Удачно промахнулся

      Начнем сразу же с того, что ситуация, в которой России довелось оказаться на этот раз, удивляла даже самого Брагинского. Казалось бы, и неудачам есть предел, но нет, не у него. Наверное, хуже самой ситуации было только то, что произошло все далеко от родной суши, где-то на просторах водной глади. Иван сам не понял, как оказался в плену. Связанный, чуть-чуть поддатый, не пытающийся сопротивляться - его просто подобрали на палубе и унесли в трюм. Естественно, и года не прошло, как русский начал смотреть на жизнь трезвым взглядом. Но от этого не стало понятней, почему он на корабле, принадлежащему прусскому флоту. Корвет, носящий на себе девятнадцать отлитых из самой лучшей стали пушек, с развевающимся на мачте прусским флагом - "Нимф" - не то место, где по логике мог бы оказаться Ваня. - Уважаемый! - Стоявший у решетки мужчина лениво повернул голову в сторону голоса. - Не подскажите, когда обед? - Час ночь, нельзя обед! - Зло ответил на ломанном русском сторож. Россия, не удержавшись похихикал над иностранцем. -Ты есть десять минута назад!       Между прочим, тем, чем кормили тут, можно было бы военнопленных пытать. Особо опасных! Ни Англия ли у них в повара заделался, уж больно пюре нагоняло тоску. На горошек же вообще смотреть было страшно, будто он вот-вот оживет и сожрет всех, кто пытался сожрать его.       Дверь в трюм открылась и вместе с ворвавшимся в помещение морским соленым воздухом вошел капитан. Медленно ступая по скрипящим доскам, он подошел к камере Брагинского и уставился сверкающими алыми глазами в безразличные темно-лиловые. Продолжайся бы эти гляделки еще немного, Ваня бы не удержался и засмеялся прямо в лицо пруссу, к которому, собственно, и попал в плен, но альбинос приказал сторожу выпустить русского из клетки.       Окинув капитана подозрительным взглядом Россия шагнул за порог камеры, но не успев даже подумать о безумном побеге, получил кулаком в солнечное сплетение. Гостеприимство на высшем уровне просто! - Кто ты и как оказался на этом судне? - А этот иностранец говорил даже без акцента. Хотя, странно, что два из двух встреченных говорят по русски.       Россия не спешил отвечать. Все еще оглядываясь, он подмечал удобные для маневра пустые полки, бочки с порохом, в которые выстрелить прусс не посмеет и незапертые окна. Путей для побега было очень мало, да и за бортом только океан, ну и черт с этим, главное вырваться. А там уже на авось. Может Ваня и проведет пару десятков лет на необитаемом острове наедине с кокосами и обломками прошлой цивилизованной жизни. Приручит енота, назовет Понедельником и будет ненавидеть. Идеально!       Видимо, альбинос ждал ответа слишком долго, поэтому Брагинский невольно вздрогнул, услышав, как щелкнул предохранитель. Значит, енот отменяется, придется плести что-нибудь позаковыристее, чтобы случайно не выдать государственную тайну и при этом не быть застреленным. Как же Родина без своего олицетворения управится! - Иван Брагинский, простой участник экспедиции в... - Договорить русскому не дали, грубо прервав. Ужас. - Ванька, ты что ли? - Расцвела улыбка на лице прусса. Погодите-ка, на очень и очень знакомом лице прусса, которое Ваня где-то не раз видел. Только вспомнить не мог где. - Фу блин, Брагинский, ты двинутый на всю голову! Ты хоть знаешь, что учудил? Ich wollte Ihnen für die Haie werfen!       Хоть прусс и узнал его, Россия все так же стоял соляным столбом, не мог вспомнить ничего, что было бы связано с альбиносом. Черт бы его побрал, как можно было забыть столь заметную личность? - Ты чего, совсем оборзел меня Великого не помнить?! - Великого? Оппа, кажется, так о себе на всей памяти Ивана говорил только один человек. Вот уж жизнь сюрприз устроила. - Гилберт, твою мать, Байльшмидт, ты где пропадал столько времени?! - Сторож, который охранял Ивана, переводил свои глаза в пять копеек то на своего капитана, то на пленника, припоминая себе, что отказал русскому в внеплановом обеде, за что мог бы и пойти на обед к акулам. Но, кажется, сегодня смертей не будет, прусс был в подозрительно хорошем настроении и летящей походкой увел пленника в свою каюту, задавая тому по дороге обычные светские вопросы, вроде: "как ваш зять?", "еще не появился?", "не неудачник ли вы?". - Слушай, Гил, я ж тебя с того бала больше и не видел. Ну ты там и отжег! - Улыбнулся Иван, вспомнив последнее светское событие, на котором они оба были. - Ich schwamm! - Засмеялся Гил, впуская русского в свою каюту и закрывая дверь. - Морскому волку не место на суше! - Что ты мне заливаешь? - Нахмурился Брагинский. - Тебя видели в Гольштейне, Пресбурге и даже в Вене. Причем, ты даже не пытался это как-то скрыть, так что не думай, что за тобой кто-то следил. - Ох, тяжело быть популярным, - наигранно вздохнул прусс. - Ну а сам ты. Сколько у тебя за эти года пассий сменилось? - Да при чем тут это? - Удивился Иван. - Я думал тебя в Сибирь сослали за буйное поведение, волновался, понимаете ли!       Гилберт застыл и через пару секунд вспыхнул маковым цветом до кончиков ушей. Что-то мыча себе под нос, торопливо прошел к столу и закопался в бумаги, старательно отводя взгляд от русского. - Да что с тобой? - Иван уже хотел было начать возмущаться, мол, где прежний Пруссия, которого он знал и уважал, где безбашенность и неумеренная наглость, но вдруг его осенило. - Ты что? Влюбился?       Казалось, что даже седые волосы вдруг начали краснеть. Байльшмидт сгорбился еще сильнее, плотно прижимаясь горячим лбом к прохладному столу, делал вид, что что-то старательно пишет. - И кто эта замечательная особа? - Все не унимался Россия. - Неужели Венгрия? Ох, мне всегда казалось, что ты к ней неровно дышишь. И тебя не пугает шанс быть убитым в неравном бою сковородкой?       Гилберт резко прервал Брагинского, сильно ударив кулаком по столу, от чего тихонько звякнула чашка с чаем, стоявшая на нем. - Поверь, Брагинский, лучше тебе не знать. - Выдохнул прусс и, поднявшись со стула, подошел к широкому окну. Он широко вздохнул и в то же мгновение словно снова стал прежним собой. - Дак я ж тебе еще не рассказал, как ты оказался на Нимфе!       С подозрением косясь на Пруссию, который вернулся в свою норму так же быстро, как и вышел, Иван сел на небольшой тканевый диван у стены. Русую голову Ивана отказывались покидать мысли, что какая-то дама смогла покорить сердце прусса. - А все беды из-за баб! - Вдруг философски заявил Россия, кидая настороженный взгляд в окно, где тихо-мирно шумели волны, будто где-то там притаилась Беларусь - По твоим похождениям и так уже приключенческий роман написать можно, а ты еще в подобную авантюру ввязался. Говорю тебе, все бабы - геи и каждая из них - ведьма!       Брагинский сам уже удивлялся тому, какой бред несет, но почему то упорно не мог остановить словесный поток, ему хотелось убедить Пруссию, что ему не нужны никакие чувства подобного рода. Хотя, Россия и понимал, что это - не его жизнь, но Иван скорее пойдет на корм акулам, чем признает, что ревнует Гилберта. Да, все так просто. - Тебе действительно не интересно узнать, как ты тут оказался? - Кажется, этот вопрос уже задается Байльшмидтом далеко не в первый раз. - Ну, я помню, что Саша отправил меня покорять просторы теплого моря, потому что его задолбало мое вечное пребывание в его палатах. - Ваня задумчиво почесал затылок. - А, кстати, пока помню, Сашкина матушка тебе "привет" передавала, благо, что помнят тебя. - Гилберт мягко улыбнулся и кивнул. - Так вот. А, я помню, что мы еще судно пиратов на абордаж брали! - Брали. - Ухмыляясь, кивнул Пруссия. - Только не говори мне, что... - До России медленно, но доходило осознание ситуации. Ну, подумаешь, кораблем промахнулся, ну, реально, с кем не бывает? - Да, Брагинский, ты брал на абордаж "Нимфу" Великого меня. - Саркастично выгнул бровь альбинос. - Но, знаешь, я на тебя не в обиде, вы вообще народ странный. Нет чтоб просто нанести визит другу в гости или написать письмо. Тебе нужен треш для хорошей встречи! - Да ладно тебе. Я ж никого не травмировал. - Надул губы Ваня. - А как пытался! - Захихикал прусс. - Но тебя победил столб. Ты так истошно заорал на него, что твоя команда сверкнула пятками и уплыла за помощью. Вот, спустили якорь, ждем, когда заберут тебя. - Знаешь, я завязываю с ромом. Своя водка ближе. - Изрек Россия. - Это весь вывод, который ты для себя вынес из всей этой стремной ситуации? - Нервно хихикнул Пруссия.       Когда им обоим надоело обсуждения недавнего, Байльшмидт не без удовольствия достал из-за полки свою драгоценную заначку - небольшой сосуд с чисто русской водкой и разговор плавно перешел в ностальгию по прошлому. - А помнишь, как ты мне сдуру в любви признался, а, Гил? - Хихикнул Россия, не замечая, что прусс неестественно побледнел. - Еще на танец пригласил.

Ich liebe dich, Ich liebe dich nicht, Ich liebe dich nicht mehr, Ich liebe dich nicht mehr oder, weniger als du, Als du mich geliebt hast, Als du mich noch geliebt hast.

      Ваня любил припоминать Пруссии о событиях последнего бала в Царском Селе, на котором присутствовали они оба. Если бы Брагинский и Байльшмидт не были бы друзьям, о чем знал каждый, то каждый бы и решил, что прусс пытается красиво флиртовать с Ваней. А что? И на танец пригласил, и вина налил, и даже песню спел. Ивану даже сейчас нравится наблюдать за реакцией Пруссии, когда русский начинает бархатным тембром напевать строчки из той мелодии, но с ужасным акцентом. Кажется, Гилберт даже сам ее сочинил.       Тогда Брагинский на немецком даже "да", "нет" не знал, а уж о переводе песни так вообще мог и не задумываться. Но ради интереса он как-то попросил супругу своего императора Николая I - Александру Федоровну, родившуюся в Пруссии - перевести ему текст песни. О, сколько бессонных ночей ему это стоило. Хотя, сейчас без улыбки и не вспомнишь, каким Ваня был наивным. Решил, что к нему и в правду хоть кто-то неровно дышит. Забавно.       Гилберт же ни прожил ни одного дня, в который был не сожалел о содеянном, ему казалось, что из-за его нелепых порывов чувств их с Брагинским дружба окончательно испортилась и, поэтому, Байльшмидт просто исчез из его жизни. Так глупо было влюбиться в этого русского, да еще и надеяться на взаимность. Еще забавней. - Сколько мы еще будем притворяться друзьями? - Задумчиво протянул Россия и прусс вздрогнул. - Наверное, до тех пор, пока ты не исчезнешь опять, а какой-нибудь из очередных императоров не решит женить меня. На какой-нибудь Беларуси или Польше. - На этот моменте дрожь пробрала Брагинского. - Ты все еще ничего не понимаешь на немецком? - Удивившийся такому вопросу Ваня неуверенно кивнул. - Тогда, ich liebe dich immer noch.       Россия счастливо улыбнулся. - А я тебе соврал, sie haben sich nicht geändert, Gilbert.