Границы реальности

— Юнги! Мин Юнги! — голос учителя недоволен. — Ты что, опять заснул?! — Нет. — Юнги разлепляет глаза и быстро ориентируется в ситуации. — Я только глаза на минуту прикрыл. — Вот и хорошо. Иди к доске. У Юнги в начале учебного года происходит какой-то сдвиг. Возможно, это на нервной почве, или же по другим причинам, но ночью он перестает нормально спать. И дело не в том, что как задрот сидит перед компьютером или много читает, как когда-то. Нет. Дело в том, что ему начинают снова сниться кошмары. Они настолько страшные и реальные, что после пробуждения Юнги долго не может успокоиться. И снова засыпать уже не хочет. Вместо этого он старается что-то делать, чтобы убить время до утра. Но иногда тело не выдерживает, и он опять проваливается в мир, где пустыня и полная луна. Юнги держит в руках старый, принадлежащий ещё бабушке сонник и не спеша листает страницы. Он не особо верит в парапсихологию или подобные штуки, но ради интереса всё же решает проверить значение ночных кошмаров. Луна, в разных сочетаниях с другими предметами или действиями, означает любовь. Юнги немного веселит это, особенно когда натыкается на толкование «скитание по пустыни». Оно имеет столько значений, что, дочитав до последнего, парень уже не помнит первого. Сонник возвращается обратно на полку, так и не объяснив, что к чему. Разочарованный Юнги ведёт пальцами по корешкам любимых книг и, закрывая глаза, останавливается на одной из них. Он любит перечитывать, а сегодняшнюю ночь надо чем-то заполнить. Несколько следующих недель проходят как в тумане, и Юнги решает обратиться к специалисту. Знакомый врач, хоть и терапевт, должен чем-то помочь. Юнги заглядывает к другу в кабинет и морщится от запаха лекарств. Он ненавидит больницы, грубо говоря «до усрачки». Тот пожимает плечами на рассказ, бормоча, что с Фрейдом и психотерапевтами он не подружился ещё в универе, и выписывает снотворное. Дома Мин крутит коробочку с жёлтыми, маленькими таблетками и надеется, что это поможет. Но утром он открывает глаза мокрый от пота и злой, как чёрт. Да, таблетки подействовали. И всё бы было хорошо, вот только они не позволили вовремя проснуться, и кошмары терзали Юнги до самого рассвета. Тело, может, и отдохнуло, но морально он ощущает себя так, будто его катком переехали и вскрыли черепную коробку. Юнги как-то приспосабливается через некоторое время и чередует два-три часа кошмаров с бессонницей или полудрёмой на последней парте, когда урок слушать не обязательно. Успеваемость стремительно падает, а Мин уже теряет надежду на то, что что-то может измениться. Он не привык жаловаться на свои проблемы, хоть и есть кому. Юнги не из тех психов-одиночек, у которых нет друзей. Он довольно общительный, и в школе его уважают и прислушиваются к советам. Только вот Мин не любит подпускать к себе кого-то слишком близко. Есть особая граница, которую никому переступать нельзя. Ну не оболтусу же Чимину про кошмары рассказывать, и уж точно не впечатлительному Тэхёну, который наверняка поднимет панику. Но Юнги тает на глазах и становится похожим на зомби, путая женский туалет с мужским или поливая цветы кока-колой. Так можно и красный свет не заметить на переходе… И всё бы, возможно, окончилось очень печально, если бы в один прекрасный день к ним не перевели нового ученика. Новенький светит белой шевелюрой и отличается высоким ростом. Юнги замечает его на большой перемене и восторженно охает, не сразу понимая, что банально пялится. Идеально выглаженные брюки и пиджак смотрятся как костюм за 5000 $. Но больше всего впечатляют ямочки на щеках, которые проявляются внезапно, когда парень случайно задевает девушку и смущённо улыбается, извиняясь. Эта улыбка впивается Юнги в память, как и весь образ новенького. Не составляет особого труда узнать, как того зовут, потому что о нём шепчутся почти все. И Юнги, шагая домой, пробует на языке новое имя. Намджун. Будто сладкий джем, но с кислым привкусом. От этого имени веет теплом и надёжностью. Юнги мотает головой и пытается избавиться от сладковатого привкуса во рту. Дома Юнги делает уроки, а на задворках сознания время от времени мелькает Намджун с ямочками на щеках. Позже, как обычно он готовит себе обед, закидывает вещи в стиралку, принимает душ и читает новую книгу. Вечером парень просто ложится на кровать отдохнуть и мыслями возвращается к новенькому. Мин незаметно для себя расслабляется, не обращая внимания на сонливость. Испуг получается короткий и мимолётный, перед тем как он проваливается в сон. Юнги снится школьная столовая и Намджун, который подсаживается и старается познакомиться. Беседа завязывается очень быстро, и парни, неожиданно друг для друга, открывают общие интересы и даже музыкальные вкусы. Намджун оказывается открытым и неприхотливым парнем. Они вместе после школы идут перекусить лапши в любимом баре Юнги и прощаются нехотя после того, как начинает темнеть. По дороге домой он чувствует, что заходящее солнце смотрит ему в спину, оставляя на ней след последних лучей. Юнги переступает порог квартиры и просыпается. Утром, на рассвете. Первый раз, почти за месяц, он чувствует себя отдохнувшим и полным сил. В школе он не обращает особого внимания на то, что творится вокруг и старается наверстать упущенный материал, пока тот вообще лезет в голову. До него не доходят слухи, что новый парень собирается в Сеульский и ходит на самые дорогие дополнительные занятия, где преподают профессора лучших универов. И точно также пропускает мимо ушей информацию, что из-за этого его делают изгоем. Мин, проходя мимо знакомой из сна забегаловки, подавляет желание заказать там лапши. Что-то ему подсказывает, что не стоит воплощать сны в реальность. В наушниках играют любимые треки, и Юнги насвистывает несложные мотивы, считая шаги. Настроение отличное. Дома парень делает себе бутерброды и садится учиться, чтобы вечером не утомлять глаза. История осваивается быстро, и есть надежда, что следующую контрольную он не провалит. После того, как сделал все домашние занятия и полазил вдоволь в сети, Юнги надевает любимую пижаму и накрывается одеялом. Он не ожидает ничего особенного, просто хочется немного полежать и расслабиться, думая про красивые ямочки и возможную дружбу. Юнги снится Намджун и поход в кино на боевик. Намджун морщится при виде крови на экране, а Юнги смеётся и жуёт попкорн, толкая друга локтем. Вместе они гуляют по берегу реки и валяются на мягкой, зеленой траве. Юнги проникается доверием к новому знакомому и решает поделиться страхами. Он рассказывает сон, который мучает с детства и периодически возвращается, не давая спать. Намджун не смеётся и не пугается, он просто берёт ладонь Юнги в свою и несильно сжимает, передавая тепло и успокаивая. А ещё говорит, что хотел бы всегда сторожить сны Юнги. Тот смотрит в небо, пробуя понять, с какой стороны поднимется ненавистная луна, и надеется, что у Намджуна получится воплотить желания в реальность. Стоит солнцу дотронуться краем до горизонта, как магия рассыпается и Юнги просыпается на заслюнявленной подушке. Часы показывают 6:46 — момент восхода солнца. И парень начинает задумываться, не стоит ли ставить с вечера будильник, а то так и проспать можно. День за днём Юнги обычно проводит время, не связывая Намджуна с тем, что наконец вернулся ровный сон. Хотя нет, правильнее сказать — не связывает реального Намджуна со своими снами. А вот от Намджуна из снов он уже давно потерял голову. День за днём, ночь в ночь он проживает с ним нереальную жизнь, которая кажется даже больше, чем реальной. Походы в музеи, уроки и подготовка к экзаменам. Всё то, что могло бы быть в реальности — у Юнги во сне. Но воплотить это в реальность даже мысли нет. Бежать из снов Юнги не хочет и ничего неправильного в этом не видит. Ему нравится, что утром он просыпается весёлым и отдохнувшим после встречи с Намджуном, а главное — спокойным. Даже Тэхён и Чимин замечают, что Юнги изменился немного, похорошел. Проходя возле больших витрин, Юнги украдкой следит за отражением и нехотя соглашается со знакомыми. Пропала куда-то резкость и угловатость. Походка стала плавной и исчезла привычка постоянно горбиться. Будто он счастлив и доволен жизнью. Даже лицо перестало напоминать гипсовую маску с тёмными кругами под глазами. Только никому невдомёк, что жизнь у него начинается после того, как смыкаются веки и под ними появляется образ Намджуна. И именно он причина «цветущего» Юнги. Но всё идёт наперекосяк тремя месяцами позже. Юнги снится, что он стоит на балконе собственной квартиры и смотрит, как внизу на спортивной площадке Намджун носится с мячом. Юнги знает, что тот увлекается баскетболом и пристально наблюдает за другом. Ким покрывается потом под палящими лучами солнца, майка липнет к телу и видно, что ему жарко. Юнги окликает его и сбрасывает бутылку воды. Как Намджун её ловит со второго этажа — непонятно, логика в снах отсутствует полностью. Вo снах возможно всё. Поэтому Юнги не удивляется, когда, осушив бутылку до половины, парень забирается к нему на балкон. Намджун стоит как-то слишком близко и напряжённо молчит. Когда он улыбается и наклоняется, чтобы что-то сказать, Юнги закидывает ему руки на шею и прижимается всем телом, целуя в щёку. Намджун замирает на несколько мгновений, улыбается молча и, отворачиваясь, идёт в зал рассматривать огромную коллекцию книг. Юнги следует за ним и старается найти слова для извинений, но это же сон, какие извинения, если ему совсем не стыдно. Выходит немного неловко, но Намджун просто машет рукой и следует дальше в квартиру. Юнги понимает, что Ким уже в двух шагах от кухни, где мама готовит обед и, волнуясь немного, громко говорит: «Мама, познакомься, это Намджун». Что было бы дальше, Юнги не узнает, так как из сна его вырывает звук пылесоса. Суббота, выходной мамы, уборка. Блять! Юнги немного ещё под кайфом поцелуя и очень хочет вернуться в страну грёз, лучшую реальность. Но это невозможно. Если раз открыл глаза — обратно уже только после заката. Это правило Юнги хорошо усёк за несколько месяцев. Парень чувствует себя как проклятый. Будто бы на него кинули заклинание и связали сладкой ложью. Анализируя последний сон, он понимает, что Намджун постепенно перерастает из друга в нечто большее. И даже в реале Юнги ничего не имеет против, ведь тот Намджун тёплый, доступный, добрый. И может даже получится уломать его на секс. Насколько можно контролировать сон, Мин не знает, но очень хочет кое-что попробовать. На всякий случай тюбик крема стоит на тумбочке рядом с кроватью. Он не считает себя озабоченным или извращенцем, ведь большинство парней из школы фапает на фото девушек или видео с порносайтов. Намджун — лучшая альтернатива из возможных, так как на него никто не будет фапать, кроме Юнги. А даже если, то точно не так. Закрывая глаза, Юнги вставляет наушники и подбирает нужную песню. Расслабляясь, он представляет Намджуна без майки, и по телу проходит волна дрожи. Слишком даже быстро рисуются сильные, накаченные руки и уверенные ладони, ведущие по бёдрам. Намджун дышит в шею, скользит языком к уху и кусает за мочку. Такого Юнги никак не ожидал. В голове становится совершенно пусто, а ощущения кажутся более чем реальными. Непонятно, как он чувствует в себе пальцы и еле успевает набрать воздух в лёгкие, когда на него наваливаются всем телом. «Не ходи к волку в лес», — мелькает последняя мысль в голове и тут же растворяется в настойчивом поцелуе. Язык врывается и будоражит и так уже неустойчивую психику, оставляя сладкий привкус клюквенного джема. Воскресным утром Юнги начинает жалеть, что просыпаться после бурной ночи приходится одному. По дороге в душ он сгребает грязные простыни и старается ими прикрыть оттопыренные боксёры. Когда он стоит под прохладными струями, пытаясь привести в порядок мысли, то натыкается мутным взглядом на аккуратный багровый засос, оставленный на внутренней стороне бедра. И вот это уже «блять, как?» … Юнги кажется, что сознание начинает рассыпаться мелкими кусочками, а тело погружается под воду, каждый раз когда он закрывает глаза. Сны перестают казаться снами, а сердце всё чаще болит, когда приходится открыть глаза. Он ищет солнце после заката и гонит ненавистные лучи в реальности. Где-то в параллельном мире другой Юнги, наверное, встречается с настоящим Намджуном. В настоящем же они друг друга даже не знают. Юнги не слушает музыку, он качает треки и кладёт плеер под подушку. Вместо света он выбирает тьму, которая привлекательнее и ярче. В его комнате тишина и относительная пустота. Теперь вместо интернета, книжек, прогулок, друзей, походов в кино и кафе — кровать. Намджун ласкает тело Юнги почти каждую ночь, пуская наслаждение по венам. Он даёт всё то, ради чего стоит жить. Юнги уверен, что ради этого готов потерять голову и махнуть рукой на рассудок. Тяжесть светловолосой головы на плече и тёплые руки, которые чувствуются даже после сна, — становятся нормой. И этого не хочется менять. После месяца таких отношений у Юнги развивается апатия и отсутствие реакции на внешний мир. Даже злиться не получается в полную силу. Он просто вянет. И даже весна и Чимин с Тэхёном не в силах помочь. «Я просто хотел нормально вздохнуть. Я только хотел избавиться от кошмаров. Я не хотел влюбляться и жить иллюзией». *** В школе Юнги сталкивается с Намджуном, улыбается радостно и говорит, хватая за руку: — О, Намджун! Мама спрашивала, как ты, приглашала вечером на ужин, заходи после школы сразу ко мне. — Ты кто? — Намджун смотрит на незнакомого, рыжего парнишку и старается понять, где подвох. — Это не сон? — Юнги растерянно хлопает глазами и понимает, что ответ можно прочитать по глазам собеседника. — Ой! Юнги поспешно ретируется и материт себя за то, что так тупо проебался. «Это не сон?» — язвит он сам себе и проклинает невнимательность. А ещё старается не забыть теплоту запястья настоящего Намджуна и его бархатный, глубокий голос, от которого до сих пор мурашки по коже. На занятиях усидеть очень тяжело, не покидает чувство тревоги. Что-то подсказывает Юнги, что свалить из школы надо было сразу. И шестое чувство его, как всегда, не подводит. Намджун ждёт у выхода и сразу липнет с расспросами. — Ты это серьёзно с приглашением на ужин? — спрашивает он с надеждой в голосе, от которой у Юнги разряды тока по пальцам. — Забей, сплю на ходу, вот и несу всякую чушь. — Юнги ведёт резко плечом, стараясь показать собеседнику, чтобы отвязался. — А имя ты моё откуда знаешь? — парень не уступает. — Да кто тебя в школе не знает? Мало того, что высокий и крашеный, так ещё и отличник. — Юнги чувствует, как от напряжения начинают потеть руки и спина. — Тогда, может, согласишься поесть вместe со мной рамён? Тут есть недалеко хорошая забегаловка. Угощаю. Юнги накрывает чувство дежавю, и он кивает головой. Что-то подсказывает, что от Намджуна просто так не отделаться. Он, как и во сне, идёт в знакомый бар и слушает рассказ Намджуна, как он уже заебался от постоянного игнора со стороны сверстников. С ним никто не разговаривает уже полгода, по сегодняшний день. Именно поэтому он решил выяснить, что к чему. Юнги понимает и даже сочувствует. А ещё хочет побыстрее всё это закончить, так как Намджун напротив сильно напоминает того из сна. Как две капли воды, вернее. И это пугает и ввергает в состояние похожее наркотическому. Близнецы во сне и реальности — слишком большая роскошь для Юнги. Подружиться по-любому не получится, не после того, что они вытворяли вместе, в постели, ночи напролёт. Юнги краснеет непроизвольно и давится порцией лапши. Намджун быстро оказывается сзади и начинает его постукивать по спине. — Не трогай меня! — Юнги паникует, так как прикосновения чувствуются слишком ярко. — Прости, я волновался, что у тебя, что ты… И всё! — Тронулся совсем? Я просто поперхнулся. Не надо меня заранее хоронить. Намджун смущается и улыбается, извиняясь за слишком бурную реакцию. Ему хреново, что единственный человек, с которым он мог бы подружиться, не сильно к нему и тянется. Всё, абсолютно всё после перевода в новую школу пошло наперекосяк. Даже сон не приносит отдыха. Юнги же зависает, таращась на ямочки, а руки так и чешутся дотронуться до них. Жуть как хочется пожмякать эти щёки. Может, для того, чтобы убедиться, что Намджун напротив реальный. — Ты бы согласился сходить со мной в кино? — спрашивает неожиданно блондин. — Зачем? — Юнги ещё больше затягивает водоворот сомнений, не во сне ли он. — Есть боевик, который хочу посмотреть, но одному как-то стрёмно. — Чтобы ты каждый раз кривился, когда увидишь красные разводы на экране? — Юнги посмеивается в кулак. — Откуда ты знаешь, что я не люблю кровавые сцены? — Намджун присматривается внимательно к внезапно уменьшившемуся в размерах Юнги. — А? — Приснилось! — язвит Мин и в сущности-то не врёт. — Да я заметил, что у тебя нелады с Морфеем, — парирует Намджун, широко улыбаясь. Юнги поворачивается и, с тоской смотря на закат, прощается с Намджуном. Что будет ночью, он не знает. Солнце смотрит ему в спину, усиливая чувство тревоги. Что-то скребёт внутри и шепчет, что Юнги свернул не туда. Если перед этим у него мешалась реальность со сном, то сейчас вообще грозит раздвоение сознания. Юнги к такому не готов. Но ночью ничего не меняется, его ждёт верный друг и любовник, который обнимает и помогает заснуть. Юнги первый раз не помнит, что ему снилось. Остаётся только успокаивающее тепло и уверенность, что Намджун всю ночь был рядом. В школу идти немного страшно, так как там наверняка поджидает близнец из реальности. Рядом с воротами. И в добавок, на виду у всех, входит с ним в здание. — Юнги! — окликает его Чимин. — Ты с каких пор с изгоями водишься? — Они, как и ты, сами клеятся! — парень тем самым намекает, что и Чимина когда-то пинали после уроков. А благодаря Юнги перестали. — Прости, я не думал, что доставлю тебе неудобства. — Намджуну неловко. — Ты популярный в школе? — Что-то в этом роде. Скорее авторитет. И ты его испортить никак не сможешь. Но это не значит, что можно безнаказанно за мной лазить. Я, кстати, старше тебя. — Плевать, — сопит обиженно Намджун и сжимает в кармане кулак. — Буду ждать после школы, если тут такие правила. Юнги ещё раз проклинает себя за невнимательность тогда, в коридоре, и Намджуна за отчаянное упорство. Всем нужны друзья. — Но почему именно я? — спрашивает он блондина после школы. — Мне рядом с тобой комфортно, — говорит осторожно он. — А ещё впечатление, что ты меня хорошо знаешь. — Глупости, я просто внимательный. Попробуй тоже как-нибудь понаблюдать за людьми. — Я вот как раз и наблюдаю за тобой, — Намджун шагает рядом и сжимает нервно билеты в кармане. — И что приметил? — Что часто врёшь и вообще не можешь при мне расслабиться. Я так сильно тебя напрягаю? Юнги теряется от внезапного нападения и не сразу находит что сказать. Он не может понять, как и когда Намджун просёк, что он врёт, и решает ответить сарказмом. — Слышь, это ты ко мне прицепился, с какой стати мне вдруг расслабляться? А вдруг ты маньяк какой-то? — Это единственное, что тебя волнует? — Намджун теряет терпение и останавливается. — Вот, я билеты купил. На боевик. — Он протягивает ладонь с мятыми картонками. — Так иди, я тут причём? — Юнги держит линию обороны и не желает рушить свою идиллию внезапным Намджуном. И не важно, что таким крутым и реальным. — Знаешь, когда ты меня тогда схватил за руку и пригласил на ужин… Тогда мне это показалось очень искренним и настоящим. Будто мы и правда лучшие друзья и знаем друг друга не один месяц. — Да пошёл ты! — кричит Мин парню в лицо и быстро отворачивается, чтобы не было заметно влаги в глазах. Он удаляется быстрым шагом, но Намджун бежит за ним и хватает за плечи, разворачивая к себе лицом. Обоих трясёт от внезапно нахлынувших чувств. Намджун старается поймать вечно ускользающую нить. — Ты чего? Я опять что-то не то ляпнул? Пойдём в кино, не пропадать же билетам? Я тебе попкорн куплю. — Я же тебя стебать буду, когда ты начнёшь от кровищи прятаться. — Юнги всё ещё не поднимает глаз. И стыдно, и страшно. Намджун не отпускает. — Ну и пусть. Переживу как-нибудь. Пошли. Намджун думает, что Юнги может быть тем человеком, с которым можно будет шагать по жизни. Он решает запастись терпением и пробиться сквозь упрямство Мина. Парню кажется, что резкость друга напускная, и шарахается тот совсем не потому, что ему неприятно общение с Намджуном. Ведь в его жестах проскальзывает мягкость и трепетность, когда он забывает, что Ким рядом. *** Юнги проходит мимо машины с игрушками и замечает краем глаза любимого мультяшного персонажа. Он быстро прилипает к стеклянной коробке и жадно разглядывает серое, круглое существо с огромной улыбкой. В мыслях бьётся дикое и отчаянное «хочу», но озвучить это просто стыдно. На помощь приходит Намджун и, играя ямочками на щеках, толкает Мина пальцем в бок. — Которого хочешь? — Вон того! — вырывается у него на эмоциях. — Но денег всё равно нет. Да и надувательство это сплошное, мало кому удаётся словить нужную игрушку. — А я попробую. Мелочь всё равно некуда девать. Следующие двадцать минут Намджун спускает море монеток в отчаянных попытках вытянуть серого монстра. Юнги каждый раз задерживает дыхание и отчаянно ревёт, когда игрушка падает обратно. Он стукает Намджуна в плечо и называет бестолковым мудаком, а тот только смеётся в ответ и толкает монеты в бездонную машину. Когда карман пустеет, они решают попробовать последний раз. Вдоволь навеселившись им, по сути, всё равно, получится вытащить заветный сувенир или нет. Но случается чудо и плюшевое нечто удаётся схватить щипцами и дотянуть до корзинки, откуда оно падает в руки Юнги. Тот верещит радостно и подпрыгивает, прижимая игрушку к щеке. На радостях он закидывает руки на шею Намджуну и целует в щёку, шепча: «Спасибо». Но… — Ой, прости. Я не хотел, просто по привычке получилось, понимаешь? — не получается даже нормально извиниться. — Это что за привычки у тебя жаться к незнакомым парням? — Намджун внимательно наблюдает за реакцией рыжего чудика. — Совсем не к незнакомым. Эм, в смысле, не жался я совсем. Намджуну кажется, что Юнги ведёт диалог понятный только ему. Парень чувствует себя как на алгебре, где дают решить уравнение с одной неизвестной. Вот только это не алгебра, а Юнги нечто посложнее любого уравнения. Почти все его символы неизвестны Намджуну. Со стороны он кажется спокойным и довольным жизнью, но стоит с ним заговорить, как вылезают иголки, под которые невозможно проникнуть. И, возможно, был бы у Намджуна широкий круг знакомых, плюнул бы он давно на эту затею. Но выбора особого нет, и кроме того Киму хочется понять, что за тайну скрывает этот рыжий шкет. Намджун-близнец всё ещё приходит к Юнги вечерами, но снов не оставляет. Мелькает мысль, что, может, он обиделся или ревнует, но это кажется слишком бредовой идеей, и Мин забивает на всё, просто довольствуясь теплом. Он чувствует, как ночью его обнимают сильные, мускулистые руки, и этого вполне достаточно. *** В один из пасмурных дней Намджун ждёт Юнги перед школой с большим, жёлтым зонтом и приглашает пройтись вместе в продуктовый. По дороге он намеренно прижимается к другу, наблюдая, как тот нервничает на все попытки сблизиться. — У меня мама уехала на несколько дней, из еды оставляя только деньги. Но по барам ходить уже надоело, поэтому сегодня буду пробовать себя в роли повара, — смеётся он, складывая в корзину овощи. — А я умею готовить. Даже неплохо получается. — Тогда, может, заскочишь ко мне и поможешь? Или научишь чему-то? Обещаю быть прилежным учеником. — Я бы тебя другому научил, — не подумав, ляпает Юнги и понимает, что это не то чтобы двусмысленно, а вообще открытым текстом. Но тут же находит выход. — Правильно выбирать овощи, например. Зачем нам вялая редиска и подгнивший огурец? — Тыкает он в выбранные Намджуном продукты. Но Намджун не ведётся на вторую часть предложения. Догадка состыковывается с остальными частями пазла и показывает часть картины. Он сразу же решает проверить это на деле. Блондин наклоняется к Юнги, шепчет томно на ухо, что огурцы и редиски можно не покупать вообще, и наблюдает за реакцией. Мин покрывается мурашками и не может контролировать подрагивающих рук и расширенных зрачков. Румянец предательски заливает щёки. Намджун внутренне ликует и старается не показать, что он обо всём догадался. — Давай купим что-нибудь попроще, типа риса, рамёна, мяса и яиц? На сегодня точно хватит. Ты кофе и сладкое любишь? — Обожаю. — Юнги жадно поглядывает на шоколад с трюфелями и проглатывает слюну. На такие деликатесы денег нет. И хрен знает когда будут. — Бери, что хочешь. — Намджун замечает голодные лисьи глаза. — Это тебе компенсация за мою приставучесть. Родители не страдают бедностью, так что не стесняйся. Юнги чешет затылок, но всё же тянет руку к желанным конфетам, глотая про себя слёзы. Намджун купит ему пралине, о котором он мечтал уже почти полгода. Классика романтики, ёпта. После того, как в корзине оказываются водоросли, банка карамельного кофе и свежий ананас, не встречающие сопротивления Намджуна, Юнги срывает башню, и он складывает туда всё, что купил бы себе. Намджун смотрит на гору продуктов и делает замечание, что нести придётся это самим. Стоя при кассе, перед тем как рассчитаться, он посылает Юнги за мороженым, не желая, чтобы тот увидел чек и, не дай бог, засмущался. … Когда Юнги переступает порог квартиры Намджуна, ему кажется, что он всё ещё во сне. Прихожая, мебель, цвет пола и даже картины на стене — всё как из снов Юнги. С его губ срывается тихий стон, а пакеты выпадают из рук, когда он вспоминает, сколько раз именно в этом коридоре зажимал его Намджун и задирал майку, настойчиво целуя и оставляя метки на ключицах. В голове мутнеет, когда он проходит в зал и видит двери, ведущие наверняка в спальню Кима. Он даже может поспорить сейчас, что простыня на двухместной кровати тёмно-бордового цвета, а стены в комнате синие. Намджуну безумно нравился контраст светлой кожи Юнги с тёмными цветами. А ещё нравилось сваливать одеяло и подушки на пол, чтобы Мин не мог ничем накрыться или заглушить стоны. Он любил наблюдать, как тот выгибается под ласками и ищет ладонями тепла, как дрожит и открывает рот в немом крике за несколько секунд перед оргазмом. Намджуну из снов много чего нравилось. — Юнги, кухня тут! — кричит хозяин квартиры из другого помещения. — Знаю, — отвечает тот, думая, что Намджун его не слышит. — Я всю твою квартиру наизусть знаю. — Да? Когда успел? — Намджун оказывается рядом, смотрит пристально и ждёт вразумительного ответа. — Во сне! — отшучивается привычно Юнги и отводит взгляд на обеденный стол. И зря, так как и на нём он сидел с раздвинутыми ногами, судорожно глотая воздух, когда в нём двигался Ким-близнец. — Чёрт, не могу я здесь находиться! Балкон есть? Надо подышать. Юнги, не спрашивая, где он, безошибочно открывает нужные двери и скрывается за занавеской. Там он выуживает спрятанные Намджуном в горшке ментоловые сигареты и прикуривает. На балконе они потрахаться, слава богу, ещё не успели. Но привести мозги в порядок это никак не помогает. Вопросов намного больше чем ответов. Теории вероятности, другие измерения и путешествия душ никогда не были любимыми темами парня. Но они и сейчас вряд ли бы объяснили, что происходит. — Чужие сигаретки курим, мелкий? — Намджун тактично выжидает несколько минут и только тогда заходит в лоджию. — Как нашёл-то? — Я у себя тоже в горшке прячу. — Врёшь. Вот видно же сразу, что врёшь. Не выставляй меня постоянно идиотом. Не хочешь отвечать, так лучше промолчи. — Тогда мы совсем перестанем разговаривать. — Юнги делает последнюю затяжку и кидает окурок через окно. Поворачиваться к Намджуну не охота. Хочется к своему, тому из снов. К тому, который не задаёт идиотских вопросов, а просто дарит тепло и уверенность в завтрашнем дне. — Я рис поставил в рисоварку. Помоги с мясом и другими продуктами. Ты же и так их под себя выбирал. — Намджун умело меняет тему. Юнги вспоминает про обалденный кофе и шоколадные конфеты. В животе предательски урчит, и Ким опять светит ямочками на щеках. — Вот видишь, даже он не против подкрепиться. А я вообще валюсь от голода. Пощади, пожарь нам мясца! — Так уж и быть. Лобызай царя, холоп! Юнги в шутку подставляет ладонь. Намджун же на полном серьёзе берёт её в руки и накладывает отпечаток мягких, горячих губ между косточками. Там, где кожа у Юнги нежная и очень чувствительная. Унять дрожь в коленях получается с трудом, а вот шумный вздох уже не очень. Он доходит до ушей Намджуна, и тот продолжает пересчитывать костяшки губами. — Перестань! — Юнги вырывает ладонь и густо краснеет. — Я царь, а не принцесса какая-нибудь. Прошу не путать! Юнги надевает передник, и Намджун который раз удивляется, как свободно тот орудует в его кухнe. Будто и правда знает всё в квартире наизусть. Но задавать вопросы он уже не собирается — это только пугает и нервирует Юнги. Возможно, что придёт время, и он сам всё расскажет. На ужин у них рис с мясом в соусе барбекю, салат из огурца и водорослей, маринованная репа, жаренный ананас и кофе с мороженым на десерт. Намджун смотрит на Юнги и накрытый стол с благоговением, и слова благодарности вязнут в горле. — Садись жрать, пока не остыло, а не стой с открытым ртом. — Юнги протягивает другу ложку и палочки. — Ага. И тебе приятного аппетита, зараза мелкая. — Ещё раз так меня назовёшь, и нога моя больше не переступит этот порог, — предупреждает Мин на полном серьёзе. — Ладно, ладно, я пошутил, — отвечает Намджун с набитым ртом и наблюдает, как Юнги запрокидывает голову и не спеша откусывает маленький кусочек мяса, оголяя запястье. «Соблазняет, что ли?» — проносится в голове у Намджуна, и кусок становится поперёк горла, когда тот чувственно облизывается, закрывая глаза. «Ну никто же так не ест, когда голодный». Но Юнги продолжает накладывать себе порции с грацией гейши и отправляет в рот так, что будоражит и мозг и нижние чакры. Намджун почти забывает как жевать. Отвести взгляд от этого зрелища просто невозможно. Юнги же забывается и делает всё по привычке, ведь одним из фетишей Намджуна из сна были именно такого рода трапезы. После которых часть посуды слетала на пол, а мороженное отправлялось совсем не в рот. Оно стекало к пупку и ниже, откуда и слизывал его Намджун. Юнги прикрывает глаза и громко вздыхает, вспоминая, как и что делал на этом столе. Намджун убирает посуду и сразу же моет. Эту привычку привила ему мама, помешанная на чистоте. Ким спиной чувствует взгляд друга и старается угадать, о чём он думает. Хотя это также невозможно, как сбежать из тюрьмы Бангкванг. Мысли Юнги для него — непроглядная тьма, как, собственно, и сам он. Физическое влечение друг к другу, более чем очевидно. Намджун видит, что нравится Юнги, и глупо было бы это отрицать. Он не имеет ничего против такого рода дружбы. Или же более чем дружбы, кто знает? Юнги думает о том, как выбраться из непонятной ситуации. Кажется, что над ним кто-то жестоко пошутил, ведь так не бывает? Сны, которые казались реальностью, сейчас отошли на задний план. Вот перед ним настоящий Намджун, из плоти и крови. Может, и не совсем как из сна, раздражающий и постоянно тыкающий в маленький рост. Не такой спортивный и успокаивающий. Но такой же добрый и улыбчивый. И реальный. Можно потрогать, накормить и… И всё равно Юнги ещё ни в чём не уверен. Парни сидят и молча пьют кофе. Юнги решает кое-что проверить. Он кладёт ладонь на щёку Намджуна и, придерживая так, гладит большим пальцем широкую бровь. Ким закрывает глаза и ловит кайф, улыбаясь уголками губ. И тут до Юнги доходит, что Намджуну не противно. Что к нему так касается парень, а он жмурится довольно. — Откуда ты знаешь, что мне так нравится? Хотя нет, можешь не отвечать. — Я тебя так во сне иногда глажу. И всё знаю потому, что ты мне снишься, каждый день. Я с тобой часть жизни так прожил. Звучит как хреновая отмазка, но это так. — Юнги устал сопротивляться. Если сейчас Намджун рассмеётся, то и хер с ним. Намджун на несколько мгновений замирает и переваривает информацию. Затем пододвигается и, наклоняясь, шепчет, опаляя дыханием ухо: «А что тебе ещё снится?» Юнги шумно втягивает носом воздух и еле слышно отвечает: «И это снится тоже». Намджун прихватывает зубами мочку и бархатно басит: «Бьюсь об заклад, что дорогу в спальню ты знаешь». Юнги дышит через раз и кивает головой, прикидывая, дойдут ли они туда вообще. ***

Florence And The Machine — Breath Of Life

— Почему не ложишься? — Намджун смотрит, как Юнги юлит рядом с кроватью, поглядывая в сторону дверей. — Мне страшно засыпать. — Юнги думает, как деликатно сказать Намджуну, что он хочет домой. — Почему? Я ведь тут. — Именно поэтому. Если ты тут, то кто там, с другой стороны? Вернутся кошмары, или ты также будешь со мной во сне? — Думаю, что проверишь это только засыпая. Не бойся, я буду рядом. Давай ко мне. — Он улыбается тепло и поднимает край одеяла. Юнги молчит и делает вид, что соглашается. Он устраивается у Намджуна под боком, закидывает его, совсем не мускулистую, руку на себя и закрывает глаза. Он не знает, как сказать Намджуну, что он значительно отличается от того из сна. И что секс с ним ни капли не похож на тот, к которому он привык. Он вообще не знает, что рассказывать, а что нет. Юнги на задворках сознания отмечает, что Намджун из сна и настоящий — не один и тот же человек. Они похожи, очень, внешне вообще почти не отличить. Но ведут себя они как совершенно разные люди. С одной стороны, глупо полагать, что фантазия и реальность совпадут в ста процентах, но… Но Юнги кажется, что Намджун из сна не его фантазия. Юнги открывает глаза в спальне Намджуна и видит, как тот сидит в кресле и смотрит на него недовольно. Он молча встаёт, подходит к кровати и садится рядом. Хмурое лицо Намджуна Юнги видит впервые, и это выбивает его из колеи. Он понимает, что Ким хочет что-то сказать, но, видимо, это очень тяжёлая тема. Мин наблюдает за внутренней борьбой и ждёт. Намджун не выдерживает, хватает крепко Юнги за запястье и тянет вверх, заламывая руку над головой. У Юнги никакого страха, резкий вздох и моментальное возбуждение. Это сон. — Вот как мне тебя теперь наказать, а? — хрипит он угрожающе в ухо. — За что? — Юнги знает все правила игры, но наказаний ещё не было. — Я тебе не разрешал от меня гулять направо и налево. — Намджун смотрит Юнги в глаза, и зрачки его полностью закрывают радужку. Юнги осеняет внезапная догадка, но он не может принять её как что-то настоящее. Этого не может быть. Это сон, всего лишь сон. — Даже если ты думаешь, что это сон, то наверняка слышал, что люди во время него могут умереть. От асфиксии, например. — Намджун кладёт другую руку на горло парня и несильно сжимает. Мина парализует ужас, когда он вспоминает метки после каждой интимной встречи. — Я тебя не отдам, понимаешь? Даже брату. Он смог родиться и выжить, а я нет. Я первый тебя заметил, ты мой. У меня тоже есть право на счастье. Намджун опускает руки и даёт Юнги время подумать, осмыслить сказанное. Он не хочет причинять ему вред, никогда не хотел. Единственное, чего он хотел, это почувствовать себя живым. Но желание это обернулось не так, как он предполагал. — Ты же меня любишь. Меня, не его. Это я прогоняю твои кошмары, это я знаю все твои мысли и скрытые желания. Я хотел только подружиться. Но ты первый потянулся за поцелуем. И в постель сам пригласил, ни капли не смущаясь. А теперь что, решил оставить? — Намджун идёт в сторону кухни, и Юнги знает, что сейчас почувствует запах любимого кофе. Юнги встаёт и босиком, в растянутой рубашке, шлёпает на кухню. На столе идеально прослоенный латте и бутерброды. Намджун стоит лицом к окну со сложенными на груди руками. — Тебе понравились треки? Я их оставил под подушкой. — Юнги жуёт бутерброд. Спросить он хотел совсем не то, но есть острая потребность разрядить обстановку. — Да, спасибо. — Намджун расслабляет немного плечи и прислушивается к хаотичным мыслям Юнги. — Задай этот вопрос. Вслух. Я отвечу. — А ты меня любишь? — еле слышно, от волнения, шепчет парень. — Настолько сильно, что, если бы мне вместо тебя предложили жизнь, я бы отказался.

I was looking for a breath of a life For a little touch of heavenly light… To get a dream of life again A little vision of the start and the end…