Близкие родственники

Странно, а Коту казалось, что всё отболело и забылось. Нет, детские обиды не проходят, лицо этого человека осталось намертво впечатанным в память, так что сейчас приходилось контролировать себя, чтобы не впечатать теперь кулак в эту самодовольную и лощеную рожу. — Надо, же какие люди! А главное — какие разговоры. Серёга, что там с твоим клиентом? — Молчит, трясётся, сейчас к ректору пойдёт. — Физик удерживал главврача медпункта едва ли не за шкирку, на вытянутой руке. Мужчина благоразумно висел молча, прекрасно понимал, что двое парней слышали весь разговор, да и некоторые документы спрятать он не успел. А в последнее время показательные процессы над медиками вызывают огромный резонанс. Мелькнула было мысль, что в будущем подобные разговоры следует проводить в более укромных местах, но тут же циничный внутренний голос напомнил, что будущего у него нет. В медицине точно, а в жизни... Своим партнёрам он был полезен до тех пор, пока имел доступ к анализам огромного количества студентов. Попавший в полицию станет опасен. Физик не слишком со своей жертвой церемонился, но особо и не напрягался, всё же пожилой медик не был серьезным противником, а вот Кот будто хотел своего убить. Нет, в принципе понять было можно, всё-таки этот человек угрожал его сестре, но Физику казалось, что дело не только в этом. Кот же впервые в жизни ощущал, что чешутся руки. Вот буквально чешутся, приходилось сдерживать себя, дабы не отбить этой твари почки так, чтобы уже не спасла никакая пересадка. С другой стороны, не садиться же из-за этой мрази? — Что, папаша, давно не виделись? Или ты меня не узнал? — Вася? — Роман Васильевич неуверенно покосился на парня, удерживающего его, запоздало сообразив, что фамилия Ионова была у его первой жены. — Сынок, это ты? — Я, я. И сестрёнке ты угрожал моей. И мне сейчас очень хочется выкинуть тебя из этого окна, но не думаю, что моих девочек подобный поступок порадует. Что делать будем, Серёга? — Что-что? Сейчас отведём этих двоих к ректору и вызовем полицию. — Физик безразлично пожал плечами, в их должностные обязанности подобное не входило, а коллегам почему бы и не помочь? Роман Викторович Фролов, ну, точнее уже Фролов, сейчас чувствовал себя очень паршиво. Это ж надо было совершенно не подумать, что фамилия Ионова ему знакома! А ведь фамилия редкая, Ионовы — не Козловы, табунами по улицам не бегают. Сам мужчина до всех браков был даже не Козловым, а Козлячим, в полном соответствии натуре. Сейчас он вовсе не раскаивался, только переживал, что такого промаха ему не спустит начальник охраны, предпочитавший опекать Яну, а его, законного наследника, подозревавший в отравлении собственной жены! И что хуже, эта цепкая тварь, бывший ФСБшник, вполне мог найти и доказательства, отравление жены для Романа было первым делом. — Слушай, — Кот остановился уже перед самой дверью в ректорский кабинет, Роман воспрянул было, но презрение в глазах сына свело все надежды к нулю, — а вторая девочка, которая Яна, тоже тебе родная? — Да. А почему «тоже»? — Некоторым людям лучше не размножаться! — Кот бесцеремонно впихнул собеседника в кабинет, уже предвидя долгие и нудные разборки. Впрочем, ректору тоже очень хотелось домой, так что слишком долго он заморачиваться не стал, тем более, что и состав преступления был налицо, и полиция приехала оперативно. Домой Кот вернулся хоть и выжатый, но рано и приятно удивился, обнаружив Стаську дома. Лёша привез девушку домой минут пятнадцать назад, проводил до подъезда и торжественно вручил матери. Чем явно заполучил очень хорошего союзника в нелёгкой борьбе за Стаськино сердце. Сейчас мама и дочь сидели на кухне, обсуждая свои важные женские темы, но на появление сына и брата отреагировали мгновенно. — Вася? — Сынок, что с тобой? — Нормально всё. Просто встреча одна была... неприятная. Мам, я спать пойду, хорошо? Стась, как вечер прошел? — Прекрасно. Правда, всё прекрасно. Вась, может тебе приготовить что-нибудь? — Обмануть сестренку Кот и не рассчитывал, но не уверен был, что готов поговорить с ней сейчас. — Какао сварите. Мам, Стась, я завтра вам всё расскажу. Спокойной ночи. Какао мама принесла минут через пятнадцать, когда сын уже отвернулся к стене и вроде бы заснул. Женщина бережно погладила Васю по волосам и хотела было уже выйти, когда сын внезапно хриплым голосом спросил: — Мама, ты же у меня такая чудесная. Почему ты связалась с этой мразью? Которая наш со Стаськой папашка? — Не знаю. Наверно, вот это и есть глупость. А впрочем, неважно уже. Дети у нас получились замечательные. — Спокойной ночи, мамочка. — Спокойной ночи.