. Собственный голос кажется Мидориме чужим, когда он просит Такао отстраниться, слишком низкий, хриплый, выдающий его с головой. Казунари подчиняется, с пошлым хлюпаньем выпускает член изо рта, аппетитно облизывается и удобно устраивается на животе партнера.       Только сейчас Шинтаро обращает внимание на внешний вид напарника: на нем лишь белая расстегнутая рубашка, которая явно ему велика. Мидорима понимает, что эта вещь принадлежит ему, и от этого почему-то возбуждается еще сильнее. Подавшись порыву, тянет руки к лицу темноволосого демона, но тот не дает к себе прикоснуться, перехватывает, слегка прикусывает пальцы и тут же берет их в рот, слегка посасывая. Это практически срывает у Шинтаро последние тормоза, нестерпимо хочется овладеть этим соблазнителем прямо сейчас, резко, чтобы слезы из глаз, чтобы знал, с кем связывается. Но не менее сильно хочется наказать его, заставить так же тонуть в ощущениях, чтобы, всхлипывая, просил большего. Мидорима приподнимается, опираясь на руку, отчего Такао съезжает с живота вниз, к паху. Брюнет удивленно охает, когда снайпер с тихим рыком яростно сминает поцелуем его губы, и сдавленно стонет, ощущая пальцы возле своей дырочки. Шинтаро медлит, неспеша обводит сжавшееся колечко мышц, легко надавливает, гладит, губами соскальзывает на шею, поцелуями-укусами оставляет красные метки на коже. Казунари сдавленно стонет, зарывается пальцами в зеленые волосы, нетерпеливо ерзает, трется своим членом о живот Мидоримы.       - Шин-ч-а-ан, - словно в бреду шепчет, когда сразу два пальца проникают внутрь. – Шин-чан, пожалуйста, - спустя полминуты уже умоляет он.       Мидориме нравится быть хозяином положения, опустившись на подушки, он утягивает Такао за собой. Теперь он играет с ним, превращая того из охотника в жертву. Сжимает ягодицы, скользит между ними членом, слегка надавливает головкой на дырочку, дразнит. Казунари что-то горячо шепчет на ухо, умоляет о большем. Шинтаро и сам больше не может сдерживаться, удерживая темноволосого за ягодицы, увереннее надавливает головкой на тугой вход, миллиметр за миллиметром погружаясь глубже. Внутри так горячо и туго, что снайпер не выдерживает, резко толкается, входя до упора, а Такао лишь вцепляется зубами в плечо партнера и шипит сквозь зубы. Крепко прижав податливое тело к себе, Шинтаро жадно целует напарника, в этот же момент начиная медленные толчки. Казунари морщится и кусается в ответ, но через какое-то время с особо сильным толчком вскрикивает, вздрагивает всем телом, замирает лишь для того, чтобы через мгновенье податься навстречу. Парни трутся друг о друга разгоряченной кожей, зажатый между двумя телами член Такао пачкает обоих смазкой. Внизу живота с каждым новым движением чувства свиваются в тугой узел, и Мидорима чувствует, что близок к разрядке.       - Шин-чан… Шин-ч-а-ан! – в забытье кричит Такао. Толчок, еще один и…       Мидорима подскочил на футоне как ошпаренный. Сердце билось так быстро, словно пыталось выпрыгнуть из груди. Капелька пота медленно стекла по виску вниз, а нелепый спальный колпак, что был сегодняшним талисманом, съехал набок. В паху неприятно ныло.       Сон, всего лишь сон. Шинтаро устало выдохнул, потер глаза и попытался встать. Не вышло. Не найдя очки, сощурившись, Мидорима попытался разглядеть препятствие.       - Шин-чан? – «препятствие» широко зевнуло, разбуженное чужими движениями. – Ты чего не спишь?       - Слезь с меня, - раздраженно произнес Шинтаро, наконец-то установив, что подняться мешал ему именно Такао, раскинувшийся поперек футонов.       Высвободившись и отобрав свои очки, в которых каким-то образом умудрился уснуть Казунари, Мидорима наконец смог добраться до ванной. Да, все-таки Такао было слишком много в его жизни… Слишком, чтобы спокойно выбросить из головы недавнее наваждение…