Доказательство жизни

Нил никогда не думал, что произойдет что-то подобное. Да, их с Питером работа была опасна. Не так, как в отделе по борьбе с терроризмом или отделе поведенческого анализа, к примеру, но они тоже не раз и не два сталкивались с опасными вооруженными людьми. Но зачастую это именно он, Кэффри, оказывался безоружным передовым агентом. А теперь мошенник стоял на кладбище и смотрел, как гроб с его лучшим другом опускают в землю. Берка ранили на их очередном задании. Ублюдок оказался умнее и раскрыл агентов раньше, чем они предполагали. Питер прикрыл его и теперь… Невыносимо больно было даже думать об этом – новая порция слез скатилась из глаз. Мужчина посмотрел на Элизабет, что удалялась в сторону похоронного кортежа, поддерживаемая Джонсом. За все прошедшее время женщина не пожелала его видеть, и мошенник ее понимал. Это ведь была его вина, это «его» пуля убила Берка. С того самого момента, как доктор произнес: «Мне очень жаль…», Нил просто умер. Он ходил в агентство, часами сидел, зарывшись в бумаги, почти не ел и не спал эти четыре дня. Думал. Вспоминал. И жалел. Жалел о том, что не успел сказать, не успел сделать. Не признался, что влюбился в агента чуть ли не с первого рабочего дня в ФБР. Не узнал, каковы на вкус его губы. Упустил любую возможность понять, было ли у него хотя бы полшанса. Упустил. Теперь навсегда. Не обращая внимания на слезы, все еще катящиеся из глаз, мужчина развернулся и медленно побрел в сторону дома. Он не хотел ни с кем общаться. Никто в действительности не мог знать, что творилось в голове и душе Кэффри сейчас. Погруженный в себя, он не заметил внимательного взгляда, обращенного на него почти все время, что он был на кладбище. *** Питер был категорически против того, чтобы оставить их с Хьюзом план втайне от Нила. Только вот его мнения никто не спрашивал. И теперь агент провожал взглядом одинокую фигурку своего мошенника, стоя в тени деревьев на приличном отдалении от «своей» могилы. Берку удалось узнать новый маршрут перевозки фальшивых произведений искусства. Проблема была в том, что стоял за этим глава одного из сильнейших мафиозных кланов Нью-Йорка. Почувствовав, что Бюро дышит ему в спину, создавать себе проблемы, убив федерала, он не хотел, поэтому залег на дно. Единственной возможностью поймать его, было возобновить перевозку подделок, поэтому Риз предложил самому агентству устранить Питера. На следующей же операции представился подходящий случай – раненного агента быстро увезли на «скорой», а врачей предупредили о том, какую новость они должны сообщить. Элизабет тоже знала обо всем, женщина согласилась, но без особого желания – она считала, что ее муж не должен так сильно рисковать. Чтобы она не выдала тайну операции Нилу, было решено прекратить их контакты на это время. После похорон Эл на неделю уезжала к своим родителям, от греха подальше. И все эти дни Питер боялся, что вот-вот раздастся звонок, и ему сообщат, что Кэффри сбежал или сотворил еще какую-нибудь глупость. Хьюз рассказывал Берку о мошеннике, но этого было мало – ведь начальник не видел того вне стен Бюро. Хотя и этих мелочей агенту хватало, чтобы понять, как сильно друг скорбит по нему. Именно «друг», потому что забыть полные слез глаза, когда он зажимал Питеру огнестрельную рану, было невозможно. План сработал, отправка очередной партии фальшивок должна была производиться на следующий же день после «похорон». Риз предлагал ему самому производить задержание, но именно сейчас агент понял, что нельзя больше ждать – Нил был на грани. И рядом с ним не было никого настолько близкого, кто бы мог помочь. Моззи был в Детройте, а Джун могло не хватить мужества надавить на парня в нужном направлении… Нет, Кэффри нужно было узнать правду сейчас же. Питер решительным шагом двинулся в противоположном направлении, к припаркованной неподалеку машине, набирая на телефоне номер главы их отдела. Пусть операцией руководит кто-то другой, Берк был нужен мошеннику куда больше. *** Нил не помнил, как вернулся домой. Не слышал, как его пару раз окликнула Джун. Не чувствовал, что продрог. Он поднялся в свою квартиру, вышел на балкон и замер. Кэффри не знал, что ему теперь делать. Его не волновало, оставят ли его на свободе или отправят обратно в тюрьму. Просто он понял, что ему не нужна его жизнь без Питера. Агент был единственным по-настоящему близким и дорогим ему человеком. А теперь его не стало, и мошенник остался совсем один. Неважно, в клетке или на воле – он теперь один. И сердце сжималось от боли. В дверь постучали. Громко и уверенно. Нил вздрогнул – настолько этот стук был похож на стук Берка. Именно это и заставило Кэффри открыть дверь. Увиденное его шокировало: на пороге стоял Питер. Мошенник на нетвердых ногах отступил назад. Агент вошел в квартиру и прикрыл за собой дверь. А Нил пытался удержаться в сознании – сказывались недоедание и недосып. Мужчина пару раз крепко зажмурился, потом ущипнул себя, но Питер и не думал пропадать. Наоборот, подошел ближе и заговорил. - Нил… - агенту было больно видеть напарника таким: бледный, с расширившимися глазами, хрупкий и напуганный. Дыхание перехватило, и мужчина неловко замолк. Услышав голос, Кэффри протянул дрожащую руку вперед, и ледяная ладонь наткнулась на крепкую, теплую грудь. Отчетливо чувствовалось биение сердца в ней. И в том же ритме в голове Нила билось: «Живой!». - Прости меня, - наконец-то вновь смог заговорить Берк, но продолжить ему уже не дали: с отчетливым и громким «Живой…» Кэффри буквально повис на Питере и разрыдался в голос. Внутренне больше готовившийся к хуку справа агент сначала немного опешил, но потом обнял мошенника, поглаживая того по волосам, пережидая истерику. На сердце стало тепло от такой искренности Нила. Берк, не размыкая объятий, утянул напарника на диван. Когда тот немного успокоился, Питер все ему рассказал. - Прости, что не предупредил заранее. Я до последнего просил Хьюза, но он остался непреклонен. – Кэффри кивнул, соглашаясь с решением начальства. - Я понимаю, Питер. И не злюсь. Черт, да я просто дико рад, что ты на самом деле жив! – Берк вновь поймал на себе странный взгляд друга. - Но?.. – подтолкнул он мошенника. Тот выдохнул, сцепил пальцы в замок и наконец ответил. - Но я все еще боюсь, что ты – просто галлюцинация или сон, который скоро кончится. Горечь в голосе, морщинка на лбу, больные глаза – агент не выдержал и вновь притиснул Кэффри к себе. - Я не исчезну, обещаю, - шептал Берк, носом зарывшись в мягкие темно-каштановые пряди. Обстановка разрядилась неожиданно – живот Нила громко заурчал, напоминая хозяину о том, что было бы неплохо что-нибудь уже съесть сегодня. Мужчины рассмеялись и направились к холодильнику. Пока они накрывали на стол, то постоянно сталкивались плечами, задевали друг друга пальцами, но ни один не испытывал неловкости. Сели тоже не напротив, а рядом. Звон вилок, беседа ни о чем, мимолетные взаимные улыбки – ужин прошел в самой легкой и теплой атмосфере. Нил всеми способами вновь и вновь уверялся, что Питер жив и рядом с ним, тот же в свою очередь просто соскучился по своему мошеннику и все еще ощущал вину за его слезы. Покончив с едой, они взяли по бокалу вина и вышли на балкон. Кэффри встал в пол-оборота, продолжая наблюдать за другом. Теперь, в тишине, в его голове всплыло все то, о чем он думал в эти страшные дни. Сейчас ему невероятно повезло, и смерть Берка оказалась всего лишь инсценировкой. Но что будет в следующий раз? И сможет ли он простить себе, если не рискнет сейчас? - Питер, я так больше не могу, - выпалил мужчина. Агент недоуменно взглянул на него, но Кэффри жестом попросил не перебивать. – Я думал, что ты… ты умер. – Дрогнувший голос, виноватые глаза напротив. – Я многое понял и решил для себя. Ты должен кое-что узнать. Ведь в следующий раз все это может произойти по-настоящему… Сказать, что Берк был заинтригован, – ничего не сказать. Агент ожидал чего угодно – признания в убийстве, раскрытия планов побега, - но никак не этого. - Я люблю тебя, - выдохнул мошенник и поцеловал его. Питер замер, абсолютно не представляя, как реагировать на подобное. Но, когда потерявший надежду на ответ Нил попытался отстраниться, мужчина потянулся следом, кладя свои руки мошеннику на талию. Поцелуй не вызвал у Берка отторжения, наоборот, в голове словно что-то щелкнуло и встало на место. Теперь и своим внезапным порывам агент нашел объяснение: желанию постоянно видеть Кэффри, без причины касаться его, постоянно заботиться о нем и оберегать. Душевное равновесие Питера качнулось и выровнялось. С тихим вздохом он позволил себе ответить на поцелуй, с восторгом ощущая, какое наслаждение он ему доставляет. Душа же Нила пела – самые смелые его мечты превращались в реальность! Но воздух в легких кончился, и мужчины оторвались друг от друга, не размыкая объятий. Говорить что-то было не нужно, Питер лишь аккуратно забрал бокал партнера и поставил его на столик позади себя, куда несколькими мгновениями раньше переместился и его собственный. После чего он сам обнял мошенника, перенимая инициативу, целуя так, как хотелось – медленно и глубоко, пробуя и смакуя, запоминая и вырывая легкие стоны Кэффри. Тот же не терял времени даром, он так давно хотел этого, что теперь намеревался получить все, что сможет, поэтому уже ловко расстегнул легкую рубашку Берка. Агент же мягко потянул мошенника в сторону кровати. Усадил его и принялся раздевать, попутно оглаживая все, до чего доходили руки. Стянул со ступней туфли и носки, слегка массируя уставшие ноги Нила, затем снял с того галстук и рубашку. Мужчина позволял ему делать с собой что угодно, для полного счастья ему было достаточно того, что Питер здесь, живой и тоже хочет его. Затем последовали брюки и трусы обоих. Берк осторожно лег сверху, прижимая Нила своим весом к постели, давая еще одно ощущение, за которое тот бы мог уцепиться, чтобы знать – настоящий, рядом с ним, не сон. Любовники какое-то время просто целовались, привыкая к новым ощущениям, после чего Кэффри мотнул головой в сторону тумбочки. - Достань, там красный тюбик… - Ты уверен? – покусывая ухо Нила, прошептал Питер. - Ааах… Да… Да-да-да, черт, возьми меня, Питер… - и мужчина внял мольбе. Два пальца недостаточно подготовили мошенника к вторжению, но тот больше не хотел ждать – дозволенность вкупе с горячими руками агента снесли ему крышу, и он, опрокинув Берка на спину, оседлал его бедра и медленно скользнул вниз, насаживаясь. Боль от растяжения была ничем в сравнении с тем, что Нил чувствовал. Чувствовал Питера в себе. Боже, он так давно фантазировал об этом, представлял, но реальность была в сто раз круче – твердый и горячий, он пульсировал внутри, а сам Берк смотрел на него таким взглядом… Наконец, Кэффри начал двигаться. Громкие стоны и всхлипы разносились по комнате, наслаждение витало в воздухе, Нил прижался к Питеру, своим членом скользя тому по животу, стоная ему в рот, деля одно дыхание… Фейерверк за закрытыми веками, нечаянно прокушенная Берком губа мошенника, и любовники перевели дыхание, чтобы затем, едва улегшись, провалиться в крепкий сон в объятиях друг друга. *** Нил давно не чувствовал себя так хорошо – он полностью выспался, его окутывало тепло и сонная нега позднего утра выходного. Пока не пришли воспоминания. Кэффри дернулся всем телом и тут же почувствовал сильные руки вокруг него и крепкую грудь за своей спиной. - Я тут, - прошептал ему на ухо любимый голос. Мошенник чуть повернулся, чтобы прикипеть взглядом к сонному, улыбающемуся лицу Питера. Его Питера. - Привет, - прошептал он в ответ и потянулся за поцелуем. Несколько минут они нежились в объятиях, легко целуясь, соприкасаясь носами или лаская кончиками пальцев любимые черты. Но потом стало ясно, что обычная утренняя проблема каждого мужчины вполне актуальна. Берк хотел было встать, но Нил не дал. Он медленно, дразняще потерся задницей о вставший член агента. - Играешь с огнем, - севшим на несколько октав голосом, предупредил его Питер. - Я не играю, я предлагаю, - сверкнул улыбкой Кэффри и тут же протяжно простонал, ощущая, как любовник входит в него на всю длину. Прижавшись бедрами к ягодицам партнера, Берк одной рукой развернул к себе лицо Нила, чтобы поцеловать, а другой принялся дрочить его член в такт своим толчкам. Перевозбужденные, наконец-то дорвавшиеся друг до друга, они кончили еще два раза: первый раз в душе и еще один на кухне. Нил просто прижал агента к столу, встал перед ним на колени и подарил такой крышесносный минет, что Питер еще добрых десять минут приходил в себя, отдрачивая Кэффри и пошло и влажно лаская его рот, ощущая вкус собственной спермы. Впереди у Берка была неделя, и всю эту неделю он планировал не вылезать с Нилом из постели, уверяя мошенника в том, что теперь он не исчезнет. Больше никогда.