Просто Кёня тоже захотел

- Чонин, мы уже полгода вместе. Я тоже хочу вставить тебе, не всё же время страдать моей заднице! Ну, пожалуйста, Чонин-а… - Эй, Кёнсу, я что, не удовлетворяю тебя, тебе чего-то не хватает? - Причём тут это, мне всего хватает. Просто я хочу узнать как это, поверь быть снизу прекрасно. Пожалуйста, тебе понравится. – Кёнсу подошёл к любимому и нежно поцеловал в смуглую щёку. - Если так прекрасно, почему захотел сверху побыть? – Чонин оттолкнул парня от себя, и зло уставился. Ким стукнул дверью дорогого гостиничного номера и ушёл. Кёнсу сел на кровать и обнял себя руками. - Ничего, Ким Чонин, потерпим пару дней, посмотрим, как ты проживёшь парочку дней без секса. Кёнсу и мысль закончить не успел, как дверь распахнулась, и в комнату влетел Кай. - Кёнсу, любимый, ну не обижайся. Ладно? – Чонин подошёл к парню и положил ладони, тому на плечи. - Да, но если ты мне разрешишь. – Кёнсу распахнул глаза ещё шире и посмотрел на своего любовника, с откровенным желанием. - Ну почему ты никак не бросишь эту идею? - Потому что я захотел тебя. Просто я хочу любить тебя и дарить удовольствие. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу, чтобы всё было, как никогда… - Кённи… Малыш, мне и так хорошо... - Ну, всё, попался, иди ко мне. Кёнсу резко опрокинул Чонина на кровать, завёл его руки за голову и придавил их к одеялу. -Эй… - Конечно Чонин с лёгкостью мог выбраться из захвата Кёнсу, но он не хотел обижать своего малыша. Да и против поцелуев пухлых и нежных губ нельзя устоять. Его губы в форме сердца дарят такое удовольствие, что даже от одного поцелуя с ним можно кончить. Потому что, эти карамельные губы, так мягко сминают его, что от таких ощущений хочется плакать. Кёнсу проталкивает колено, между ног Чонина слегка задевая его пах. В этот момент Чонин раскрывает губы в судорожном стоне и даёт возможность Кёнсу проталкивать язык глубже. Он проводит по зубам к нёбу и сплетает их языки воедино. Они целуются так каждый раз, будто он у них последний. Кёнсу прикусывает кончик языка Чонина, и упирается своим лбом в лоб любовника. У обоих в штанах становится болезненно тесно, им всегда хватает одного поцелуя, чтобы завестись на полную. Переведя дыхание, Кёнсу решает двигаться дальше, коротко поцеловав в уголок губ, Кёнсу слышит разочарованный вздох Чонина. - Я ещё вернусь к ним, потерпи, – уже охрипшим от желания голосом говорит Кёнсу и легко чмокает Чонина в скулу. Вещи, которые все еще на них, безумно мешают, так и хочется сорвать их. Но Кёнсу не торопится. Футболка Чонина с очень широким вырезом спадает с плеч, полностью открывая доступ к ним. Кёнсу приподнимается над Чонином и целует его в лоб, опускаясь поцелуями на глаза, нос, щёки. Он целует каждый миллиметр любимого лица. Шея - еще одно место, которое Кёнсу не оставит без внимания. Кёнсу облизывает кадык, отодвигается немного левее, прикусывает мягкую кожу и оставляет засос. Ему нравятся эти багровые засосы на тёмном теле. - Ахх… Кёнсу, сделай что-нибудь, не мучай! – Чонин кричит. После пятиминутного поцелуя в его штанах стало уже очень тесно. - Не так быстро, и вообще разве ты не был против? – Кёнсу не может сдержать мягкой улыбки. Ключицы - второе эрогенное место Ким Чонина. Кёнсу проводит языком от одной ключицы к другой. Целуя, прикусывая и оттягивая кожу, наслаждаясь мелодичными стонами сверху. - Аааххх... Кённи, пожалуйста… - голос охрип и звучит как шипение. Кёнсу приподнимается и срывает с себя футболку, и теперь взгляд Чонина полностью прикован к белоснежному телу с россыпью родинок, он хочет целовать и кусать его. Чонин так восхищается бархатной мягкой кожей, вспоминает эту нежность на своих губах, языке, воздуха катастрофически мало. Чонин приподнимается и Кёнсу также быстро срывает футболку с него, как и с себя. Чонин придвигается ближе и уже хочет прикоснуться к желанному телу, как Кёнсу толкает его на кровать. - Нет, сегодня всё сделаю я. – томно произносит Кёнсу, как будто это не у него сейчас штаны от напряжения лопнут. Кёнсу проводит носом вдоль груди и вдыхает запах любимого. - Я люблю тебя. – Чувства как никогда захватывают, а податливость Чонина заводит маленьких чертей в его голове. Кёнсу приближается к соску и медленно дует на него, от чего тот тут же затвердевает, и тогда Кёнсу прихватывает его губами, облизывая, он ухватывается зубами и оттягивает, проводя язычком по бусинке. Чонину не хватает сил даже на шёпот, он просто мычит, стискивает зубы и сминает пальцами одеяло. Кёнсу опускается на кубики пресса, проводя по ним. А его губы доставляют наивысшее удовольствие, они такие горячие и нежные, они заставляют Чонина извиваться и стонать. Тело Чонина как никогда реагирует на манипуляции Кёнсу. Чонину не хватает совсем немного, ему кажется, что он сейчас кончит, всё тело горит огнём. Жар и пот, чувство скорой разрядки-всё это так его заводит. А ещё Кёнсу, который уже спустил его джинсы до колен и сейчас терзает зубами кожу чуть выше паха. Внизу своего живота Чонин впервые ощущает чувство того, что его уже имеют, хотя Кёнсу только целует и кусает его кожу - не более… Рука Чонина по рефлексу опускается на свой во всю стоящий победным колом член, но руку отрывают, заводят за спину, и самого Чонина тоже переворачивают на спину. - Боже, Чонин, ты весь горишь… Тебя стоит охладить. Чтобы я не обжегся, когда буду внутри. Кёнсу подрывается к тумбочке и достаёт несколько кусков льда из ведёрка с шампанским. Кёнсу приближается к выпирающей на шее косточке и целует, оставляя как можно больше слюны. Он берет один из кусочков льда и прикладывает его к месту поцелуя - Аххх… Сука, Кёнсу, что ты делаешь??? - Я собираюсь выебать тебя. Ты же не против? - как-то слишком громко сказал Кёнсу. Чонин не может ответить, потому что даже говорить сейчас больно. Первый кусочек льда растаял, и теперь следом второй исчезает на копчике, оставляя мокрую дорожку, которую тут же слизывают языком, заставляя Чонина выгибаться как пантеру. И вот, взяв третий, Кёнсу немного медлит. Одной рукой раздвигает половинки ягодиц Чонина и касается языком тугого колечка мышц, немного проникая в него и медленно лаская стенки. Чонин дёргается, но Кёнсу кладёт руку ему на живот, и комок внутри живота Чонина увеличивается. Кажется, это голос вернулся к Чонину, нет, это был стон блаженства, боли и возбуждения. Его пробило током. Всё тело предательски поддалось, вперёд насаживаясь на горячий язык, но вместо него он чувствует, как его касается что-то холодное. - Боже, Кёнсу как ты ещё терпишь а? Сколько можно? Трахни меня уже! – Чонин больше не может терпеть, потому что возбуждение слишком больно давит. - И правда как я ещё терплю, наверное, есть ради чего. Кёнсу подносит кусочек льда к тугому входу, и Кай распахивает глаза, хватаясь за ткань одеяла. - Что же ты делаешь со мной? - Делаю из тебя настоящего ледяного принца, - и кусочек льда исчезает в тугом кольце. - Не надо…-тихо срывается с губ Кая. Хотя тело говорит совсем о другом и поддаётся навстречу пальцам Кёнсу, но тот убирает их подносит их губам Кая. - Поработай немного над этим. Чонин приоткрывает губы и обхватывает пальцы Кёнсу. Дальше мысли Чонина путаются, он принимается учащённо облизывать их, причмокивает, добавляет больше слюны и получает безумный кайф от этого. - Какой ты молодец, хорошо поработал - Кёнсу убирает и пальцы и звонко шлёпает Кима по попе. А его пальцы продвигаются между широко разведённых половинок, и проникают в горячую и узкую дырочку. Сперва, только два, но очень быстро, но вскоре добавляется третий. Чонин кричит, извивается в муках боли и просит Кёнсу вытащить пальцы, но старший знает сначала боль потом удовольствие, поэтому он не прекращает своих действий, и наоборот старается как можно скорей найти простату. И вот Кёнсу находит заветный бугорок и слегка надавливает. Всё тело Чонина пробивает судорога, и он кричит имя Кёнсу в 100500 раз. - Сделай так ещё раз... Возьми меня… Сейчас Чонин глубоко дышит, пытается остыть, но не может, он сгорает под этими руками. Кёнсу как скульптор в данный момент он лепит из Кая всё, что хочет. Кёнсу укладывает Чонина на бок и одной рукой прижимает его коленку к груди, Чонин уже давно не сопротивляется, только болезненно мычит. Он пытается справиться, со всеми нахлынувшими на него чувствами и ощущениями, которые он никогда раньше не испытывал. Разве можно испытывать и боль и удовольствие одновременно? Чонин кусает губы, сжимает в руках простыни, когда чувствует, как твёрдая, горячая головка с нажимом касается его входа. Кёнсу как будто специально растягивает удовольствие, он ласкает языком и губами плечо и щёки Чонина. - Если ты не войдёшь сейчас в меня, то я трахну тебя, – не своим голосом шипит Кай. В ответ Кёнсу прикусывает мочку уха и издевательски долго входит. Внутри Чонина тесно и горячо. А эта узость и жар, который обхватывает Кёнсу, на входе срывает все границы. Чонину больно как никогда, ощущения, будто его рвёт на части. - Ёбанный пиздец!!! Почему у моего маленького малыша такой большой член, он ведь такой худенький низенький? Похоже, за место большого тела природа подарила ему большие глаза, губы и член. Кёнсу делает несколько фрикций, находя нужный угол, чтобы обезболить чувства боли любимого. Слёзы постепенно смешиваются с потом на лице. Но когда Кёнсу находит простату, и резко скользит по ней, Чонин забывается в ощущениях, запрокидывая голову он позволяет всему телу всё что оно хочет: громкие стоны, напряжённые мышцы, пальцы в которых он до боли сжимает простынь, даже это неудобная поза, но даже в ней Кёнсу умудряется входить почти до конца ударяясь в простату. Движения Кёнсу резкие, грубые, несдержанные, и с каждым разом он проезжается по простате любимого с большим напором и скоростью. Почему всё происходит так медленно а? - Кёнсу, быстрее!!! Прошу тебя скорей!!! На что Кёнсу решает сменить позу, он выскальзывает из Чонина, и ставит его раком, приказывая упереться о стенку кровати. Чонин матерится самым грешным матом, когда чувствует опустошённость внутри себя. Теперь Кёнсу резко и быстро входит в парня на всю длину, и с его губ срывается настоящее рычанье. Чонин стонет и кричит на всю комнату, он опускает голову в подушки, чтоб его не было слышно, но Кёнсу хватает его за волосы, сжимает их в кулаке, и поднимает голову выше. - Э нет, у моего малыша такие сладкие стоны, я хочу их слышать. - Кёнсу двигается в бешеном темпе, каждый раз бьёт по простате. Скорость просто невероятная, и Чонину кажется, что сейчас в нём что-то взорвётся, перед глазами плывут круги, его ноги разъезжаются в сторону, но Кёнсу стремительно их сводит, и теперь член двигается в нём ещё туже. Кай даже не успевает вздохнуть между толчками. Пытается что-то выкрикнуть, но получается только с раза третьего. - Какого же зверя ты держишь в себе! – Чонин уже на грани между оргазмом и потерей сознания. И что? Он действительно теряет сознание, он теряет сознание от оргазма, пачкая белыми пятнами простынь. Вот как ему даже не пришлось притрагиваться к себе? Ему хватило всего одного ещё более глубоко толчка, хотя куда уже глубже то? Потом последовал сильнейший удар в этот грёбанный кусочек нервов, и его унесло. Очнувшись, Чонин, чувствует, как Кёнсу всё ещё вдалбливает его в кровать с огромной скоростью. Он хочет попросить его остановиться, но сил не хватает даже на, то чтобы сказать хоть слова. Кёнсу так и не кончает, но выходит из Чонина и резко переворачивает его на спину. Чонин не успевает опомниться, как в его рот резко входит стоящий колом член. Он упирается в стенки горла и начинает грубо и быстро трахать рот парня. В этот момент Чонин вообще выпал в осадок, он не верит самому себе, он не верит что это его Кёнсу, которого он имеет уже полгода. Чонин расслабляет горло, как только может, он подавляет в себе все рвотные позывы. Чонин думает, что он сейчас задохнётся, горло разрывает на части, боль, жжение. Он молит всех богов, о которых только знал, чтобы всё это поскорей закончилось. Но нет, всё играет против него, Кёнсу никак не может кончить. 20 минут, 20 долбанных минут Кёнсу втрахивает голову Кима в подушку. И, наконец, это происходит. Кёнсу чувствует, что вот его густая, тягучая сперма выстреливает в горло Кая, и он быстро выходит из него, чтобы любимый не захлебнулся, но он оставляет член на полуоткрытых губах, куда постепенно выплёскивается в огромном количестве сперма. -Чонин!!! – кричит Кёнсу, прогибаясь в спине. Спермы так много, что забрызгивает всё лицо, волосы и шею Чонина. Она вытекает из рта тонкой струйкой стекая по подбородку. Да его оттрахали и обкончали как настоящую шлюху, но ему это понравилось. Весь в сперме и шоке, Чонин толкает совершенно непонятную и глупую речь. Хоть его сердце почти вылетает из грудной клетки, дыхание сбито, а голос хрипит, потому что всё его горло исцарапали. - Кёнсу, нам в комнату надо купить новую кровать, а то я боюсь, если ты захочешь повторить это на ней, то она не выдержит и совсем развалится. - Конечно, нам нужен, сексодром помощней. Как думаешь, SM может позволить нам отдельную комнату? А хотя посрать на Чанёля, у него уже не детская психика. И на SM посрать, если что в YG уйдём, или в Китай… - Что ты несёшь, хватит, а то ты только что оттрахал меня и теперь вдобавок хочешь мой мозг отыметь... Видимо эта речь снова возбудила Кёнсу, и он опять был готов к бою. Чонин не успел закончить мысль, как на него навалились, и резко проникли по самое основание в растраханную, заполненную спермой дырочку. Кёнсу сделал это так резко, быстро и ловко, что даже ангелы за их спинами, охуели. Кёнсу полностью лёг на Чонина своим телом, он упирался в кровать, руками и ногами, елозя на теле парня. Вверх вниз, он задевал соски Чонина об свои, от чего те затвердели ещё сильней. Животом он старался как можно сильнее проехаться по члену любимого. Он горячо дышал в шею Чонина, а потом и вовсе начал покрывать её укусами, закончив пытку над шеей, он уткнулся в ложбинку между ключицами и горячо ласкал её языком. Он делал всё так медленно, заставляя Кая хвататься за его плечи, и блаженно стонать. - Кёнсу,- тихо шепчет Кай после очередного яркого оргазма. -Тише малыш, тише. - Кёнсу целует горячие губы со вкусом присохшей спермы. Он как в бреду слизывает последние остатки своего удовольствия с любимых губ, и их языки сплетаются, они обмениваются слюной и никак не могут прекратить. Чонин отходит от бурного оргазма в объятиях Кёнсу. Он часто дышит, чувствует, как Кёнсу гладит его по волосам, как целует то щёки, то глаза, то нос, и в конце нет такого места, которое бы уцелело перед губами любимого.