Мой ночной герой.

Мы всегда общались на "Вы", эта не условная сдержанность... Думаю, никто бы не хотел этого. Тонкая грань, сквозь которую видно небо, которое мы никогда не увидим. Темное небо, падший взгляд, уже который день мир смотрит на нас рухнувшими глазами. Везде были запреты, мы вечно не договаривали... Мы? А быть может, я? Да что мешает двум взрослым мужчинам не ставить пред собой эти грани. Тишина... Уже который день Джон смотрит в потолок, не отрывая взгляда от ржавчины стен, хотя так же и внутри. На его голубые глаза легкими соломинками падали давно не стриженые пряди соломенных волос. Последняя сигарета, догорая, кидает на прощанье горстку пепла наземь, на холодный пол, без света, без любви... И уже практически не остается каких-либо снисходящих на то мелочей, чтобы отрывать разум от единой, бесконечной мысли о том... Я кладу руку, опираясь ей на то месте, где почти спал Джон. Я называю его по имени... Смотреть в глаза взором полным рухнувших мыслей, планов, ожиданий, да что там говорить о чувствах... Вечно наивный, такой простой, легкомысленно любимый. Пытаясь не прикасаться, дабы не разбудить его, слегка поднимаюсь на локтях, смотрю сверху, потеряв какие-либо разумные мысли, провожу рукой по мягкой щеке, зарываясь на мгновения в непорочные волосы. Придвигаюсь ближе, он, кажется, и вправду спит... Я улыбаюсь, искренне не хочу причинять ему боль... собой. Мое лицо практически закрывает падающий на чуть зажмуренные глаза Джона из небольшого окна, высоко-высоко над нами, лунный свет, длится пауза. Какое наслаждение просто смотреть на него, описывая поэтично самому себе свои чувства в голове, быстро печатая на воображаемой машинке, они еще остались? Нервные повреждения дают о себе знать. Наконец, приблизившись почти вплотную, легко накрываю своими губами его, он чуть шевелится, я отвожу взгляд и с нежеланием сажусь на место, прекратив поцелуй. Джон поворачивает голову в мою сторону, неуверенно замечая при тусклом освещении легкий румянец у меня на щеках... Делаю вид, что просто не спал, как обычно. Завязывается разговор, снова обрываясь в бессмысленном месте, не находя разумного ответа для продолжения уже монолога. Замечая, что еще не прошло еще и пары часов с того момента, как наступила ночь, Джон снова утыкается лицом в черствую, старую подушку, которую я уступил ему, так как она была единственной. Не в силах больше сдерживать себя размышлениями о чем-то, ведь идей для них совсем не осталось, вновь наклоняюсь над Джоном, уже просто стоя в полный рост, не замечая того, что он не спит, накрываю его губы вновь нежным поцелуем, чувствуя едва оживленное движение у себя во рту. Сажусь рядом на кровать в то время, как Джон поднимается, не отрываясь от поцелуя, я думал, он гомофоб... Ласково провожу по волосам, в ответ получая руки, обнимавшие нежно мою шею. Он закрывает глаза и отдается мне, к чертям послав все предрассудки. Скоро он уже лежит подо мной, а я легко и в то же время жестко покрываю его шею и ключицы поцелуями, от которых завтра на теле будут багровые разводы. Расстегиваю рубашку, Джон помогает мне снять ее с меня, отвечая долгими, но невластными поцелуями. Я снова сижу на нем, облепляя его тело своими метками. Начинаю расстегивать ширинку брюк, но он понимает, что я тоже жажду ласк. Садясь и сперва легонько прикусывая кожу на выступающих, худых ключицах, Джон сползает с кровати и становится передо мной колени. Протягивая пальцы к заветному месту, зубами пытается расстегнуть замок на брюках, незаметно целуя в процессе. Зарываюсь тонкими, властными, бледными от неимения солнечного света пальцами ему в волосы, наслаждаясь каждым прикосновением, откидываю голову назад, прижимая его к своему паху, заставляя заглатывать почти до конца. Когда смазка вперемешку со слюной тонкими ручейками стекала из уголков рта у Джона, я отстранил его, чувствуя его явное напряжение и... стояк. Освободившись от ненужной одежды, начинаю растягивать его, заводя сперва пару, затем больше пальцев, пытаясь сгладить момент первого раза в столь неподходящих условиях. Услышав уже возбужденный стон своего партнера, я медленно вытаскивая свои пальцы оттуда, окутанные смазкой и нетерпением в мыслях. Видя, как сжимается покрасневший от внимания анус, думаю, что Джон уже готов, и подставляю свой член к входу, дразня, но не заходя полностью. Наконец, под жалостливыми и просящими стонами, я ввожу свой член до самого конца, останавливаясь, застывая на точке простаты, слыша такие пошлые стоны из уст того человека, который пленил мои сны на протяжении нескольких лет, от этого член еще больше твердеет. Капелька пота стекает по лбу, и я начинаю двигаться в такт тому, как ласкаю его член свободной рукой. Подобравшись ближе к шее любовника, начинаю покрывать ее поцелуями, чувствуя в ответ мурашки по коже. Решив, что можно сменить позу, я выхожу и переворачиваю Джона на спину, чтобы видеть его прекрасное даже в тусклом освещении лицо. Подставляю возбужденный член к сжимающейся дырочке, но даже не пытаюсь войти, провоцируя его для того, чтобы он сам начал насаживаться, желая этого. Через пару мгновений Джон жадно насаживался на меня, я протянул руку к нему, проведя указательным пальцем по уретре, откуда капельками стекала липкая смазка. Чувствуя, что вот-вот сорвусь, я лишаю его "главного удовольствия" и придвигаюсь к его паху, вбирая в себя полностью его член, утыкаясь в волосы на лобке. Сначала играю с его головкой, лаская рукой оставшиеся места, затем кладу два пальца ему в рот в его же собственной смазке, лаская и там его язык, дотрагиваясь до стен щек, заставляя судорожно сглатывать и выдавливать из себя нежные стоны. Сам лаская себя, начинаю наслаждаться всем этим, закончив играть с ним, я вновь поднимаюсь к Джону, целуя его в губы, вновь возвращая положенное ему наслаждение. Мы вновь не замечаем времени, как это иногда бывало в наши длительные расследования, когда утром спасала чашка кофе. Через несколько часов должен был наступить рассвет, хотя это не имело большой роли, здесь, в подвале, это почти не ощущалось... Проводя двумя пальцами по мокрой от пота ложбинке, чувствую, что подходит волна наслаждения, выходя в последний момент. Брызги спермы разлетелись по темной комнате, пачкая живот Джона и каплями попадая на лицо, которое смотрело как-то отрешенно куда-то позади меня, может, это все зря... В последний раз осмыслив происходящее, кладу его голову себе на плечо, оба пока еще в шоке от произошедшего, напоследок целуемся, закрывая глаза. Утром солнечный свет заставляет меня раскрыть слипшиеся от ночных слез глаза, я почти не спал ночью, обдумывая последствия, не решаясь даже прикоснуться боле к Джону, каждый раз ругая себя за случившееся. Открыв глаза, я увидел человека, и как, вы думаете, радовалась миссис Хадсон в тот момент, когда мы оба объявились домой, как раз закончив успешный диалог, подходя к квартире по Бейкер-стрит, и когда узнала, что была права насчет нас, не все эти годы, конечно, но большую часть...