Не такой уж и альтмер

Фаркас сидел на кухне, она была довольно маленькой, но ему хватало. За ту неделю, что Мерандил отсутствовал, норд почти не выходил наружу. Только когда еда заканчивалась. Процесс добычи этой самой еды давался ему с трудом. Нет, не потому, что он не мог никого поймать, ну или хотя бы найти что-то съедобное, но потому, что охота ассоциировалась с ней. Именно она учила его добывать зверя. О, эти деньки, которые они проводили в лесу. Эйла просто расцветала, когда была рядом с лесом, он был для нее настоящим домом. Фаркас хотел похоронить её дома, в лесу, он был готов хоть голыми руками вырыть для нее могилу в холодной почве. Но, к сожалению, от ее тела почти ничего не осталось, кроме, разве что, кровавых следов и ошмётков на стенах Нижней Кузницы. Тем не менее, как бы ни было больно, но еду добывать приходилось. Ведь её, в отличии от меда, зелий и прочих склянок с непонятным содержимым, у Мерандила дома почти не было. Боль Фаркас запивал горячим мёдом, то есть, конечно, мёд был холодным, но он согревал душу. Ну, точнее не согревал, а давал тепло взаймы, ведь, когда тепло проходило, на душе становилось еще холодней, чем раньше. Вот так Фаркас и жил целую неделю, запивая своё горе. Взбудораженный эльф влетел в комнату, он устал с дороги, но мысли в его голове не давали ему успокоиться. Фаркас не особо хотел его слушать, в следствие последнего эльфийского плана умерла Эйла, и кто знает, чем кончится новый. – О, дружище, судя по твоему красному лицу и пустым полкам на, позволь тебе напомнить, моей кухне, ты зря времени не терял. – Ты знаешь, «ик», почему я это делаю. – О, да прости, я просто, просто, – Мерандил остановил попытки оправдаться, он понял, что только что оскорбил Фаркаса, что оскорбил память Эйлы, – прости меня, ради Восьмерых. – Я человек такой, обижаться не могу долго, но ты это, «ик», больше так не делай, хорошо? – Конечно, дружище, – Мерандил улыбнулся, – знаешь, тебе бы перестать опустошать бутылки, пора бы уже и протрезветь. Нам, если ты не забыл, предстоят те еще дела. Фаркас кивнул, правда, после кивка, опустошил бутылку мёда одним махом: – Да, «ик», дела. Точно. Ты, «ик», прав. Я, это, как его, «ик», спать. – Ага, через пару дней увидимся. Фаркас проспал больше суток, ну, с таким похмельем на горизонте, каждый бы пытался поспать как можно дольше. После пробуждения, Фаркас, как никогда, хотел в Совнгард, да не важно куда, только бы помереть быстрее, чтобы голова не так сильно болела. Когда Фаркас попытался встать, его глаза заплыли куда-то далеко. Он подумал, что ослеп от паленой скумы, которую, возможно, выпил случайно, спутав бутылки. Но зрение начало потихоньку возвращаться, большое желтое пятно посередине комнаты оказалось Мерандилом, который держал какое-то снадобье в руках. – На вот, выпей, это снадобье придумали альтмерские мастера, специально против скайримского похмелья. Фаркас выпил и почти сразу почувствовал заметное улучшение: разум просветлел, координация вернулась на место. Только зрение пока не полностью восстановилось, но он сам виноват. Не надо было так резко вставать, ну еще, возможно, не надо было пить до состояния драугра. – Чудеса, – произнес Фаркас и сразу же удивился тому, с какой легкостью и четкостью он это сделал. Еще пять минут назад он мало чем отличался от овоща, а сейчас уже почти абсолютно нормально себя чувствовал. Поэтому Фаркас не нашел ничего лучше, чем снова сказать: – Чудеса. Передай мою благодарность, если встретишь этих мастеров. – Ну, если ко мне прилетит волшебник и заберет меня с собой в путешествия во времени и пространстве, то обязательно передам. Правда, говорят, что такие волшебники презирают оружие и все, что с ним связано, так что я не думаю, что мы с ним подружимся. – Ты что, скумы глотнул? Что ты несешь вообще? Мерандил улыбнулся, он предложил Фаркасу пройти на кухню, где и продолжил. – Да нет, я сейчас в здравом уме и трезвой памяти. Просто мне мама в детстве рассказывала истории о волшебнике, который путешествует по мирам и временам, и всегда берет кого-то с собой. Но берет только тех, кто не пользуется оружием, а тех, кто пользуется, волшебник не любит и никогда с собой не берет. Наверно, она просто придумала все эти истории, чтобы помягче отучить меня от меча и приучить к магии. Но у нее, как видишь, мало что получилось. – Хорошая у тебя мама, наверное. – Ну да, то есть нет, в смысле да, но не совсем. В общем, я люблю ее, но только вот, по мере моего взросления, детские истории у нее заканчивались, а разочарование в глазах росло. – Ладно, хватит о прошлом, ты хоть не с пустыми руками приехал? Есть, о чем рассказать? – Да, конечно, не зря же я на неделю пропал. Так вот, сейчас я тебе все расскажу, ну или почти все. – Прости, что перебиваю, но тебе не кажется, что это все уже было? – В смысле? – Ну, сам посмотри, я овощем лежу на кровати, просыпаюсь, вижу тебя, ты что-то рассказываешь, потом предлагаешь пойти на кухню, на кухне разговор продолжается, тебе ничего это не напоминает? – Да, действительно, это довольно забавно. Но все же, вот, до чего я и моя старая знакомая дошли: Драконорождённый слишком силен, слишком силен даже для Драконорождённого. Мефала не из тех даэдра, которые дают смертным такую силу, смекаешь? Что-то Довакин скрывает, что-то, до чего мы и додуматься не можем, понимаешь? Возможно, мы найдем ответы у него дома. Ты, кстати, не знаешь где он живет? – Ну, вроде бы, в поместье «У Озера», только я так и не понял, почему оно так называется. Там, чтобы к озеру пройти, надо через лес полчаса пробираться. Но провести туда я могу, был там не раз. – Ну вот и отлично! Собирайся, мы идем в путешествие.