What if we start again?

Болезнь может подкосить всех, даже самых сильных. А что делать, если у тебя нет никого, кто бы позаботился о тебе в этот трудный период? Тогда на помощь приходят близкие люди, скажите вы. Но Мукуро так не считал. Он вообще думал, что никто ему не нужен, даже Хроме. Думал, что он сам справится со всем: ведь он туман. Такой призрачный, непостоянный, появляющийся тогда, когда ему хочется. Но сейчас, заболев, он понял, что даже не может встать с постели без посторонней помощи, а к нему ведь даже никто не придет. А почему? Потому что он сам так захотел, сам оттолкнул всех людей, которые тянулись к нему. И сейчас, лежа без движения, он стал искренне жалеть об этом. И какое же было удивление, когда в дверь тихо постучались. — Мукуро? Ты в порядке? — Раздался мягкий голос его босса. Рокудо что-то в ответ прохрипел, а спустя минуту в комнату вошел Тсунаеши. Хоть он и повзрослел за эти десять лет, но остался таким же добрым по отношению к своим подчиненным. Некоторых это искренне раздражало, но семья любила его за это. Не каждому в мафии удается сохранить свою человечность. — Я тут хотел попросить тебя... — продолжил Тсуна, но сразу же прервался, стоило ему увидеть состояние своего хранителя: — Ты заболел, — констатировал он. Туман саркастично улыбнулся, будто спрашивая: «Да ладно?», но сразу же скривился в гримасе боли. — Я на минутку, — торопливо проговорил Савада и вышел из комнаты, на ходу доставая телефон. «Ушел, — как-то огорченно подумал Мукуро, — даже он меня бросил» Но его мысли не подтвердились, так как Тсуна буквально через десять минут стоял на пороге вместе с аптечкой. — Что ты на меня так уставился? Я взял для нас выходной, уверен, Хаято и без меня на этом совещании справится. А тебя надо лечить, причем срочно. Ты себя видел? Покойники и то лучше выглядят, да простит меня за сравнение Джотто, — протараторил парень, подходя к кровати. Рокудо спросил что-то, судя по вопросительной интонации, но, к удивлению самого тумана, босс его понял. — Можешь молчать, а если хочешь, то можешь говорить мысленно, знаю же, что умеешь. А насчет твоего вопроса, то почему бы и нет? Ты мой подчиненный, я обязан о тебе заботиться. Да и как я тебя могу бросить? Я же... а, впрочем, не важно. Так, для начала нам надо выпить болеутоляющее, поэтому подожди минуту, я принесу воды, — улыбнулся Тсунаеши. «Почему он обо мне заботится? Попросил бы Хроме. И что там не важно?» — Спрашивал себя Мукуро, смотря вслед удаляющейся спине. Но если подумать, то Рокудо было даже приятно, что кто-то о нем беспокоится. Пройдя в раннем возрасте через ад, он усвоил, что, кроме него самого, помочь ему некому. А тут такая забота. Да и от кого! От человека, который — как неприятно это признавать — дал ему безопасность и крышу над головой. Спустя минуту вернулся Тсунаеши, притащив еще зачем-то кастрюлю. На вопросительный взгляд он пояснил: — Это бульон, надо тебя накормить. И не кривись, я не уверен, что ты сейчас что-то тверже сможешь проглотить. И нет, я не сам готовил, не хочу тебя отравить, — рассмеялся Тсуна, который на кухне мог создать все, кроме еды. Следующие часы прошли в попытках накормить Рокудо супом и всевозможными лекарствами. Так как у него с детства выработалось отвращение ко всякой медицине, он очень противился. Уже не зная, что можно предложить, чтобы выпить таблетки, Тсунаеши в отчаянии выкрикнул: — Ну хочешь, я тебя потом поцелую, если ты их выпьешь? - И только потом понял, что сказал. С опаской посмотрев на ошарашенного тумана, он вздохнул, приготовившись извиниться. «Хочу» — неожиданно прозвучало в голове у Савады, и теперь уже он удивленно взирал на туманника, который слабо ухмылялся в ответ. — Ладно, но только сначала ты должен сделать все, что я скажу, а остальное после решим, — устало произнес парень, подавая тому бутылку воды и пачку различных лекарств. С каким-то удовлетворением, подобно мазохисту, Рокудо делал все, что его просили. Он не знал, почему согласился на это, но это, должно быть, очень интересный опыт. К тому же Тсунаеши так мило краснеет, стоит Мукуро посмотреть на него с намеком в глазах. Очень любопытно было узнать, каковы эти губы на вкус. К тому же, туман никогда не скрывал, что ему симпатичен этот человек, а тут такая возможность... Но тут его стало неожиданно тянуть в сон, отчего он немного расстроился, но подумал, что будет у него еще миллион шансов сделать это, ведь у него есть это невыполненное «пока» желание. Уже засыпая, он почувствовал чужие губы на своих и услышал тихую фразу: — Спи, мой туман. На следующий день, как бы это не было странно, он почувствовал себя значительно лучше. Он хотел увидеть Тсунаеши, понять, что это не было галлюцинацией его больного мозга. Но, как назло, Тсуна уехал в другую страну в командировку на месяц, а ему там появляться запретили. Видите ли, он будет только отвлекать босса от важных переговоров. «Больно надо» — фыркнул Мукуро, в душе испытывая какую-то странную тоску. Весь месяц он побывал везде, где только можно, лишь бы не появляться дома, который теперь казался каким-то пустым и одиноким, несмотря на постоянное присутствие хранителей. И, наконец, когда Тсунаеши вернулся в особняк, его встречали чуть ли не со слезами. Этим же вечером состоялся банкет по случаю удачной сделки, где была элита мафии. И снова Рокудо не дали возможности поговорить с Тсунаеши, из-за чего ему приходилось лишь издалека смотреть на объект своих мыслей. Утром, проснувшись, он не выдержал и пошел в покои своего босса. Но не услышав ответа на свой стук, он раскрыл дверь и увидел Тсунаеши в совершенно плохом состоянии. Неожиданно обрадовавшись, Мукуро подошел к кровати, легко провел рукой по его груди и практически промурлыкал: — Что, если мы начнем сначала, Тсунаеши-кун? И не забудь, что ты мне обещал.