Черно-белая эпоха

«Существует поверье, что когда-то мир был охвачен яркими красками настолько, что люди перестали смотреть в душу, а наслаждались лишь щедро расписанными обертками. Неоновые вывески по ночам, пестро разодетая публика, выясняющая, кто выглядит наиболее вычурно, а кому не помешает банка-другая блесток и стразов – вот к чему пришли люди. Они стали забывать цвета спелой вишни, нежной сакуры и восходящего солнца. Все сводилось к обсуждению кричащих клипов и разработки новых разноцветных чехлов к современным телефонам. Молодежь стала забывать, как выглядит ночное небо за городом, какими цветами переливаются цветущие луга, окружив себя люминесценцией. Море стало не вместилищем ярких красок, а дополнением к модным фотографиям, от солнечного игривого света принялись прятаться за дизайнерскими очками. Люди абсолютно забыли про настоящие и живые оттенки, отдавая предпочтения режущим глаз, фальшивым цветам. Так что вселенной надоела пустая трата своих ресурсов и планета перешла в энергосберегающий режим. Наступила черно-белая эпоха…» - Какой-то бред… - буркнул Руслан и закрыл последнюю вкладку. Он устало потер глаза и вновь уставился в серый экран монитора, свечение, отходящее от него, немного холодило, а потому парень поплотнее закутался в антрацитовый плед и продолжил изучать предложения о работе, пора было бы заняться обеспечением себя любимого, а не проводить все время прокрастинируя и перечитывая книги любимых авторов. Решив, что слишком долго занимался очень важными делами, Усачев предпринял безуспешную попытку выползти из теплых объятий пледа и пойти хотя бы перекусить, как никак осеннее солнце давно успело побывать в зените, а стало быть парню следовало хотя бы попытаться изобразить жизненную деятельность помимо интернета . Именно в этот момент на глаза попалось предложение о должности PR-менеджера. Конечно, зарплата оставляла желать лучшего, однако выбора особо не было, да и от квартиры недалеко. На первое время подойдет, к тому же не все хотят брать новоиспеченных выпускников. Отправив резюме и мысленно скрестив пальцы, Руслан, наконец-таки, оторвался от ноутбука и отправился в душ. День не предвещал ничего интересного, поэтому взяв с кухни чашку чая и пару яблок, парень вернулся назад в виртуальную жизнь, попутно натянув на себя серый свитер. Грустно посмотрев в окно, Руслан подумал о том, как неплохо было бы, наверное, если бы падающие листья имели хоть какой-нибудь веселый цвет, как в тех немногочисленных историях подростков и давно забытых поэтов, чьими стихами он зачитывался в далеком, как ему казалось, детстве. Думать об этом совсем не хотелось, но в голове промелькнули знакомые строчки: Закружилась листва золотая В розоватой воде на пруду, Словно бабочек легкая стая С замираньем летит на звезду.* Тряхнув головой, парень отогнал непонятные мысли, вызванные случайной заметкой, и посмотрел на требовательно звонящий телефон. - Эй, парень! Пойдешь сегодня вечером бухать? – бодрый голос в трубке скорее утверждал, а не спрашивал. - Миш, может лучше не надо? – на всякий случай поинтересовался Руслан, в очередной раз убеждаясь, что Кшиштовский - неисчерпаемый заряд позитива и счастья. - Что значит не надо? Хлебалушку-то прикрой, я что, зря битый час вызванивал мистера самая крутая вписка? - недовольство и возбуждение так и плескались в его голосе. - Это кому? – Руслан все еще пытался придумать убедительный повод отказаться, а потому старательно тянул время. - Корешу моему старому, я думал, что он плесенью покрылся, а нет, оказывается, есть еще порох в пороховницах, - тараторил Миша, и Усачев мог поклясться, что в эти моменты парень размахивал руками и бегал по комнате. – Я заеду за тобой вечером. – Напоследок заявил он и скинул вызов, не потрудившись выслушать всевозможные отнекивания Руса. Руслан искренне не понимал, почему Миша постоянно таскал его на вписки. Нет, с одной стороны Кшиштовский пытался найти двадцатипятилетнему лбу девушку, а с другой он использовал его как некий щит, чтобы самому не заводить лишних знакомств. Миша был удивительным парнем и единственным другом Усачева, который утверждал, что если закрыть глаза можно увидеть яркие всполохи и даже разукрасить мир. Надежда на то, что Миша шутит, все еще не угасала, потому что за все время, что он жил, Усачев мог поклясться, что ни один человек не говорил ему таких вещей. Мир всегда был серым, с вкраплениями черного и временами белого. Прям, как жираф. И мысли о том, что цвета должны кого-то волновать посещали только головы совсем уж романтично настроенных натур, но Руслан не был таким. Парень не привык мечтать по пустякам, растрачивая силы и энергию на бесполезные мысли. Хотя, если говорить честно, то одна небольшая «мечтенка» у него была. Где-то там, в глубине своей серой души, пылилась эта мечта. Парень заботливо укрыл ее прочным брезентом, дабы она не намокла, и запихал куда подальше, чтобы не вспоминать о ней слишком часто. Мечта, на самом деле, была самая стандартная и обычная – желание разделить свою тусклую жизнь с кем-то. Нет, Руслан не жаждал бабочек в животе, или как там описывают эти чувства в женских романах, ему просто хотелось, чтобы кто-то утыкался ему носом в ключицу и желал доброго утра. Но эти бабские и недостижимые мечты Усачев оставил на потом, например, на «никогда», отличная дата, если подумать. Сейчас его волновало другое. Парень все еще верил, что сможет найти себе неплохую и, если повезет, любимую работу. Ту работу, где он сможет протянуть больше трех месяцев и не сбежать оттуда, от которой не будет тошнить и на которую он будет ходить с удовольствием. Пока она не находилась, потому вечера наполнялись лишь тем, что он просматривал сайты с вакансиями.

***

Телефон противно вибрировал где-то на полу, там же гордо восседал Илья в окружении кипы исписанных бумаг. Статья должна была быть готова еще вчера, однако ничего, что можно было бы отправить в типографию у парня не было. Всю прошлую ночь, которая плавно перетекла в день, он сидел и пытался написать что-то дерзкое, едко описывающее политическую ситуацию в стране. Но вдохновение явно покинуло его. Пиво не помогало. Сигареты тоже. Хотя, наверное, дело было вовсе не в недостатке алкоголя и табака, мысли Ильи занимало лишь то, что верная, как ему казалось, Ксюша его бросила. Вот так просто. Сказала, что устала от его загонов, пьянок и неадекватных друзей, громко хлопнула дверью и ушла. Ушла из его квартиры и его жизни. Единственное, что сейчас приходило в голову – послать всех и запереться на семь замков, чтобы ни одна живая душа не лезла с советами, как жить, когда от тебя уходит девушка. Сравнивать политику с продажной женщиной, а Родину-мать с верным мужиком, не позволяла совесть, да и было это слишком просто и весьма непрофессионально. Потому, написав сотню вариантов и раскритиковав их все, Илья все-таки принял волевое решение и потянулся к чистому листу, убрав все остальные подальше, дабы не мозолили глаза. Писать не думая – вот чему научила журналиста жизнь, а потому спустя каких-то полчаса вышла более-менее читабельная статья. Телефон вновь завибрировал, пришлось ворошить исписанные листки в его поисках. - Слушаю. – Раздраженно протянул Илья. - Где статья, Мэддисон? - отозвался грубый мужской голос. - Минут через двадцать кину тебе на почту, Серж, - грустно вздохнул Мэд, понимая, что ему еще и перепечатывать все это придется. - Неужели снова от руки писал? - Как обычно, - парень даже пожал плечами, как будто его могли увидеть. - Ладно, жду. – Бросили на том конце провода, оставляя Илью в полной тишине и пропахшей табаком комнате. Жизнь Ильи была бы слишком простой, если бы вовремя поисков телефона он не потерял нужный ему листок. И теперь проклиная все, на чем свет стоит, парень пытался отыскать статью. Поняв, что действовать нужно радикально, он просто разрывал ненужные бумажки, раскидывая клочки по всей комнате. Наконец, о чудо, он нашел искомую бумажонку и недопитую бутылку пива, что радовало даже больше. Телефон снова начал вибрировать. «Боже, да я сегодня просто нарасхват», - подумал парень, отхлебывая чуть теплое пиво. - Да, - не глядя, кто звонит, буркнул Мэд. - Я придумал, как поднять тебе настроение. – Радостно заявили в трубке. - Юр, не стоит… - Начал было Мэддисон, но Хованский не дал ему и шанса. - Вечером. Вписка. У тебя. Я уже всем позвонил. Алкоголь с меня, и девочки тоже. – Наверняка, на том конце провода, Юра потирал ручки, предвкушая веселый и полный бухла вечер. - Все устроил? – поинтересовался Илья, и, получив утвердительное нечленораздельное мычание, злорадно добавил: - теперь отменяй! - Еще чего! – Возмущенно отозвался кудрявый. – Ты всегда сначала отказываешься, а потом хвалишь меня, так что просто выкинь хотя бы пустые бутылки и умойся. – Хованский решил, что на этом разговор можно закончить, а потому быстро сбросил звонок. Смачно выматерившись Илья решил разобраться с намечающейся впиской позже, а точнее сразу же, как отправит многострадальную статью. Наконец, получив подтверждение, что его писанина доставлена, Мэддисон набрал кудрявого пьяницу. Однако хитрый Хованский отключил телефон, зная, что друг слишком ленив, чтобы искать другие способы с ним связаться. Однажды он видел, как Мэд писал свое резюме для очередной газеты. «Илье было 26, и он устал от жизни. Хотелось бухать, не работая, но презренные деньги сейчас нужнее, поэтому я пишу вам». Жаль, он так его и не выслал. Тогда-то, год назад Юра и понял, что от этого парня можно ждать сюрпризов и душевной компании за рюмкой-другой. На том и сошлись. Сейчас, когда Илья переживал очередной кризис и осознание тщетности бытия, Юрец решил, что нужно действовать старым и проверенным методом. Алкоголем. Илья в который раз набирал номер Хованского. Женский голос все так же мило сообщал, что в данный момент оператор не может соединить их, отчего хотелось выть, ибо вечер стремительно приближался, а вписка все еще не была отменена. Решив передохнуть минутку от слащавого голоса девицы, парень отложил телефон и потянулся к выключателю. Хоть немного света в его царстве тьмы и никотиновой зависимости. Комната угнетала серостью. Диван, обои, рабочий стол, кресло и даже вялый пожухлый цветочек, который Ксюша притащила довольно давно, желая создать атмосферу уюта, - все, абсолютно все, было окрашено различными оттенками серого. И лишь ноутбук гордо белел на фоне этой угнетающей картины. Именно из-за его цвета, чуть более яркого и менее серого, чем все остальные, Илья вывалил за него полторы своей зарплаты, о чем ни капли не жалел – все равно бы пропил. Снова завибрировал телефон. Илья радостно схватил его, в надежде, что это Юра пришел к осознанию своих ошибок и мечтает извиниться, а так же отменить ненужную вписку. Но нет. Мечты звонко разбились, рассыпавшись осколками пивных бутылок. - Ты жив еще, забулдыга? – весело поинтересовался Михаил. - Да. – Отозвался Илья, у которого настроение, кажется, совсем уже упало, смачно смывшись, как дохлая рыбка в унитазе. – Но после сегодняшней вписки ищи меня в некрологах, рядом с фамилией Хованского. - Так это приглашение? – деловито осведомился Кшиштовский. – Я приду. - Главное, друзей побольше приводи, - с сарказмом ответил Илья. - Как скажешь, Мэд. – Радостно засмеялся Миша и отключился. - Теперь точно не отвертеться, - протянул парень и принялся собирать разбросанные, мелко разорванные бумажки. За небольшой уборкой, все-таки бутылок скопилось слишком много, да бычки уже вываливались из цветочных горшков, незаметно прошло около часа. Илья как раз отмывал последнюю кружку от пивного налета, когда в дверь нагло позвонили. - Приперлись, - безрадостно произнес парень, топая к двери. - Илюююха, - высоко провизжал кудрявый, нагло вваливаясь внутрь квартиры с огромными пакетами, в которых звенело так, что соседи, наверное, могли подумать, что Илья решил открыть у себя небольшую церквушку. – А вот и я. Возрадуйся, смертный, - гость патетично возвел руки к потолку, сбагрив за секунду до этого тяжеленые пакеты Мэду. - Я несказанно счастлив, - отозвался Илья, перетаскивая пакеты в комнату и особо не церемонясь со священной жидкостью, стал вытаскивать бутылки. – Как-то маловато, нет? – окинув взглядом кривоватые ряды алкоголя, поинтересовался он. - Нормально, - Юра плюхнулся на диван. – Сейчас народ подтянется, сами и донесут, - он по-хозяйски развалился на диване и проницательно спросил: - ну, что, как без бабы-то живется? - Заебись, - лаконично ответил хозяин квартиры и потянулся к ближайшей бутылке вискаря. - Эй! Не хочешь подождать остальных? – возмущенно провизжал Хованский. - А смысл? Я все равно кроме тебя и Кшишхренского никого не знаю, - пожал он плечами и отправился на кухню за парой стаканов. На кухне к нему все-таки присоединился Хованский, который, о, слава Дионису, смог подняться и прийти на звук льющегося алкоголя, Мэд особо не тянул с планами напиться. - Я его не звал, - невзначай заметил Юра, отсалютовав другу бокалом с темной жидкостью. - Он сам себя позвал, - отозвался Илья, опрокидывая первую порцию, - просто он… Договорить Мэддисон не успел, в дверь кто-то усиленно стучал и требовательно звонил, послышался чей-то радостный смех и крики. - Иди, открывай, звезда вписок, - предложил парень, наливая себе уже второй бокал. За дверью оказалось неожиданно много людей. Слишком много. Илья не был любителем таких компаний, а потому окинув взглядом по меньшей мере дюжину девушек и примерно пропорциональное количество парней, он по-отечески прижал к себе бутылку и пообещал никому ее не отдавать, попутно приметив, что радостно звенящих сосудов счастья стало явно больше, а потому можно было немного расслабиться. Во всяком случае еще есть шанс напиться. Девушки пытались организовать музыку и весело хихикали, ожидая, когда им предложат выпить, парни уверенно откупоривали эликсир радости и нескончаемой эйфории. Когда бокалы наполнились первой порцией алкоголя, Хован радостно заверещал: - Давайте выпьем за нашего благодетеля, который предоставил нам свой кров, свою крепость, свое детище, - он патетично возвел руки вверх, - ради высшей цели – нажраться! – Решив, что тост можно считать законченным, парень под общий взбудораженный гул выпил и подошел к Илье, - ну как тебе? – он довольно потирал руки. Мэд просто смерил его уничижительным взглядом и подлил себе еще виски, собираясь высказать что-то далеко нелицеприятное. Однако Юру спас требовательный стук в дверь. – Пойду-ка я, открою, - выдохнув заявил парень и выскользнул из комнаты. – Какие люди! – Приглушенно послышался его голос. В комнату он вернулся уже с очередным пакетом, весело мотавшимся в такт музыки и с новыми гостями. Миша, хлопнув по спине Хованского, поискал глазами старого и хамоватого друга, который, как девица красная, скромно стоял у окна, и потащил к нему немного скованного Руслана. - Ты решил спиться в гордом одиночестве? – вместо приветствия спросил он, протягивая ладонь для рукопожатия. - Типа того, - отозвался Илья, наблюдая, как люди постепенно начинают сливаться с цветом стен то ли из-за дыма сигарет, то ли из-за уже полупустой бутылки, которую Мэд так и не выпускал из рук. - Это, кстати, Руслан, и он стесняется, - как ни в чем не бывало продолжил Кшиштовский. - Очень приятно, - неуверенно улыбнулся Усачев, впервые подавший голос. - Мне тоже, - немного безразлично протянул Илья, но все же поглядел на собеседника. Натянутая улыбка Руслана вызывала некую жалость у слегка захмелевшего парня, а потому он решил, что все-таки может быть раз в день приветливым и искренне улыбнулся в ответ, протягивая руку новому знакомому. Усачев тут же пожал ее, с какой-то странной решительностью посмотрев ему в глаза. Илье показалось, что его обжег этот неожиданно уверенный взгляд слишком серых глаз. Неправильно серых глаз Вся комната внезапно слилась в однородный туман привычной серости и только глаза напротив фокусировали внимание Мэда. Из наваждения его вывел Рус, который аккуратно пытался высвободить свою руку из медвежьей хватки Ильи. Тряхнув головой, парень отогнал посторонние мысли и залпом осушил бокал. -А я везде вас ищу, - вдруг появился Хован с тремя бокалами наполненными чем-то прозрачным. –Идемте, я вас познакомлю со всеми. – Кивнув Мэду, Юра утащил парней, а Илья, отвернувшись к окну, снова потянулся к бутылке, пытаясь отогнать мысли о слишком серых глазах. Абсолютно неправильных серых глазах