Еs tut mir leid (Прости)

На окраине моей души, Где тишина царящая всегда, Не исчезает. Не дает отбой. Не отстает от каверзного дна Сознанья, что сковало нервы, Запутав день, когда ушел мой друг. Так молод был и так доволен жизнью, Что без него лишь адом стал досуг. Стоял я с братом тем тяжелым утром, Когда смотреть в глаза мы не могли Друг другу, с полетевшим в землю гробом Прощаясь. Мы молчали. Дураки. И как сказать, что жизнь сплошная лажа? Что нет надежды, что поганый хмель, Не покидает отстраненный разум, Шумя, как-будто рядом воет дрель... И как признать, что безвозвратно лето, Когда могли собраться мы втроем. Мой брат и ты. А я давился смехом, Не зная, как коротки ваши дни... Шутил, что вы похожи на влюбленных, Что то не дружба, а веселый флирт. И я не понимал, как неуместно Звучит в ваших глазах такой посыл. Детьми мы были, школу пропускали, Бежали босиком, нас ветер звал, Смущались вы, а я уже поверил, Что шутки прочь, стал третьим колесом. Как злы чужие люди, мы не знали, Как яд сочится с их жестоких уст, Друг другу шутки мы всегда прощали, Злословье отвергая, слыша хруст Души, которая не понимала, Как может оскорблять любовь людей? И я боролся, дрался, повторялся, Вас защищая до последних дней. Не смог спасти тебя, ты слишком долго Терпел помои на своем кресте, Неся его с друзьями, но ты сдался, И вот могила тлеет в тишине... Мой брат спросил: зачем я здесь остался? Ответил я: то не твоя вина! Но он не верил, в водке он купался, Хотя был мал для этого греха... Пытался я спасти его сильнее, Чем мог пытаться, друг мой, для тебя. Опять я проиграл. Это больнее. Он вслед ушел сорокового дня. Не знаю, что сказать. Я облажался. Я потерял обоих в пустоте, Что поселилась в сердце. Я сражался, Как Дон Кихот на гребанном коне. Я с мельницами дрался. Проиграл... Бессилен был, мой детский глупый вой Не тронул никого. Не достучался я до людей. А, может, жизнь отстой? Теперь один стою меж двух надгробий, Вам по шестнадцать лет, вы так юны. Навечно в этом возрасте должны Скитаться по планете, пацаны. Я младше вас, неведомы мне чувства, Когда сердца ласкает красота, Но знаю я уже цену ублюдства, Да будет вечно проклята она...