Чёрный чай

      Сидя в саду поместья своего мужа, я вновь удивляюсь этой напыщенности. Павлины. Если бы мой свёкор их не любил, Драко давно бы их всех утопил в пруду. Но память об отце не позволяет ему так поступить. Он ненавидит это место, но существует в нем. Он готов сжечь этот дом, танцевать на фамильных гобеленах. Но не может. Он мог бы и жениться по любви, но такова была воля Люциуса Малфоя – породниться с Гринграссами. Даже из Азкабана мой любезнейший свёкор умело вертел своим семейством. Бедная Нарцисса, она его любила даже после всего, что он принёс ей и Драко!       Домашний эльф Тинки приносит мне крепко заваренный черный чай с бергамотом, я киваю и отпускаю его в детскую, следить за Скорпиусом.       Внезапно я слышу противные вскрики. Ну как же, второе мая, журналисты подпирают нашу живую изгородь и просовывают колдовские камеры в решётки ворот. Их интересует только одно – не закончил ли Драко Малфой жизнь самоубийством как его милый папочка. Этот наглый жук даже спокойно не мог вытерпеть свое наказание, как последний слабак ушёл из жизни. Но больше всего меня веселит, КАК он это сделал. Достал где-то ржавый крюк и перерезал себе вены. Ненавижу его, он сломал Драко. Хотя благодарна за то, что он участвовал в моей личной жизни и подал мне самого любимого человека на свете на блюдечке с голубой каемочкой. Я искренне любила Драко лет с пятнадцати и надеялась, когда к нам пришли Малфои с предложением породниться, что и он чувствует что-то похожее. Но нет. Спустя шесть лет помолвки и трёх лет брака он, конечно, проникся ко мне симпатией и огромным уважением, но я рассчитывала на другое. На страстные серенады под окном. На спальню, заставленную белыми розами. На шоколадные конфеты, которые сопровождали бы каждое наше ночное свидание. Дёшево, но так романтично.       Я должна была быть идеальной партией – чистокровная слизеринка, моя фамилия что-то значила в этом мире. Но Война изменила меня, я презирала идеи Волдеморта, да и мои родители тоже не были его фанатами. Нам пришлось притворяться во время правления Тёмного Лорда, и, наверно, именно это и заставило Люциуса Малфоя выбрать нашу семью. Мои родители не были против только из-за большого кошелька Малфоев, корыстные люди. Даже то, что в послевоенном мире фамилия Драко была приговором, не повлияло на них. Мне нечего жаловаться, ведь я с любимым человеком, но меня отдали, как вещь.       Тинки вновь появляется передо мной и просит пройти в детскую. Малышу Скорпиусу нужно спеть колыбельную. Ему уже два года, он смышленый и крепкий малыш. Но я боюсь за него. Боюсь его одиннадцатилетия. Что произойдёт, когда он войдёт в Хогвартс? Как много людей будет его ненавидеть? Презирать? Обижать за ошибки его деда и отца? Я решила, что не позволю ему стать снобом, как его предки; не позволю ему иметь предрассудки его семьи; не позволю жениться на нелюбимой.       Я захожу в комнату и вижу своего малыша.       - Спой мне, - опять этот приказной тон.       Скорпиус тушуется под моим взглядом и неразборчиво мямлит:       - Пожалуйста.       Я улыбаюсь:

«Ты – мой свет, когда на улице уже темно, Ты навсегда в моем сердце, Ты – моя самая яркая утренняя звезда. Ты – свет моей прекрасной жизни, Я тебя никогда не отпущу, ты – моя самая яркая утренняя звезда. Ты – свет моей прекрасной жизни».*

      Глаза Скорпиуса закрылись. Какой же он милый.       Я слышу вздох за спиной.       - Ты бы была прекрасной певицей, если бы не была такой хорошей матерью, - мой муж умеет делать комплименты. – Они там?       Я киваю. Лицо Драко бледнеет. Он ненавидит этот день и одновременно радуется ему. Он освободился, снял оковы многовековых традиций, но от презрения мира так просто не избавиться. Он наладил отношения с Поттером и компанией, тот даже выступал, вставая на защиту многих детей Пожирателей, мол, они не виноваты, что их родственники не удачно выбрали убеждения, но все без толку. Люди не верят, что характер и сущность человека могут меняться.       - Знаешь, Астория, я ни секунды не жалею о том, что мой отец выбрал тебя, - я вздрагиваю от его слов. С чего бы вдруг такие речи? – Ты прекрасная мать, отличная жена. Я, наверно, люблю тебя. Мое сердце остановилось.       - Ты всегда была рядом, поддерживала меня, защищала от репортёров, - он усмехается.       Я улыбаюсь в ответ, вспоминая, как Рита Скитер пробралась в наш дом год назад, пытаясь найти что-то интересное, а я ударила ее горшком с цветком, за что получила заголовок в Ежедневном Пророке «Цветочные горшки – новый способ убийств от Пожирателей Смерти» с подробным описанием моей кровожадности и письмо от Поттера с огромным букетом цветов.       - Ты искренне любила меня, несмотря на мою холодность. Я такой осёл, что понял это только сейчас.       Я была готова упасть в обморок. Но вместо этого взяла своего мужа за руку и повела пить чай на свежий воздух.       - Я все-таки предлагаю хотя бы продать этих мерзких павлинов, - сказала я, садясь в свое любимое кресло в саду.       - Ну раз ты настаиваешь… И гобелены, пожалуй, я прикажу в подвал снести, освободим место для рисунков Скорпиуса! – Драко начинает смеяться, а я не могу удержаться и присоединяюсь к нему.       Тинки приносит очередную кружку с черным чаем, а репортеры все так же продолжают выкрикивать имя Драко, но нам все равно. Скоро они уйдут, наш дом покроют тишина и спокойствие. И все будет хорошо.