Стих для Ангела

— Рал! Рал! — пинком открыв очередную дверь очередной комнаты на базе капрал Леви не обнаружил искомый объект, зато обнаружил Эрена и Зоэ чинно пьющих чай. — Вы только что разминулись, — сообщила радостную весть Ханджи, едва не опрокинув чай на штаны своего младшего товарища. — Куда она пошла?! — обычно сдержанный в своем гневе Аккерман сейчас явно находился в крайней степени бешенства, и не собирался этого скрывать. — В би… — ловкая ручка Зое успешно заблокировала опасный источник информации, а именно рот Эрена, отчего чай всё-таки пролился на его брюки и тому резко стало не до всех присутствующих. — Мы не знаем, — честно соврала Ханджи. — Леви, прекрати так нервничать. Ну подумаешь, разлила на отчет чашку с твоим чаем, с кем не бывает. Новый напишешь. Чего так заводиться-то? — предусмотрительно увеличив расстояние между собой и Йегером, чтобы не попасть под раздачу, Зоэ подошла к капралу. — Да какой к чертям отчет, — казалось, еще немного, и, и без того тяжелый взгляд Леви испепелит всех и вся. — Ханджи, немедленно скажи где она и никто не пострадает. Даже сама Петра. — Леви, ты сейчас себя в зеркало видел? Ты же ее напугаешь до смерти! — возмутилась Зое, которой было жаль девушку. Что бы та не натворила, а испытывать на себе истинный гнев капрала не пожелаешь и врагу. Ладно, врагу-то как раз такое и пожелаешь, но своих так подставлять: свинство полнейшее. — Ладно, — Аккерман обошел Ханджи и подошел к столу. — Йегер! —парнишка вздрогнул от этого жуткого рыка и мигом забыл о том, что кипяток сейчас прожигает ему причинное место. — Доложите о местонахождении Петры Рал, — но видя, что даже строгий тон не возымел нужного действия капрал тихо, окончательно доходя до нужной кондиции смертоубийственного чудища, добавил: — это приказ, Эрен. — Она в библиотеке, — Терпеть одновременно натиск кипятка и капрала было невозможно, так что мальчишке пришлось сдаться. Ханджи лишь осуждающе головой покачала и вздохнула: она не была подчиненной Леви и поэтому тот не мог приказать ей говорить, а вот Эрену вполне смог. — Прекрасно, — развернувшийся на сто восемьдесят градусов, капрал вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Прости, Ханджи. Это был приказ, — Эрен, отчаянно стесняющийся, но не знающий как иначе помочь себе, кроме как снять штаны, раскаянно посмотрел на командира. Он, конечно, понимал, что поступил недостойно по отношению к боевому товарищу, но приказ есть приказ. Особенно, когда это приказ капрала Аккерамана. — Что ты передо мной-то извиняешься. Перед Петрой потом извиняться будешь. После того, как капрал ее найдет, — тяжело вздохнула Зоэ, возвращаясь на место. — Да сними ты уже эти штаны, — женщина вцепилась в пряжку ремня на брюках Йегера и тот, панически взвизгнув, не успел и глазом моргнуть, как оказался в неглиже посреди комнаты. Да уж, зайди сейчас кто сюда, увидит незабываемое зрелище.

***

Дверь в библиотеку распахнулась. На пороге стоял капрал. Его тяжелый взгляд заскользил по помещению в поисках жертвы, которой в комнате, почему-то, не оказалось. Зато нашелся Эрд. — Петра здесь? — без обиняков спросил Леви. — Минуту назад ушла. Сказала, что к себе, — светлые брови Джина поползли вверх. — Что то случилось, капрал? У вас очень, — он замялся, — странный вид. — Ничего особенного. Она взяла с собой какую-нибудь книгу? — Да. Кажется, это была художественная книга. О! Она была в красной обложке, — вспомнил Эрд, подумав предварительно где-то секунд тридцать. Он было взглянул на Аккермана, ожидая, что тот успокоится узнав о книге, но увы. И без того всегда бледноватый капрал побледнел еще больше. — Алая грань? — уточнил Леви. Эрд согласно кивнул, припоминая, что название книги точно начиналось на "А". Не говоря больше ни слова командир элитного отряда вылетел, как пуля, из библиотеки, уже не заботясь о своем статусе и вообще ни о чём. «До ее комнаты бежать минут пять. Лишь бы успеть. Лишь бы она не увидела его» — билась в черноволосой голове отчаянная мысль.

***

Петра, довольная собой и миром, вышла из ванной комнаты. Ей было хорошо. Принятая ванна с ароматной водой расслабила и придала уверенности в завтрашнем дне, а белое полотенце, которое сейчас обволакивало тонкий девичий стан приятно грело. Только босые ноги, ступавшие по холодному каменному полу доставляли чувство некоторого дискомфорта. Но и это было не страшно. Благодаря излишнему чистоплюйству капрала, эти полы были чище, чем тарелки с которых они ели в не лучшие времена человечества. Забравшись с ногами на кровать, Рал сбросила полотенце. Она взглядом прошлась по шрамам, провела по ним рукой. Уродливые, зарубцевавшиеся шрамы портили молодое тело. Следы от ожогов и порезов давно сплелись в отвратительный рисунок. — Какой ужас, — печально вздохнула Петра. Настроение ее немного подпортилось, но все же она привыкла к себе. К своему телу, к такой, какая она есть. К такой, какой ее сделали многочисленные бои с титанами. Пусть и в шрамах, зато свое родное, да и к тому же целое. Никаких тебе протезов и прочих ужасов. Только немного белых и аловатых следов на коже. Наверное, некоторые люди могли найти в этом свою, слегка извращенную, красоту. Закончив осмотр девушка принялась одеваться. Да, именно так, лежа на кровати. В момент, когда она уже надела трусики дверь в комнату распахнулась. Кто бы подумал, что кто-то может так бесцеремонно вломиться в девичью обитель, тем более в практически пустой крепости. — Рал! Вы… — начал было капрал, но его взгляд наткнулся на Петру. Больше Аккерман не смог выдавить из себя ни слова. Он так и застыл, глядя на слегка приподнятые бедра в черном белье, а также на то, что открывалось выше. Как жаль, что Рал не успела одеть ничего кроме одного единственного элемента нижнего белья. — Капрал! — истерично взвизгнула девушка, заворачиваясь в первое, что попалось под руку. Под руку удачно попалось полотенце. — Отвернитесь немедленно! — послушный приказу Леви развернулся лицом к стене, силясь вернуть неестественно выпучившиеся глаза обратно в их орбиты. Быстро натянув на себя пижаму, Петра разрешила повернуться. Всё еще шокированный, но уже вполне мыслящий капрал снова подчинился. — Прости. Я очень спешил и… — честно начал извиняться Леви, отчётливо осознавая, что дал маху. Не смотря на весь эгоизм и гордость, Аккерман умел признавать свои промахи. Особенно такого масштаба. — Что вы хотели, капрал? — смущенная от мысли в какой позе ее застали и что теперь о ней подумают Петра избегала смотреть в глаза мужчине. Ей было стыдно, хотя умом она понимала, что стыдиться-то ей и нечего. Капрал взрослый и адекватный мужчина, наверняка, уже не раз видевший нагих женщин и девушек, к тому же он признал совершенную им ошибку. И всё же легче от этого не становилось. — Книгу. Ты забрала ее сегодня у меня. Но я вспомнил, что оставил в ней кое что очень важное, — Аккерман же наоборот, стремился посмотреть в глаза девушке. Вся его злость и раздражение улетучились, осталась лишь надежда на то, что Петра не обидится на него. А еще на то, что она не успела увидеть заветный листок. Из-за которого он так нервничал и ругал себя, за излишнюю забывчивось, которая вообще была ему несвойственна. Это всё Ханджи с её болтовнёй про титанов. Зашла без предупреждения, отвлекла, вот он и забыл, куда сунул злосчастную бумаженцию, в порыве скрыть следы "преступления". — «Алая грань»? — дождавшись утвердительного кивка Рал быстро взяла книгу, лежащую на столе и отдала ее Леви. Хотелось избавиться от его общества побыстрее. — Это все? — капрал снова молча кивнул. — Тогда спокойной ночи. — Петра, ты ненавидишь меня? — За что? Мне не за что вас ненавидеть, — пожала она плечами. — Вы извинились за то, что без стука ворвались ко мне и... Я уверена, что об этом инциденте никто не узнает, — переступив через гору смущения и отчаянно покраснев, Рал нашла в себе силы посмотреть на Леви. Его взгляд был странным. Печальным и ласковым, спокойным и… Нет. Ей показалось. Аккерман еще потоптался на месте пару минут, а потом достал из книги тот самый листок. Обычный, вырванный из тетрадки в клеточку, листок. Молча протянул его Петре. — Но вы же не хотели, чтобы я его видела, — Янтарные глаза чуть-чуть увеличились в размере, выражая удивление. Очевидно, что на листочке содержалось то, что капрал бы не захотел показывать, кому бы то ни было, раз уж позволил себе забыть о приличиях ради того, чтобы добыть бумажку. — Я хочу, что бы ты это прочитала, — твердо и решительно произнес Аккерман. Его бледные щеки слегка заалели. Списав все странности на блики свечей в комнате и на то, что это ей стыд в голову ударил, Петра перевела взгляд на написанные мелким и аккуратным, несомненно почерком Леви, строчки. Они гласили следующее:

«Моему Ангелу — Петре» Я вверяю себя твоим рукам. Ты видишь во мне что-то такое, чего я не вижу сам. Ты ищешь, в моей душе свет, Жаль, что его там — давно уже нет. Ты знаешь, чего я хочу, Но не можешь увидеть, что тебя я люблю. Я не стану тебе об этом говорить, Ведь короткую жизнь суждено мне прожить. Я знаю, что могу умереть, что могу не встретить рассвет. Я знаю, что могу не увидеть тебя! И от этой мысли больнее, чем от стали клинка. Ты мое солнце, ты прекрасней небес. И я не знаю, чем заслужил эту манну — Ты мой ангел, ты мой призрачный бес. Ни за что (никогда?), я тебя не оставлю.

— Капрал, это же… — руки Петры затряслись, а из глаз покатились слезы. — Мне никогда стихов не посвящали, — она хотела вытереть сбегающую по щеке слезу, но это сделал Леви. Он взял ее лицо в свои ладони, внимательно заглянул в глаза. Янтарные, полные радости, слез и какого-то непонятного щемящего чувства. — Петра, ты будешь моей? — его серые глаза, в которых плясали блики свечек, завораживали. Она счастливо улыбнулась и накрыла его ладонь своей рукой. — Да, нечестный капрал. Он поцеловал ее, прижимая к себе так сильно и аккуратно, как только это было возможно. Как никто никого и никогда не обнимет. Потому что нет больше двоих таких странных и дополняющих друг друга людей. … — Аааххаа. Мммм… Еще… — Рал выгнулась, царапая ногтями спину капрала. Ей было так хорошо. И с этим «хорошо» ни одна ванна не сравнится. — Ахх… Я люблю тебя, Петра… Мммм… — прохрипел Аккерман, прижимая девушку к кровати. Его губы коснулись тонкой шеи и оставили на ней метку. P. S. Йегер стоящий перед дверью в комнату Рал, слушал. Слушал страстные всхлипы боевой подруги и жаркие стоны его командира. Признание он тоже слышал. А еще он улыбался. Улыбался, разворачиваясь и направляясь к себе в комнату, улыбался, когда по дороге увидел Ханджи. — Эрен, ты чего такой счастливый? Что-то случилось? — её брови удивленно приподнялись. — Ты извинился перед Рал? — О, Ханджи, этого не потребуется. Капрал сам перед ней извинился. — Что? Леви? Извинился? Мир перевернулся? Эрен рассмеялся и пошел дальше, чувствуя, как ему спину сверлит недоумевающий взгляд. — Доброй ночи, Ханджи! P. P. S. «Это ли не счастье засыпать в объятиях любимого человека после жаркой ночи? Знать, что ты любишь и что тебя любят. Стонать в объятиях друг друга. Прижиматься к его голой груди своей обнаженной спиной и чувствовать его сильную руку обнимающую тебя. Переплетенные пальцы рук, так приятно это ощущать. Капрал, мой милый капрал. Ты даже не подозреваешь, как я тебя люблю, Леви» — думала Петра засыпая в уютном кольце мужских рук.