Глубока ли кроличья нора

Когда виолончель переезжает на Бейкер-стрит, Джон окончательно расстается со сном. Снизу слышны дикие завывания скрипки, Джон устало спускается, делает чай на троих и вручает одну из чашек Джиму. Тот благодарно кивает и, удерживая виолончель коленями, проводит смычком по струнам. Шерлок сверкает глазами, срывается в визжащее тремоло и отворачивается к окну. Джим строит рожи в прямую спину и ласкающе проводит смычком, начиная новую тему, Шерлок отзывается пиццикато, его лицо разглаживается, Джон вручает теплую чашку и падает в кресло. Соседство странное, невероятное - Джим пропадает сначала на неделю, потом на три дня, потом к нему приходят странные личности, Шерлок кривится и утягивает Джона наверх. Мориарти консультирует людей под стоны сверху. Но, надо отдать должное - молчит. Старается даже помогать - выяснилось к примеру, что Джим чудесно готовит. И непонятно, в чем причина - то ли очередная игра, то ли желание тепла, Джон фыркает, какое тепло, это Мориарти! Джим косится с соседнего кресла, выразительно качает пустой чашкой, ласково улыбается, только от этой улыбки хочется спрятаться, только Джон забирает чашку и чувствует себя не принадлежащим их миру. Джон не видит, как Мориарти лениво кивает, подкручивает колки и бросает в Шерлока высокий флажолет. Шерлок отвечает целой фразой канона, Джим хихикает и повторяет фразу с вариациями, заканчивая нарочито бодрым стаккато. Шерлок качает головой и поворачивается лицом, играет изначальную фразу сплошным легато, расслабляя плечо, смотрит на кухню. Джим вмешивается, подхватывает тягучим глиссандо и на лицах у обоих расплываются почти одинаковые улыбки. Они смотрят на Джона, четко очерченного светлым проемом арки, в темноте у них блестят глаза, Джон думает о кошках и змеях и отвечает на поцелуи укусами. Они свиваются в один клубок - на шее Джона губа Шерлока, руки Джима обнимают обоих, они сплетаются языками, равнобедренный треугольник - два гения и посредственность. Джона раздевают в четыре руки, исступленно, неловко - на ощупь. В темноте - только бледная кожа, только Джон на простынях. Шерлок успевает раздеться первым, Джим распускает галстук, пуговицы щелкают об ногти, ухмылка ленивая, сытая, но когда Шерлок накрывает Джона, Мориарти срывает крышу. Кровать прогибается, от хриплых стонов в комнате тесно, Джон кусает услужливо подставленное плечо, пока пальцы Шерлока осторожно двигаются внутри, пока Джим жадно целует, обкусывая губы в кровь. Равновесие нарушается, система меняется - Джон прижимает Мориарти к кровати, почти душит, перехватывает дыхание, шею с двух сторон, под пальцами толчками пульс, Джим закатывает глаза, пытается дышать, но в глазах танцует пламя. Сзади наваливается Шерлок, Джон шипит, когда внутрь скользит чужой член, теряет равновесие, разжимает пальцы - Джима трясет, на шее красные следы, током воспоминания, и в горле сухая хлорка. Шерлок молчит - что почти невероятно, только дышит в ухо, коже попеременно холодно и жарко, Джон мотает головой, затыкает Мориарти уже рукой. Тот проглатывает половину слов и кусает за ладонь, проскальзывает вниз, словно намазанный маслом, обхватывает губами член, и Господи, да, Джон стонет, Шерлок двигается все резче, в соседней комнате звонит телефон, staying alive, господи да, Джон стонет - да, я остаюсь, да.